Кошки-мышки

У них всего тридцать минут чтобы помыться.

Сегодня в Мерсо банный день, поэтому спустя долгую неделю их выпустили из камер наружу. Всего на полчаса. И как совпало,что они моются вместе, только вдвоем. Их разделяет всего-то тонкая стеклянная стенка, которая была наполовину была матовая. Но это не мешало Дазаю рассмотреть в маленьком окошке из обычного стекла,как худые плечи Достоевского покрылись мурашками от холода воды,что стекала вниз по его тощему телу. Он не видит его лица полностью,ведь мокрые смольные волосы закрыли большую часть,только приоткрытые обкусанные губы виднелись. И, признаться честно, Осаму хотел накрыть их своими,чуть пухлыми и мягкими. Сам он даже не удосужился до конца раздеться, а стоял только в тюремных штанах и бинтах, которые, скорее всего, даже не будут сняты. Что-то он слишком долго засматривался на своего, напомним, главного врага,с которым скоро надо будет сражаться не на жизнь,а насмерть. Но если так подумать,что если бы они были на одной стороне? Можно было бы так очевидно пялиться на него? – Ты раздеваться собираешься? Или так и будешь сверлить меня взглядом? – Достоевский уменьшает напор воды, чтобы та не мешала вести предстоящую беседу. – Тебя это так задевает? Тем более,чего я там не видел – кареглазый ухмыляется, когда видит как чужое лицо хмурится и вовсе пропадает с поля зрения — Какой ты всё-таки стесняшка – Побойся бога, Осаму — напор включается на максимум, оставляя их обоих лишь в шуме воды. Дазай хмыкает и решается соизволить снять только штаны,но позже понимает,что всё же бинты тоже надо бы развязать. И тут до него доходит… Достоевский единственный,кто увидит его полностью обнаженным за последние несколько лет От этого он чуть удивленно хлопает янтарно-карими глазами,всего на секунду,и решается открыть воду. Пока тот намыливал голову шампунем,Фёдор тоже успел присмотреться на чужое тело,и, честно сказать,он был приятно удивлен. Оно было тоже худощавым, но не настолько нездорово,чем у него. Но матовые стёкла не давали насладится и оценить картину полностью, поэтому Достоевский чуть высовывает голову из-за своей кабины. Лиловый взгляд бегал по телу Осаму,пока тот делал вид,что ничего не видит и не замечает. Была бы возможность он бы прикоснулся к чужой, слегка согнутой спине, пальцами пересчитал каждый торчащий позвонок, но пугающее чувство греховности отталкивает. – Ты и в правду думаешь,что твой план сработал? Или ты считаешь, что я не почувствовал взгляда твоих красивых розовых глаз – Фёдор резко возвращается назад,сильно прижавшись к стеклянной перегородке. Он понимал,что это глупая идея,но все равно пошел на поводу новых чувств и проиграл. Всего мгновение и сильные руки прижимают его вплотную к этой глупой стенке. Кот поймал бедную крыску в свои лапы. Какая ирония. Достоевский не боится поднять голову и посмотреть в глаза своего соперника по кошки-мышки , просто не имеет права как проигравший. Поэтому он смотрит на свои тонкие ступни и громко вздыхает.

Фёдор впервые чувствует себя растерянно

Тот,кто всегда добивается своих целей,словно змей-искуситель,сейчас не имеет права даже пискнуть. Быть беспомощным – какая мерзость. Они простояли в такой позе ещё несколько минут, казавшиеся вечность, пока из уст детектива не послышалась лёгкая усмешка: – Эй,ты чего дрожишь?Неужто,испугался? – опуская чужие руки и давая тем легко упасть вниз, он хватает брюнета за хрупкие подрагивающие плечи. – Холодно,вот и дрожу – и вправду, в тюрьме было прохладно и замёрзнуть тут для Фёдора проще простого,а стоя несколько минут мокрым и раздетым в душе то подавно. Дазай уж хотел пустить еще одну глупую колкость,но не успел даже рта открыть,как Достоевский снова заговорил – То, что ты собираешься делать со мной огромный грех, Осаму – аметистые глаза скользят вверх к чужим. Настал второй раунд. – Плевать – Как знаешь, я в любом случае выиграю Двенадцать минут. У них есть целых двенадцать минут. Не медля не секунды,Фёдор хватает того за талию и вливается в поцелуй. Они были словно два диких зверя,что пытаются поделить свою добычу. Во второй раз победа будет за ним,ещё не вечер. Он чуть пробует на вкус мягкие губы своего оппонента,слегка покусывая время от времени. Лёгкий стон слетает с него,когда Дазай бесцеремонно входит языком, исследуя нёбо и зубы. Достоевскому не хватает физической силы,и шатен этим пользуются. Вдавливая того в стену снова,но ещё резче и сильнее,чем в первый раз. От этого его ноги подкашиваются ,но Осаму не даёт упасть, хватаясь за талию и притягивая ещё ближе, буквально вплотную. Они будто слились в единое целое в этом поединке за власть. Фёдор снова проиграл Они наконец разрывают поцелуй. Между ними оборвалась лёгкая нить слюны,будто это соединяющий их ранее электрический заряд. Оба тяжело дышат, щёки Достоевского покрылись румянцем,а на губах виден блеск крови, Дазай поправляет мешающую челку с глаз. – Включи горячую воду – Фёдор аккуратно сползает по стеклянной стене вниз, садясь на холодный кафель душевой. Это вызвало очередную армию мурашек, заставляя тело предательски дрожать. – Ты так всегда мёрзнешь,или решил только передо мной неженку строить? – он всё же выполняет чужое желание, лениво схватившись за ручку крана – Гоголь явиться, спросишь у него, ему то больше знать – тот фыркает,слегка усмехаясь, замечая как чужая рука дрогнула от упоминания дорого любимого друга Фёдора. И это не ревность, еще чего. – Звучит так,будто вы женатая пара – Дазай кривит губы,поворачиваясь обратно, чтобы всмотреться в глаза, выглядящие будто два драгоценных камня, отражающих свет тюремных ламп – и ты собираешься ему изменить. Победивший Осаму решается воспользоваться своей заслуженной наградой. Поэтому, не дождавшись ответа он опускается на пол,чтобы быть вровень с Фёдором и резко хватает за бока,чтобы тот расслабился и поддался. Достоевский удивлённо приоткрывает глаза, пытаясь справиться с позывом громко вздохнуть,побуждая шатена на ещё больше шаги. Руки в шрамах проходятся от талии к торчащим рёбрам,скребя по холодной коже острыми ногтями,пересчитывая каждое ребро по отдельности,заставляя брюнета ёжиться от столь неприятных ощущений. Он будет держаться до последнего Сразу же после такой мысли в голове Дазая что-то щелкает и он приступает к длинной фарфоровой шее, кусая так,чтобы из чужих уст вырывались слабые стоны и тихие крики. На особенно сильном укусе губы Фёдора предательски приоткрываются и он громко вскрикивает желанное имя,жмуря глаза. Детектив отходит чуть назад,чтобы оценить своё творение. Начиная с ключиц, заканчивая основанием шеи всё было покрыто синеющими укусами и засосами. Пользуясь этим моментом на отдышаться,Фёдор проговаривает дрожащим голосом: – Прошу быстрее, осталось девять минут – от преведущих криков в горле слегка першило, делая и без того хриплый голос, тихим и ломким Услышав сколько им осталось,Дазай снова приближается к дрожащему телу и приставляет пальцы к губам,чуть надавливая, чтобы впустить в чужой рот. Понимая к чему тот клонит,Фёдор начинает активно вылизывать пальцы шатена,иногда давясь,когда те входили слишком глубоко. Впервые он чувствовал себя вот так. Под чужим контролем, совершенно не имея права ни на что. Брюнет бы соврал,если бы сказал что это его не заводит. Или потому что, пробует что-то новое,до этого он имел близость лишь с Гоголем,но всегда был доминирующим,заставляя того лишаться горячо любимой свободы. Но с Дазаем всё было совсем по-другому, азарт буквально затмевал всю рациональность, давая поводу давно забытым чувствам. Задумавшись он не замечает,как пальцы Осаму выходят из его рта,и руки аккуратно раздвигают худые ноги. Только слова,не несущие в себе никаких шуток и сарказма вернули Достоевского в реальность: – Я вхожу – он совсем немного хмурится,когда один, смазанный слюной палец, входит в него. Для первого раза вполне терпимо. Жаль в тюрьме смазки не найдётся,чтобы движения шли быстрее и увереннее. Как только один палец начал почти без напряжения двигаться,Дазай добавляет второй. Рубиновый взгляд поднимается к бледному лицу,на котором красовалась просто прелестная гримаса из удовольствия и беспомощности. Мокрые чёрные волосы обрамляли лицо,спадая на прикрытие глаза,что собирались наполнится слезами,а искусанные губы выпускали дрожащие выдохи. Была бы возможность он бы начал активнее двигаться,чтобы рассмотреть как чужая физиономия меняется ,но Осаму не хочет сделать больно. Это игра, что не должна дать удовольствие, а не боль. Через пелену наступающих слёз и стонов брюнет еле-еле выговаривает, можно сказать, выдыхает из своих уст – О-осаму быстрее....пять минут – заканчивая с растяжкой, шатен вынимает пальцы, вытирая о член. За пять минут надо успеть уже закругляться,так ещё и привести себя в порядок,чтобы работники тюрьмы не подняли,что между ними что-то было. Благо в душевой не было камер,хотя,это им наверняка не послужило преградой. Не теряя ни минуты,Дазай хватает того за затылок, заставляя упереться лицом в проклятую перегородку и чуть нагнуться. Фёдор молча выполняет все приказы,лишь застонав,когда почувствовал,как волосы резко потянули в сторону. Как ни странно,он чувствует себя хорошо. Он прогнулся под своим главным на данный момент врагом,ещё и получает от этого удовольствие. Это странно. – Сейчас будет чуточку больно,потерпи – размазав остатки импровизированной смазки, кареглазый входит наполовину. Но это наполовину хватает на то,что из чужих уст вылетел довольно громкий стон. Немного подождав,чтобы тот привык,он продолжил и вошёл почти до конца. Снова этот сладкий стон,больше напоминающий надломленный крик. Детектив выходит почти полностью и резко толкается до самого конца. И тут слёзы наконец то начинают стекать по щекам,капая на без того мокрый кафель. Ноги начинает трясти так,что стоять на них становится практически невозможно, особенно,когда спина затекла. В глазах уже начинают мерещится звёздочки,хотя толчков было всего три. Когда дрожь в ногах быстро унялась,да и небольшая боль прошла Осаму начал двигаться,сначала постепенно,вслушиваясь в редкие,но громкие стоны,пока те не начали утихать. И начался быстрый и лёгкий темп,что давал услышать множество стонов,криков и шмыганья. Фёдор был на грани, поэтому Дазай выходит,наслаждаясь звуками,больше похожими на скулёж,и укладывает того так, чтобы спина опиралась на стекло,а сам он сидел, раздвинув ноги.

Хоть где-то за сегодня он должен выйграть

Брюнет тяжело дышал,пока другой ловкими движениями рук надрачивал ему. Это так приятно..... Приятно,что мысли начали связываться в один большой клубок, который невозможно разматать просто так. – Федор-кун, ты меня слышишь? – за пеленой оргазма даже он не заметил,как струя ледяной воды разлилась по его разгореченному худому телу. Когда сознание вернулось на свое законное место, Достоевский резко выгнулся в спине от острых,как мелкие осколки, капель. Было бы время, возможно, Дазай с удовольствием продолжил развлекаться. Его аметистовый взгляд опускается вниз,заставляя Фёдора нахмуриться и злобно отвести взгляд. – Какой же позор – снизу слышится недовольное бурчание. – Говорит тот,кто перед сном рассуждал на родном языке,как бы было со мной хорошо потрахаться от делать нечего. Делал вид,словно я не пойму?– Осаму протягивает руку,чтобы помочь бедолаге встать. Но тот лишь глядит с стеклянным взглядом и встаёт без чьей-либо поддержки. – Хочешь,могу рассуждать как бы занялся сексом с кем-то более особенным чем ты – уголки обкусанных губ подняты в несвоевременную для их обладателя ухмылку. – С твоим любимым дружком? – Фёдор легко уловил нить ревности, что скрывалась в чужом игривом голосе. — Именно