В голове одно..

Рекомендую включить песню,

по которой писался

данный фанфик.

Я тебя люблю – Где Фантом?

            Рабочие дни оказались физически тяжелыми. Бывали времена и похуже, когда они ощущали усталость, непохожую ни на что другое, особенно если вспомнить их сложное прошлое. Один был бывшим мафиози, другой – сиротой, которого в приюте ненавидели.             Но они уже давным-давно покончили с прошлой усталостью, с моральной. Поэтому теперь были рады, что больше не приходится справляться с ней. И то что в такие дни, они не останутся в одиночку. Ведь у Ацуши был Осаму, а у Осаму – Ацуши.             Иногда Накаджима задумывался: «Как повернулась бы моя жизнь, если бы не встретил Дазая?». И единственный ответ, который приходил ему в голову: «Я бы умер. Если не от голода, то от своей собственной ничтожности».             Смотря на своего наставника, он каждый день благодарил Господа, если тот существует, за то, что в тот день он спас такого замечательного человека, который буквально стал его спасением.             А Дазай, в свою очередь, также благодарил Бога за встречу с этим парнем, без которого жизнь казалась скучной, серой и совершенно ненужной. Ацуши ворвался в его жизнь, подобно лучику солнца, который осветил его мрачные дни. И это даже не раздражало, а наоборот – грело душу, получше, чем ваши горячие напитки, камины, пледы и теплые деньки. Ради такого чудесного мальчика можно было забыть, хоть на время, свои самоубийственные намерения. Но только ненадолго.

            А на кухне суп мой стынет,

в голове одно:

Я тебя люблю.

            После насыщенного дня они решили провести время в уютной квартирке Ацуши, окруженной тишиной и умиротворением, чтобы отвлечься от работы. Оба были голодны, ведь за день даже крошку хлеба не съели.              У Дазая, как обычно, не было еды в доме, потому что в основном тот питался либо в кафе, либо в баре. Теперь, конечно, в список еще вошел дом Ацуши, где ему всегда рады. Возможно, его «у меня дома ничего нет» это было всего лишь хитрым предлогом, чтобы отведать суп, который был приготовлен умелыми и красивыми руками Ацуши.             Но несмотря на то, что блондин уже давно поставил на стол им еду и та уже остывала, они так и не смогли подняться с постели, где оба, уставшими, поудобнее разложились. Брюнет даже осмелился обнять своего... «ученика», «коллегу» или «друга»? Или, может все-таки, «возлюбленного»?...             

Мяч гоняю по двору,

в голове одно:

Я тебя люблю.

            Некоторые дети играли в мяч на улице, пока Ацуши, опустив свою светловолосую голову на грудь Осаму, позволял ему запустить руку в их бархатные пряди и наблюдал за ребятами сквозь окно своего дома.             Он никогда не принимал участия в играх других детей, особенно в игры с мячом. В его детстве мяч появлялся только тогда, когда кто-то желал им ударить его по голове, например.              Не замечая этого, он тепло улыбнулся, наблюдая, как дети весело смеются и играют в свою неприхотливую версию футбола. Дети умели заражать улыбками. Ацуши уже давно не ребенок, но он тоже отлично владел этим талантом. Поэтому, когда Дазай увидел мягкую улыбку на милом личике Накаджимы, направленную на детей, тот не смог устоять и сам расплылся в глупой, даже можно сказать влюбленной, улыбке.

Сны хорошие и плохие,

в голове одно:

Я тебя люблю.

            Ацуши закрыл глаза, перестав наблюдать в окном за ребятней. Его чрезмерное, спокойное дыхание, расслабленные черты лица и прикрытие глаза, как будто кричали «Я засыпаю!».              Дазай никак не мог перестать умиляться виду, открывшемуся ему. Этот чудесный мальчик и вправду самый настоящий котенок.             Взгляд парня, направленный на Ацуши, прямо говорил, что еле держится, чтобы прямо сейчас не расцеловать того полностью, от пяток ног (или все таки лапок?), до кончиков волос на голове.

В этом городе где-то ходишь,

все никак тебя не найду.

            Накаджима медленно открывает глаза и поднимает слегко голову к Дазаю. Тот слишком мило выглядит.             Ацуши вздыхает, но все равно поднимается, как и планировал, понимая, что еще немного, и еда полностью станет холодной, и ее невозможно будет есть. Смотря на недоумевающего и расстроенного Дазая, потому что почему-то это милейшее создание совершило глупейшую выходку – выпрыгнуло из его объятий.       — Еда стынет, – смутившись под взглядом Осаму, пояснил он.       — Точно, – кивнул тот, тоже поднимаясь с теплой кровати, которая пахла Ацуши, но теперь с еле заметными нотками запаха и самого Дазая. – Спасибо, что напомнил, Ацуши-кун, – мягкая улыбка, – Пойдем пробовать твое кулинарное искусство?             Направляясь к кухонному столу, где стояли две глубокие тарелки с супом, он садился на своем место, смотря как это же движение делает Дазай.       — Боюсь, разочаровать вас. Но, моему «кулинарному искусству», далеко до этого самого искусства, – усмехнулся он. В последнее время, Ацуши все чаще начал прятаться под тонной разнообразных «шуток». И у кого он такую привычку скопировал? Осаму надо было лучше за ним приглядывать. Ай-ай, как не стыдно.             Они усаживаются и начинают молча трапезничать. Дазай задумчив и пытается не выпасть из реального мира, не уйти полность в раздумья. Ацуши же нервничает из-за того, что Осаму может не понравиться его еда.             Смотря на это красивое лицо, блондин забывает все, о чем минуту назад переживал и нервничал и думает только о том, как можно быть настолько прекрасным, словно принц вылез из сказки.             Он смотрит в его карие глаза и понимает, сколько много эмоций растворилось в этой радужке, когда тот в очередной раз подавляет их и показывает веселую, радостную версию себя. Словно горячий шоколад. Или черный чай.             Смотрит на эти красиво разлохмаченные волосы. Они под стать глазам, тоже темного цвета.             Хотелось, присесть к нему на колени, засунуть пятерню в эти волосы и оттянуть назад, чтобы ему полностью отдался вид на соблазнительную шею, у которой немного видно участки бледной кожи из-за бинтов. А потом расцеловать каждый сантиметр тех промежутков.             Он снова смотрит на лицо и взгляд сам по себе находит губы. Тонкие, нежно-розовые, слегка покусанные. Наверняка, они мягкие, с дозой шершавостью из-за ран от кусания и очень умелые.             Такой человек, скорее всего, многих уже целовал своими восхитительными губами. А его все еще ни разу не целовал. Намечается вопрос: «Почему?». Надо бы исправить.             Он уже собирался потянуть к парню, развернуть его голову на себя и впиться в его губы.. Как вдруг подумал. А если ему не нравятся поцелуи с парнями? Или сам Ацуши не нравится и поэтому, тот отстранится, проклянет его и уйдет? Нет уж, он не сможет потом всю жизнь думать о том, зачем все опять испортил! И остановился, продолжив поглощать пищу.             Ацуши старался не смотреть в сторону Осаму. Но, как бы ни старался, глаза всегда находили его. И тогда он заметил задумчивость Дазая. С ним.. все хорошо? Как-то непривычно видеть его таким. Даже если думает, он скрывает, делает так, чтобы никто не замечал этого, а тут так открыто проявляет это.             Сглотнув, блондин все таки решил поинтересоваться.       — Дазай-сан, у вас все хорошо? Вы такой задумчивый. Вас что-то тревожит? – заботливо, с нотками беспокойства, спросил Ацуши.             Услышав этот любимый голос, брюнет поворачивается на него и чуть наклоняет голову, лучезарно улыбаясь, как ни в чем не бывало.       — Все хорошо, просто.. В голове одно: я тебя люблю.             Если сказать, что Ацуши удивился, ничего не сказать. Но он был настолько приятно смущен, что даже не заметил удивление.              Только он собирался радоваться, как глубоко в душе, все заполнило противное сомнение, от которого всеми силами пытался отмахнуться.       — Вы.. Вы что? – переспросил блондин.       — Люблю тебя. Ты что не расслышал?       — Я расслышал. Но..             И тут пришла мысль в голову. А если, он имел ввиду, что по-дружески любит или как своего ученика, а не в романтическом плане, как сразу решил Ацуши?! Ну что за дурак!       — Ну, что опять? – увидев множество, не очень счастливых эмоций на лице Ацуши, которые каждую секунду, сменялись друг друга. Сломался, что ли?       — В каком смысле?              Хитро усмехнувшись, Осаму встал со своего места и нагнувшись, чтобы быть на одном уровне с Накаджимой, приблизился к его губам.       — Вот, в этом, – прошептал он, прежде чем накрыть своими губами губы парня.             Поцелуй был целомудренным, кратким, но он был настолько нежным и чувственным, что раскрывал все чувства к парню, которые второй прятал. Ему теперь недостаточно! Он хочет еще поцелуй. И еще. И еще много-много поцелуев. Очень много.             Поэтому уже сам приятнув к себе его за шею, принялся брать инициативу в поцелуе сам. Дазай не отстранился, а только приветственно приоткрыл губы, чтобы дать пройти чужому языку внутрь и познакомиться наконец-то с его языком.             Кричащие и громко хохочущие дети под окнами, уже холодный суп на столе, помятая постель из-за них двоих и они сами, которые самозабвенно отдаются друг другу на кухне.             Хоть они и в одежде, но перед друг другом, явно уже полностью голые, полностью раскрытые и не скрывающие ничего, перед своими чувствами к другому. Им кажется, что более открыми, как сейчас, уже никогда ни с кем не будут.