Божество золотых колосьев

Пустыня непредсказуема и опасна для неподготовленных. Впрочем, даже тем, кто родился здесь бывает очень непросто. Им остаётся только полагаться на свои силы и волю Архонта. После вознесения нового дендро Архонта, людям стало в разы легче существовать. Даже не имея возможности увидеться напрямую, присутствие божества всегда ощущалось. Народ почитал своего правителя, не взирая на «юный возраст». А дело в том, что дендро Архонты вынуждены постоянно жертвовать собой, чтобы люди смогли продолжать свой род. В Сумеру издавна существовала скверна, которою невозможно искоренить полностью. Каким бы могуществом не обладал архонт, этого недостаточно. Так ещё и источник сил этого бедствия — тьма в сердцах людей. Возможно, её может быть не видно за прекрасной картиной жизни, но исключать её существование нельзя. Такова природа людей. И Дендро Архонт, защищающий веками своих подданных, по своей воле проводит обряд очищения, уступая место новой реинкарнации. Обычно, это происходит спустя 5 веков после вознесения. Люди столько не живут, но всё живое в Сумеру помнит и тоскует об утрате всю жизнь. Если однажды кто нибудь из иностранцев попросит рассказать о нынешнем правящем Божестве, то ему скажут лишь пару предложений. Добродушный и простой под чрезмерной опекой своего хранителя: Элементального дракона. Их видели лишь изредка, почти мимолётно. А кто-то поговаривает, что в момент наступления песчаной бури, Божество пшеничных полей прогуливается среди смертных, прячась от своего телохранителя. Но никто не знал наверняка, слух это или же чистая правда. — Господин, будьте так добры, принесите ещё вашего великолепного вина! — Звучит с задором молодой голос. В самом дальнем углу бара, сидел в одиночестве юноша. Поначалу он может показаться загадочным из-за необычного одеяния, так ещё скрывал своё лицо. Однако, хозяин бара не видел в этом человеке угрозы, наоборот, охотно шёл на контакт со столь доброй и открытой душой. — Сейчас исполним! — Смеётся мужчина, работающий здесь. Уже через минуту, он ставит перед гостем вино, наблюдая, как тот в одночасье осушает бокал и резко ставит обратно на стол. Парень громко выдыхает, радостно расплываясь на столе. — Ваше вино самое лучшее, хозяин! Люди такие удивительные… Способны создавать такие удивительные вещи… — Мямлит загадочный гость, без всякого желания подняться. Но, к сожалению, ему приходится это сделать, потому что нутром он прекрасно ощущает угрозу. Но не от людей. — Сочту за наивысшую похвалу, парень! — Мужчина искренне улыбается своему постоянному гостю. — Будем ждать вас снова, обязательно подберу для вас новые сорта, дабы вы оценили весь спектр вкусовой палитры. Услышав это, парень с пшеничными волосами довольно кивнул, благодаря за такую честь. Он оставляет мору в качестве платы и заодно берёт с собой не откупоренную бутылку Эля для своего любимого. Слегка пошатываясь, раскрасневшись как рак, юноша покидает бар и неторопливо возвращается домой. Конечно, можно воспользоваться более быстрым способом и оказаться у себя в мгновение Ока, однако, зная, что его ждёт по возвращению, желание пропадает. Впрочем, такие прогулки очень бодрят и вдохновляют. Покидая границу города, юноша возвращается привычной дорогой, делая постоянные остановки. К сожалению, его выносливость оставляет желать лучшего. Это также являлось его хроническим недугом, которое передаётся с каждым перерождением. Симптомы проявляются достаточно быстро, стоит хозяину тела себя перенапрячь больше положенного. Сначала головокружение, затем покалывание в сердце и временная слабость, которая вынуждала прятаться в тени и отдыхать. Но разве это может помешать архонту в своих приземленных целях? В один из таких привалов, Кавех (именно так звали текущего Архонта в Сумеру) нашёл укрытие в одной из пещер. Он снял капюшон с головы, дыша полной грудью. Его опьянение уже прошло, что хорошо. Ведь его опекун очень отрицательно относится к пристрастиям своего господина. Погода ухудшилась, пока Кавех так часто останавливался. Приближалась песчаная буря, что значительно усложнит возвращение домой. Придётся либо переждать, что может затянуться на несколько часов, либо прямо сейчас выдвинуться и ни в коем случае не бродить по открытой местности. Собрав немногочисленный запас сил, юный Архонт вновь закрывает светлую голову капюшоном и покидает своё укрытие. Ему нужно вернуться как можно раньше, чтобы смягчить своё наказание. Воздух становился тяжёлым, и каждый вдох сопровождался кашлем. Божество дышало через ткань, чтобы не задохнуться песчинками в лёгких. Осталось лишь несколько километров до желаемой цели, однако всё отошло на второй план, стоило услышать писк. Кавех огляделся по сторонам, стараясь отыскать источник шума, ему даже пришлось выйти на открытую местность, что позволило обнаружить детёнышей леопардов. Бедняжки не смогли выбраться из-под песчаного завала, слёзно прося о помощи и были услышаны. Юноша вытаскивает детёнышей из песка, укутывая в своё одеяние, чтобы те не дышали песком слишком часто. Имея слишком доброе сердце, Кавех всегда обрекал себя на несчастья. Буря усилилась и перекрыла всякую видимость к отступлению. Архонт даже не мог воспользоваться своими силами, дабы укрыться, ведь напрямую не соприкасался с местной фауной. Божество согнулось в очередном приступе кашля, жмурясь и немо прося о помощи. Впрочем, помощь долго ждать не пришлось, Архонт ощутил, как ноги перестали касаться земли. А затем и воздух стал легче, будто и не было напасти. — Бестолочь! — Кавех знает обладателя этого недовольного, почти доведенного до срыва, голоса. Он нежно улыбается, открыв глаза. Да, прямо сейчас его держит на руках его дорогой возлюбленный. Обиженный, возможно очень злой, но точно любящий и верный. — Я знал, что ты спасёшь меня, мой дорогой Хранитель. — В это предложение были вложены все самые искренние и теплые чувства к крылатому существу. Архонт прижимается к груди своего спасителя, понимая, что его всё равно будет ждать выговор по возвращению. Благополучно или не совсем, но пара вернулась в родную обитель. Сркытый от посторонних глаз, уютный дом на двоих. Кавеха заносят в дом, укладывая на диван в гостиной. Состояние у блондина, мягко говоря, оставляет желать лучшего. Аль-Хайтам — ныне перерожденный дендро дракон и по совместительству воспитанник этого непутёвого Архонта, боролся с эмоциями, которые вырывались от бессилия мириться с ними. — Ты о чём вообще думал?! Загрузил меня работой, а сам сбежал непонятно куда! Ты хоть осознаешь, КАКОЙ ОПАСНОСТИ ПОДВЕРГАЕШЬ СЕБЯ?! — Спиральный хвост Хранителя извивается в напряжении и злости. Почему ему достался такой балбес?! Совершенно неконтролируемый, ветренный реалист. Кавех молчит, внимательно слушая что ему говорят. И, когда Хайтам закончил, то ему показывают причину, по которой Архонт оказался в беде. Приоткрыв ворот одежд, Кавех вытаскивает двух спасенышей. Всё ещё пока котята, юрко прыгают на колени спасителя, благодарно мяукая. Однако, под тяжёлым взглядом более сильного существа, они начинают дрожать, пока не отказываются в объятиях божества. — Не бойтесь, он лишь с виду такой грозный, но у него самое доброе сердце. — Мягко произносит юноша, чем сильнее злит своего Хранителя. — Это не оправдывает тебя! Ты безответственный, а ещё самый настоящий эгоист! — Не желая тратить последние нервные клетки, дракон скрещивает руки на груди и отворачивается. Ему не привыкать к подобным сюрпризам, но он и не обязан с ними мириться. — Мне очень жаль… — С нескрываемой печалью произносит Архонт, отпустив котят и те сразу же спрыгнули с колен на пол. Он поддался вперёд, протянув руку к лицу возлюбленного. — Спасибо, что защитил меня. Прошу, не злись… Как мне искупить свою вину? — Голос Кавеха ослаб, вынуждая говорить практически шёпотом. Впрочем, даже если бы он просто шевелил губами, его бы всё равно поняли. И это больше всего бесило Аль-Хайтама. Он тяжело вздыхает, понимая, что в любом случае смирится со своей непростой судьбой и вновь поворачивается лицом к любимому, но избалованному Архонту. — Одних извинений мало. Но, считай, что я даю тебе отсрочку. Тц… Даже лекарство Тигнари не принял с утра, ну что за проблемный бог мне достался! — Из агрессии в ворчливую няню, что было обычным делом. Дракон просто понимал, что это всё равно снова повторится, как бы он не старался объяснить всю опасность таких выходок. Страх потерять единственную свою драгоценность. Боязнь одиночества, утраты. Хранитель кусал свои губы, просто думая об этом. Порой ему кажется, что он единственный, кого это заботит. — Я схожу за лекарствами и не смей вставать, я не простил ещё тебя. Тяжело вздохнув, молодой Архонт удобнее устроился на диване, положив под голову две декоративные подушки. Он действительно перегнул палку сегодня, пренебрёг чувствами своего дракона и сам чуть не погиб. Однако, если бы Кавех всё же решился попросить разрешения у Аль-Хайтама, то ему бы отказали. Нахождение среди смертных ни к чему хорошему не приведёт. За думами, блондин даже не осознал, что погрузился в дрёму из которой его вытащил Хайти (Любимое сокращение, которое даже сам Хайтам одобряет. Но разрешает его использовать только Кавеху). Приоткрыв один глаз, Кави увидел взволнованное лицо Хранителя. Кажется, его любимый посчитал, что симптомы обострились. — Выпей сначала отвар, после я помогу тебе переодеться и отнесу в кровать. Здесь слишком жёстко. — И всё-таки Аль-Хайтам ставил в приоритет комфорт своего «хозяина». Как бы он не злился, обычно это отходило на второй план до поры и времени. С благодарностью приняв лекарство, Кавех принял положение сидя и неспеша глотал горечь, которая поддерживала в нём силы. К сожалению, других альтернатив не было. Даже Тигнари сказал, что смешение дополнительных трав может нарушить хрупкий баланс в действии препарата. С другой стороны, наблюдать за сморщенным аккуратным носиком, то ещё удовольствие для Хранителя. Более того, Кави всегда заставляли пить до осушения стакана, вызывая у бога приступ детской истерики, которая очень быстро подавлялась. — Хайти, дай мне пожалуйста это чем нибудь заесть… Это просто ужасно, во рту вяжет. — Юноша возвращает стакан и прикрывает рукавом рот, давя в себе желание выплюнуть всё обратно. — Я собирался, однако, сегодня ты наказан. В следующий раз будешь думать, прежде чем сбегать. — Хмыкнув, Хайтам развернулся в сторону кухни, довольно покачивая хвостом из стороны в сторону. — Н-но?! Аль-Хайтам! Это ведь несправедливо! — Блондин только и мог возмущаться, крича вслед своему Хранителю. Шмыгнув от обиды носом, юноша прижал колени к груди и спрятал в них лицо. Он ведь не виноват, что очень хотел выбраться куда нибудь. И что, что слаб здоровьем? Что, ему теперь до конца жизни сидеть здесь?! Вернувшись с кухни, а также захватил сменную одежду, Аль-Хайтам увидел на диване обиженный комочек. Рука сама тянется к лицу, вздохнув от изъезженного сценария. — Вообще-то, это я должен обижаться, Кави. — Приблизившись к дивану, Дракон присел рядом. Он положил стопку вещей возле, а сам наблюдал за малейшими движениями Архонта. — Тебе нужно переодеться, хватит дуться… — Не перестану… Ты меня здесь удерживаешь и редко позволяешь выходить к людям…не таким брюзгой (Зануда, вечно недовольный) я тебя растил. — Пробубнил еле слышно юноша. В очередной раз вздохнув, Аль-Хайтам касается пшеничных волос своего хозяина, аккуратно ероша их. Подушечки пальцев прощупывают маленькие песчинки, придётся помыть голову. — Кави, послушай… Ты слишком оптимистичен и тобой легко помыкать. Этим обязательно воспользуются другие. А я этого не хочу. И я совсем не против, если ты так рвешься к людям. Мы можем посмотреть на их устои жизни, но только с осторожностью. — Юношу с нежностью гладят по голове весь монолог. Дракон наклонился к Архонту, коснувшись лбом светлой макушки. — В последнее время, твои симптомы стали проявляться чаще. Дай своему тело время на восстановление. Ты изматываешь себя сильнее обычного… Я беспокоюсь. Понимаешь? Мне безумно страшно тебя потерять, но кажется только мне одному… Кавех молча слушал своего Хранителя, поначалу даже не планируя мириться. Казалось, будто его снова отчитывают, но, чем дальше слушал, тем больше понимал, каким он выставлял себя ребёнком, хотя на сотню лет был старше. Это действительно было эгоистично. Кавех не считался с чужими чувствами, а после поздно это осознавал. Не став слушать до конца, Архонт резко разворачивается к Аль-Хайтаму, крепко-крепко обнимая за шею и жмурясь от сентиментальности. — Нет! Это не так, Хайти! Ты прав, я действительно эгоист… Но… Ты всегда такой серьезный, порой мне кажется, что ты со мной лишь вынужденно. Постоянно отчитываешь меня, либо погружаешься в свои книжки. А мне… Мне одиноко… — Уже не сдерживая эмоций, Кавех по-настоящему заплакал, чем вызвал у дракона сначала удивление, а затем улыбку. Настолько нежную, на которую он способен выдать человеку, которого любит. — Дурак. Безнадёжный дурак, именно поэтому за тобой нужен глаз да глаз. Говоришь, что я вынужденно с тобой, чтож, я этого не исключаю. Ты ведь совершенно не подходишь для самостоятельной жизни, даже сам себе приготовить не можешь, что уж говорить о домашних делах.~ — Юношу крепко обнимают, успокаивая очередными поглаживаниями по спине и волосам. — Тем не менее, помимо вынужденного сожительства, я ещё и по уши влюблён в тебя, поэтому постарайся держать это у себя в голове и не вынуждай повторяться.