У нас нет ни одной совместной фотографии

Ужасающая картина все еще стоит перед глазами: лунный свет из окна ложится дымкой на тело,лежащее на диване, на котором растекается кровь. В голове шумы, перед глазами черные дыры, а в ушах звон, от которого все внутренности выворачиваются наружу. «Сделай что-нибудь!» глухо слышится где-то далеко внутри, оно слабо касается сознания Сяоши и теряется в его голове. Он не может пошевелиться, мозг даже не посылает такой сейчас нужный импульс мышцам парня. Ему остаётся лишь смотреть на эту расплывчатую картину, от которой внутри все болит и ломит. Он не выдерживает веса этой ситуации и падает на пол, который дрожит от приближающихся шагов. Слышны крики, по комнате бегает свет от фонариков. Кто-то дергает его за плечо, что-то говорит, но Сяоши не может разобрать ни слова. Он не хочет разбираться в словах. Он не хочет ничего. * Сяоши лежал в своей их кровати и смотрел на ярус выше. Он не мог заснуть в такой тишине. Какое-то время назад сверху издавалось тихое сопение, реже неразборчивое бормотание. Сейчас до его ушей не доходило ровным счетом ничего. Тишина сковывала его, своими тонкими пальцами она охватывала его кости и царапала ногтями, будто издеваясь над парнем. Будто испытывая его. Как долго он продержится? Когда сдастся и пойдет в ближайший магазин за лезвиями для бритвы или веревкой? Как пошло. Его собственные мысли не отставали от нее. Нет, их не становилось больше с каждым днём. Но они явно становились громче, и вот сейчас Чэн лежал, не в силах сделать вдох, а одна мысль, единственная, которая осталась в живых, кричала, срывая голос, заливаясь то слезами, то смехом, расходилась эхом по коробке черепа, вызывая зуд внутри. Эта мысль состояла всего из трех слов, самых страшных для Сяоши: «Ты.его.убил.» Сяоши понимал. Он все прекрасно понимал. Как бы сильно не хотел отрицать и не принимать, он понимал, и от этого становилось лишь хуже. Он виновен в серийных убийствах. Он виновен в смерти друга. Вес вины с каждым днём давил на него все больше и больше. На его шее была веревка,которая с каждым днём затягивалась в узел все крепче и крепче. Чэн чувствовал ее когда пил воду, и каждый глоток сопровождался болью. В его черепной коробке поселились осы, с каждым днём их становилось больше. Чэн чувствовал их укусы. Его сердце, бешеное,живое, которое смеялось и плакало со всеми, невероятно доброе и светлое, готовое поделиться этим светом с другими, болело не меньше. Если не больше. Все чаще Чэну казалось что оно переставало стучать, и тогда на лице парня появлялась неопределенная эмоция: то ли страха, то ли радости. * Шли дни, сознание Сяоши мутнело с каждой секундой. Парень не ел, почти не спал, проводя ночи, уставившись в стену. Он не подпускал к себе Цяо Линь, как бы сильно та не хотела помочь. Единственным желанием Чэна было признаться в своей слабости Лу Гуану. Лу мог думать, что знает все слабости напарника: Сяоши импульсивен, излишне эмоционален, он не разумен, отчаян,абсолютно иррационален,он не умеет готовить и плохо моет посуду, он беспокойно спит, постоянно ворочаясь, он не любит дождь и грозу. Перечислять Лу Гуан мог бесконечно,но об одной, самой стыдной слабости, он не подозревал, хоть она была перед ним каждый день, когда парень смотрел в зеркало. Ответ лежал на поверхности, но Лу всегда смотрел глубже, оставляя поверхность где-то позади. Одна из слабостей беловолосого была невнимательность. * Сяоши сидел в комнате,откуда все началось-в проявочной, сгибая ноги в коленях и запрокидывая голову назад. Красный свет лампы обжигал глаза, давил на них. Чэн ненавидел красный цвет с того самого дня. Он не заходил в гостиную, он не мог, не хотел. Его взгляд скользнул под стол, в тени было сложно увидеть коробку, но парень ее заметил. Какой-то непонятный импульс заставил его потянуться к ней и открыть. Его прошиб холодный пот, и в животе что-то заныло: в коробке были их личные фотографии. На одной запечатлена Цяо Линь, показывающая знак пис, на второй Сяоши с тарелкой лапши в кафе, на третьей чье-то день рождения. Парень перебирал снимки с непонятным чувством, оно было то ли теплое, то ли обжигающе ледяное. Когда фотографии пошли на второй круг парень понял что ни на одной нет его с Лу Гуаном, на снимках были запечатлены дни когда его друга не было рядом. Сердце не могло больше терпеть и заныло так, что парень взвыл. В ту секунду он полностью осознал, что никогда не сможет увидеть парня, случайно(?) прикоснуться к нему, сказать что-то, чтобы подразнить, и уж точно никогда не скажет о том, что чувствовал все эти годы. А чувств было так много, что парень каждый раз поражался тому, как они все помещаются внутри него. Сяоши кричал от беспомощности, отчаяния, сожаления, захлебываясь в слезах. Он хотел чтобы одни теплые руки лежали на его плечах, а серые глаза смотрели с нежностью и привычной серьезностью и говорили: «Всё будет хорошо, Чэн Сяоши». Хорошо не будет. Никогда. Чэн, всю жизнь боявшийся одиночества, остался один. Он посмотрел на пол: повсюду разбросаны фото. Когда парень хотел сложить их обратно в коробку, он заметил серую полосу на дне. Это была тень от еще одной фотографии. Рефлекторно Сяоши поднял ее и перевернул и… Этого не может быть. Это был портрет Лу Гуана на берегу моря. Его волосы подхватил ветер, глаза чуть сощурены от закатного солнца, он смотрел куда-то,стоя в профиль. Сяоши вспомнил этот день. Они втроем с Цяо Линь хотели поехать к морю на день рождения Чэна, но их подруга заболела, поэтому парни остались вдвоем. Лу Гуан впервые за столько лет дружбы не знал что подарить. - Прости у меня нет подарка для тебя - Вообще-то если ты тааак хочешь что-то подарить, то позволь мне сфотографировать тебя - В чем подвох? - Ни в чем. Поверь, одной фотографии будет достаточно Так и появилась эта драгоценная фотография, которая оказалась в коробке на самом дне, перевернутая вниз. Сяоши еще тогда хотел признаться, но он не смог. Кто-то удивится,ведь парень довольно смел, но другие поймут что, он скорее безрассуден. Однако единственный раз, когда он боролся с этой своей чертой, был тот вечер. Он не мог потерять все. Он не мог. Позже проявив фотографию он спрятал ее в коробку, чтобы забыть об этих чувствах, будто снимок превратится в пыль спустя время вместе с его влюбленностью. Этого не произошло. Держа трясущимися руками фотографию, парень слышал голос напарника у себя в голове: «Сяоши, не смей» - Прости, Лу Гуан… В комнате прозвучал хлопок, и она опустела.