Новый год на двоих

Сяо гнался за монстром до самого хребта, заснеженное подножье которого встречало единичных путников не милостью холодных ветров и резкой пургой, наседающей всё сильнее с каждым порывом снежной бури. Его гонка больше походила на охоту, при чем с первого взгляда охотником был именно монстр, загнавший Алатуса по каменистому настилу ближе к холодной одинокой горе. На руках и одежде Сяо была кровь, а маска, что закрывала лицо, казалось, готова была слететь с головы от любого резкого выпада, разломившись на двое и превратившись в безобразное крошево под ногами чудовища. Мощное тело монстра, пронизанное демонизмом и оскверненное темной энергией, в итоге рухнуло замертво, но якша не спешил праздновать победу, обессиленно опускаясь на припорошенную снегом твердь земли и ощущая, как последние силы покидают его тело. Он сражался слишком рьяно, пожалуй, даже через чур резко и бойко, ощущая, как напряжённые до предела мышцы сокращаются с каждым ударом копья, а дыхание, беспокойное и прерывистое, сбивается при каждом выпаде и взмахе. Сейчас даже пронизывающий насквозь холод ощущался как-то отдаленно, будто чувствительность тела к перебоям температур выкрутили на минимум, от чего Алатус мог спокойно заснуть в снежной колыбели, совсем не боясь замёрзнуть на смерть. Ему было невыносимо больно, будто кто-то нарочно перемолол все кости и сухожилия, пробил органы и смял ребра, превратив их труху, а тело, обескровленные и холодное, оставил на покрытой мягким снегом поляне, ожидая когда мертвецки бледная кожа покроется инеем. Прикрыв глаза всего на секунду, Сяо провалился в бессознательный сон, поэтому не слышал чьи-то тихие шаги и мерный скрип снега под чужими ногами, не ощущал, как чьи-то руки поднимали его ослабленное бренное тело и бережно несли в гору, стараясь не уронить увесистую ношу по пути. Он и не догадывался о том, что алхимик Ордо Фавониус, который возвращался из города по горной тропе, не только нашел Сяо, лежащего в сугробе и силком дотащил до скрытой в бурях лаборатории, но и выстирал его одежду, а после смешал целебные травы и наложил повязки на раны. Если бы Алатус действительно знал об этом, он непременно бы осыпал незнакомца сотней благодарностей, поклявшись отплатить за заботу той же монетой. Наверное, их встреча была предрешена самой судьбой, ведь очнувшись в совершенно незнакомом месте, адепт не смог издать и вздоха, лишь завороженно наблюдая за самым прекрасным образом, который увидел перед собой. В пещере было необычайно тепло, будто кто-то нарочно отрегулировал температуру специально под скрытую в снегах лабораторию, бережно оградив пространство вокруг от колких морозов и вьюг. Наблюдая за тем, как походный котелок медленно греется на костре, Сяо невольно охнул, стараясь принять вертикальное положение, чтобы не обременять незнакомца своей слабостью или и вовсе не обнажать ее перед столь прекрасным внешне человеком. Невиданное яство, что громко булькало в чугунке, источало тонкий пряный аромат, который ассоциировался с сочными лугами Мондштадта и тихо звенящей на ветру травой-светяшкой, при чем эта ассоциация была столь сильна, что якша, который не нуждался в еде, невольно словил себя на мысли о том, что отдал все на свете, лишь бы попробовать хотя бы одну ложку ароматного блюда. Атмосфера вокруг заставляла почувствовать необычайный доселе комфорт, а мерный скрип пера о пергамент слегка убаюкивал, будто исполняя тихую песнь, дарующую внутренний покой. Внимательно изучив книжные корешки своим прозорливым взглядом, Алатус тихо кашлянул в кулак, чтобы привлечь внимание блондина, сидящего за столом, и медленно поднялся с кровати, делая первые не уверенные шаги в сторону выхода. Он не мог позволить себе оставаться здесь слишком долго, ведь прекрасно знал, сколь губительна была его карма, поэтому не желал, чтобы его спаситель пострадал от присутствия адепта. Но все же ему было крайне интересно узнать о светловолосом юноше, чей лик был прекрасен, словно мерцающий в ночи нефрит, хоть немного информации. — Уже уходите? Что ж, в таком случае заберите вашу одежду, она почти высохла. Я сделал возможное, чтобы облегчить боль и снять напряжение с мышц, так что, думаю, вы вполне в состоянии добраться до постоялого двора Ваншу. Главное не переусердствуйте впредь, иначе вам не сможет помочь ни один специалист. — Мягкая улыбка на губах незнакомца заставляла Сяо позабыть обо всем на свете, будто на него снизошло божественное откровение, о котором он молил долгие годы. От красоты захватывало дух, все ощущалось нереальным, сказочным, словно блондин был лишь светлым образом, фантазией, но не человеком. Человек не мог быть столь красив, не мог обладать идеальными чертами лица, пышными курчавыми локонами, обрамляющими лик, нежным мелодичным голосом и взглядом, полным глубин океанов. Замерев на месте, Алатус наблюдал за чужой возней у алхимического верстака, будто это было самым занятным представлением на самой роскошной сцене. Он и представить не мог, что встретит на одинокой горе столь чудесного юношу, чей бездонный взгляд смирял адепта хитрым прищуром, а губы, такие нежные, словно лепестки шелковицы, растянулись в теплой улыбке. Этот образ, будто сотканный из самых ярких звёзд, заставил сердце беспокойно биться, пропуская удары, а руки невольно дрожать, словно Сяо позволили прикоснуться к самому сокровенному, увидеть суть мироздания хоть одним глазком и восторгаться первозданной красотой. Лишь через пару минут безмолвного любования до адепта наконец дошел смысл чужих слов, от чего лицо, бледное и не здоровое, противно зарделось, а Сяо ощутил себя маленьким шкодливым ребенком. — Значит ли это, что вы видели меня…голым? — Спросил он о первом, что пришло ему в голову, и тут же инстинктивно захлопнул рот, понимая как всё-таки глупо прозвучали сказанные им слова. — О, не бойтесь, я совсем не смотрел! Просто вся ваша одежда была пропитана кровью, а я не понаслышке знаю, как трудно отстирывать такие пятна, особенно если они застоялись на ткани. Меня, кстати, зовут Альбедо, если вам интересно. А вы, кажется, Сяо, верно? — Заметив искренне удивление на лице адепта, Альбедо подавил смешок, прикрыв свою реакцию за кашлем, — я просто знаком с легендами Ли Юэ, к тому же о вас рассказывал один писатель. Даже погода, казалось, была против того, чтобы Сяо покидал убежище алхимика. Вьюга за пределами лаборатории усиливалась с каждой секундой, завывая, будто безутешное дитя. Мельком глянув на встревоженного якшу, Альбедо мягко улыбнулся и склонил голову на бок, подперев щеку сложенной в кулак ладонью. — Может быть всё-таки останетесь? Сегодня ужасная метель, боюсь даже якше из каменной гавани не под силу справиться с такой непогодой. К тому же наступил канун Йоля... — Оборвав себя на полуслове, Альбедо потупил взгляд, ощутив как где-то в груди неприятно кольнуло. Он не до конца понимал, почему так рьяно желает компании адепта чужих земель, и это слегка пугало, будто в алхимике проснулись доселе не знакомые чувства и ощущения. — К сожалению это не возможно. Если вы действительно знакомы с легендами Ли Юэ, то наверняка знаете, что карма губительна для простых смертных. — Сяо действительно не хотелось уходить, но он прекрасно понимал, что стоит ему задержаться в скрытой в горах лаборатории, как от этого пострадает столь прекрасный человек, чего адепту, конечно же, не хотелось. Услышав до боли знакомое слово, Алатус повел бровью, пытаясь отыскать в своей памяти хоть крупицу информации про Йоль, чтобы не выглядеть слишком глупо. Он вспоминал, что когда-то очень давно кто-то из его товарищей рассказывал про праздник середины зимы, который отмечали в Мондштадте из покон веков, а может быть его праздновали в Натлане или Фонтейне. — Йоль, кажется, празднуют в кругу друзей и семьи, а не малознакомых адептов. Я бы очень не хотел, чтобы вы пропустили торжество из-за меня. Буря за переделами пещеры властвовала над всем живым, не щедя никого, кто осмелился преградить ей путь. В другой ситуации Сяо мог бы с лёгкостью переместиться на крышу Ваншу за считанные секунды, но явно не сейчас, ведь даже несмотря на заботу Альбедо, он все ещё был слаб. Сколько Алатус сражался с монстрами? Если считать по-человечески, днями, то около десяти суток. За это время он успел получить слишком много глупых и опрометчивых ранений, словно никогда прежде не держал в руках копьё и впервые оказался на поле боя, поэтому сейчас адепта искренне раздражала собственная слабость, а все его мысли были наполнены самобичеванием и пустой руганью с внутренним "я". — Ох, поверьте, ваша компания ничуть мне не навредит. Моя сестра уехала из города, а друзья пропускают десятый по счету бокал в местной таверне, так что мне попросту не с кем встречать Йоль. — На губах Альбедо играла такая искренняя улыбка, что Сяо, казалось, мог бы раствориться в этом моменте навсегда, лишь бы образ идеального во всех смыслах алхимика остался с ним хоть на мгновение. — К тому же я не думаю, что ваша карма может мне навредить. В каком-то смысле я не совсем обычный человек, так что не беспокойтесь. Присядьте, отдохните и поешьте, вам это жизненно необходимо. На секунду Алатусу показалось, что тон алхимика сменился с мягкого и текучего, на более властный и серьезный, словно Альбедо не предлагал, а отдавал приказы. Слова о том, что Альбедо не совсем человек, осели в разуме клубящейся взвесью. Неужели ему посчастливилось повстречаться с местным божеством? Нет, определенно он не был приближен к пантеону, к тому же Сяо точно знал, что у региона ветров и песен есть только один бог - анемо архонт Барбатос, и он выглядел совершенно иначе. Может быть Альбедо был божеством не конкретного региона, а какого-то события или знамения? Рассуждая об этом, якша и сам не заметил, как медленно опустился на один из крепких стульев, приложив руку к подбородку и спустив брови почти к переносице. Спрашивать напрямую было бы бестактно, но и оставаться в неведении не хотелось. — Господин Альбедо, вы не могли бы рассказать мне чуть больше о Йоле? Я никогда не сталкивался с этим праздником напрямую, поэтому моих знаний может быть недостаточно. Откуда он появился? Как его празднуют? Кому поклоняются? — Внимательно посмотрев на алхимика, Сяо сложил губы в дружелюбной улыбке, пытаясь расположить собеседника к разговору. Ему действительно было интересно узнать о надвигающимся празднике и Алатус надеялся, что правда об Альбедо вскроется во время рассказа. Может быть это было и не очень честно, искать крупицу истины обходными путями, но по крайней мере он утешал себя тем, что сможет ещё раз насладиться мелодичностью чужого голоса и узнать что-то новое для себя. Альбедо молчал с минуту, методично перемешивая жаркое в котелке. Его бездонный взгляд блуждал по лаборатории, словно юноша и вовсе не слышал просьбы, погрузившись глубоко в свои мысли. — Йоль? Это очень длинная история, но раз вы проявили интерес к традициям моей страны, я не могу оставить вашу просьбу без внимания, — наконец молвил алхимик, переводя взгляд на Сяо и присаживаясь рядом, на соседний стул. — Насколько я знаю, в местных рукописях нет ни одного упоминания о том, когда именно мондштадцы начали праздновать Йоль, поэтому о том, как именно возник праздник середины зимы, ходит слишком много легенд, некоторые из которых похожи на правду, а некоторые слишком абсурдны и будто притянуты за уши, чтобы претендовать на историческую ценность. Одна из таких легенд гласит, что когда над древним Мондштадтом сгустились тучи, местные поля, изобилующие плодородной землёй, замёрзли из-за вьюг и морозов, что призвал Андриус. Не имеея и шанса на хороший урожай, а следовательно сытную жизнь в достатке, люди взмолили Декарабиана, пообещав ему пышное празднество взамен на помощь, но тиран был слеп к своему народу и не слышал его мольбы. Лишь когда народ поднял восстание во главе с маленьким бардом и самым слабым ветром свободы, холод наконец отступил, и люди вернули плодородные земли с помощью Барбатоса, который полностью изменил климат и ландшафт региона, чтобы его народ мог жить, а не выживать. Даже несмотря на то, что над Мондштадтом больше не кружили суровые снежные бури, а жизнь била ключом, люди все равно решили устроить праздник в честь нового архонта, поэтому стали отмечать Йоль каждую зиму, тем самым празднуя новый год и поднося дары в виде урожая, чтобы следующий сезон был таким же плодородным для местных земель. И несмотря на то, что сейчас людям не нужно молить своего бога о плодородности земель, они все равно отмечают праздник середины зимы с особым размахом, обмениваясь подарками, готовя вкусную еду и проводя время с близкими. Но ведь вы хотите знать не об этом, верно? Опережая вопрос отвечу - нет, я не дух праздника и уж тем более не божество. Сяо был настолько вовлечён в рассказ, что не сразу понял, когда именно его успели прочитать, словно открытую книгу. Открыв рот, будто рыба, выброшенная на берег не милостью морских волн, адепт нахмурился, чувствуя себя последним дураком. — Но как вы? — Чтобы не быть чужаком среди людей, мне пришлось научиться считывать чужие эмоции, поэтому я сразу понял, зачем вы спросили про праздник. — Подперев подбородок рукой, Альбедо смерил собеседника лукавым взглядом, даруя якше лучезарную улыбку. — Но если вам действительно интересны традиции Мондштадта, то мы можем отпраздновать Йоль по всем канонам. Накроем стол, споём народные песни, станцуем, протопчем йольскую спираль на свежем снегу, на худой конец. В лаборатории, скрытой от не милостивых ветров, повисла гробовая тишина. Предложение Альбедо было искренним, но Сяо, что не очень любил веселье, поскольку попросту не умел радоваться жизни, был несколько смущён такой идеей. Танцевать и петь? Это явно не было в его планах, но ради алхимика, который неосознанно нарушил покой сердца адепта, Алатус был готов отбросить сомнения и по-настоящему насладиться праздником чужих земель. Быть может, ему стоит хоть на миг забыть о долге и разделить радость праздника с кем-то кто просто хочет быть счастливым? — Боюсь, я не умею петь, и танцем навряд ли обучен. — Понуро ответил якша, потупив взгляд на носки своих ботинок. — Я тоже не умею ни петь, не танцевать, дорогой друг. Но здесь больше нет ни одной живой души, а стало быть и судить нам некому. Так давайте позволим вьюгам за порогом вдоволь насмеяться над нашими потугами. Счастливого Йоля, Сяо. — Счастливого Йоля, Альбедо...