Золото

«Попробуй теперь моё золото найти, шайтан». — довольно ухмыляясь, думал Гюль-ага, закапывая тёмно-синий мешочек в землю. Накрыв его камнем, он встал с ещё более радостным лицом, ведь теперь проклятый Сюмбюль точно не смог бы добраться до его богатств. «Пусть, лентяй, работать научится. Может и наградят его госпожи. Хотя, нет, ему и жалованья довольно, а то ещё зазнается и точно проходу не даст. О, Аллах, и зачем я об этом рассуждаю?» — евнух тряхнул головой и, ещё раз оглядевшись по сторонам, направился во дворец. Как назло, чуть ли не на входе он столкнулся с Сюмбюлем, который явно куда-то торопился и, не заметив мужчину, вписался прямо в его плечо. — Аллах, куда ты так летишь, Сюмбюль-ага?! — возмутился евнух, демонстративно оттряхивая одежду. — Перед тобой забыл отчитаться. Прочь с дороги! — прикрикнул тот в ответ, махнув рукой в сторону. — Неужто Хюррем-султан на тебя за что-то прогневалась? — ухмыльнувшись, спросил Гюль-ага. — Ты совсем из-за храпа своего слух потерял? Я сказал, брысь! — он снова махнул рукой в сторону, но теперь ещё яростнее. Его собеседник даже не шелохнулся, будто статуя, подобная тем, что стояли в саду Ибрагима-паши. «Такой же предвестник беды». — пронеслось в голове Сюмбюля. Не дожидаясь какой-либо реакции, он топнул, заставляя противника отпрыгнуть в сторону, и побежал дальше своей дорогой. — Аллах-Аллах, что же не так с этим евнухом? — глядя ему вслед, запричитал Гюль-ага. А потеряв из виду, развернулся и зашагал в свою комнату. Уже ложась спать, он снова задумался о том, с чего же всё началось. А началось всё с Сюмбюля, который с самого приезда цеплялся к нему, не давая покоя… Почему? Одному Аллаху известно. Гюлю всегда было интересно, что же творится в голове аги, что заставляет его так к нему относиться и закончится ли это когда-нибудь? Вот чем он не угодил? Такие рассуждения были заведомо безрезультатны, ибо мужчина толком не мог ответить на эти вопросы. Поэтому, отодвинув эти мысли подальше, евнух закрыл глаза и очень быстро заснул. Откуда-то издалека послышалась весёлая музыка, смех, пение. Гюль-ага открыл глаза и встал с кровати, прислушиваясь к звукам. Судя по всему, где-то рядом было празднование, но почему в такое позднее время? Он накинул на себя одежду и вышел из комнаты, приближаясь к источнику шума. Приоткрыв дверь в комнату гарема, он увидел множество красиво одетых наложниц. Их наряды были особенно яркими в этот вечер. Девушки танцевали, а на подушках в самом сердце помещения сидели госпожи: Хюррем-султан, Хатитдже-султан, Гюльфем-хатун, Махидевран-султан и даже Валиде. Их служанки сидели рядом, что-то оживленно обсуждая. Как только он вошёл, всё внимание вдруг стало обращено к нему. Разговоры стихли, а музыка стала менее слышной. — Гюль-ага, наконец мы тебя дождались.- с улыбкой заявила Хюррем-султан. — Гюль-ага, — обратилась Валиде. — Да, моя госпожа. — почтительно склонившись, растерянно ответил мужчина. — Подойди. Через секунду евнух уже стоял перед ней всё в том же поклоне. — Сегодня важный день не только для тебя, но и для твоей избранницы. — с теплотой поведала она. — Что?! — от удивления ага вскинул голову, не веря своим ушам. Сбоку послышался смех Хюррем: — Ты что же, Гюль-ага, так сильно заработался, что про свадьбу свою забыл? — К-какую свадьбу, госпожа, я же евнух, нам правилами запрещено жениться. — опешил он. — Так сам султан распорядился, не в силах смотреть, как ты страдаешь от чувств. — разъяснила Хюррем. И едва она успела закончить фразу, как двери в комнату снова открылись. — Дорогу! Султан Сулейман Хан Хазретлери и Великий Визирь Ибрагим-паша Хазретлери! Но в проходе появились не только повелитель и паша, а ещё девушка в прекрасном персиковом платье. Мягкой поступью она плыла за ними, так, что аге пришлось заглядывать за спину государю, чтобы хоть что-то увидеть. Стан её был тонким и изящным, аккуратные руки покоились к складках юбки. Лицо девушки Гюлю увидеть не удалось. Оно было закрыто от посторонних взглядов тонкой струящейся фатой. Султан дошёл до середины комнаты, рукой направив девушку к евнуху, а сам остался стоять. Ага видел, как она приближается, и терялся всё больше и больше. «Да что же здесь творится?» — Присаживайтесь. — Валиде указала на подушки, находящиеся подле неё, когда незнакомка уже была рядом с мужчиной. Не в силах что-либо понять, Гюль-ага плюхнулся на подушку, наблюдая, как грациозно опускается рядом его «избранница». Он попытался вглядеться сквозь фату, но голос повелителя его отвлёк, заставив обернуться: — Бисмиллялахи Аллах. — он развёл руки, и остальные повторили за ним. — Небеса да свяжут судьбы рабов твоих. Да подарят им счастье и долгие годы жизни. Иншаллах. — Иншаллах.- послышалось отовсюду и музыка вновь звонко заиграла. — Гюль-ага, ты так и не взглянешь на невесту свою? — хихикая, спросила Хюррем. По телу пробежали мурашки, и он, перебарывая все свои чувства, потянулся к ткани, что скрывала лицо таинственной девушки. Руки дрожали, но он продолжал поднимать её, пока не увидел знакомое лицо. — СЮМБЮЛЬ?! Он вскочил с кровати в холодном поту, пытаясь подавить рвущийся из горла крик, как вдруг увидел фигуру в дальнем углу комнаты, явно что-то разыскивающую на полках. В следущую секунду она повернулась, и Гюль-ага закричал что есть сил: — АААААААА, СГИНЬ, НЕЧИСТЬ, ГАДИНА ТЫ ПОЛЗУЧАЯ, ШАКАЛ ПРОКЛЯТЫЙ, АЛЛАХ ТЕБЯ ПОКАРАЙ! — Ты чего разорался так? Ухожу я, ухожу. Прошу только замолчи ради Всевышнего! — думая, что пойман с поличным, Сюмбюль выскочил из комнаты и ринулся по коридору. Но далеко убежать не смог. На углу не посчастливилось ему столкнуться с Дайе-хатун. — Что за крики с утра пораньше? Опять вы что-то с Гюль-агой не поделили? — строго спросила она. — Дайеее-хатун, с добрым утром вас. -, мило улыбнувшись, поклонился Сюмбюль, — Всё в порядке, Гюлю-аге просто спросонья змея привиделась, вот он и переполошился. А я рядом был. Прибежал на его крики, даже сам поначалу испугался. Потом присмотрелся к тому, на что он показывает, и понял, что это просто носок, торчащий из-под тахты, только и всего. — Алах-Алах, а сколько шума… — вздохнула Дайе и продолжила свой путь. Сюмбюль лишь пожал плечами, довольный своей удачной выдумкой, и теперь уже спокойно зашагал по делам. Примерно неделю они не пересекались. И это было довольно странно. Сюмбюль-ага был почти полностью уверен, что Гюль-ага его избегает. Он лично видел, как тот, замечая его в конце коридора, резко менял направление, будто бумажный кораблик на ветру. Шекер-ага в ответ на вопросы про агу сказал, что тот с раздражением повторял: — Глаза б мои его не видели! И Сюмбюлю даже стало на секунду совестно. Видно Гюля-агу очень задел тот факт, что он снова пытался украсть его золото, поэтому захотел вернуть те 13 краденых монет. Он их не потратил, нет… не собирался. Украл, чтобы проучить и позлорадствовать немного, не более. А сейчас чувствал себя виноватым. Эти мысли вертелись у него в голове пол дня и никак не желали пропадать. Мужчина даже вышел в дворцовый сад, чтобы свежий воздух его взбодрил. Пройдя чуть глубже, он заметил Гюля, идущего куда-то довольно быстро и с опаской поглядывающего по сторонам. Это выглядело довольно подозрительно, поэтому Сюмбюль посчитал свои долгом выяснить, что же скрывает этот старый плут. Он тихонько проследовал за ним, прячась за деревьями, пока не увидел, как мужчина остановился, присел на корточки и, достав небольшой мешочек, начал ковыряться в земле. «Так вот где ты их прячешь…» — выглядывая из укрытия, подумал Сюмбюль и недобрый огонёк снова блеснул в его глазах. Чувство вины в один миг куда-то испарилось. Он обязательно сюда вернётся, не упустит шанс позлить Гюля-агу. Мужчине нравилось это делать. Его забавляло негодование евнуха, и он готов был вытворять что угодно, лишь бы увидеть его перекошенное от гнева лицо. *** — Да где же они? — судорожно роясь в земле, вздыхал Гюль-ага. Спустя минуту поисков стало понятно, что золото бесследно исчезло. «Неужели этот шакал стащил?» — оттряхивая руки, подумал евнух. Он поднялся и ещё раз взглянул под ноги: «Точно он. Ну держись, я тебя выведу на чистую воду!» Ага поспешил во дворец, желая немедленно найти и наказать вора. Он знал, куда пойти в первую очередь, и не ошибся. Сюмбюль был на кухне: — Если тебе нужен Шекер-ага, то он с помощниками ушёл на базар. Так что можешь убираться отсюда. — Мне нужен ты, мерзавец! — резко приблизившись, прошипел Гюль-ага чуть ли не в самое лицо собеседника. — Вааай, а почему ты злой такой, Ага? Случилось чего? — разулыбался Сюмбюль. — Да, ты со мной случился, вор бесстыжий! Украл моё золото, а теперь спрашивает. — продолжил наступать евнух, заставляя оппонента отступать в глубь комнаты. — Да что ты такое говоришь? Я его и пальцем не тронул. — качал головой Сюмбюль. Он сделал ещё шаг назад и понял, что отступать особо некуда, позади лишь стена да тахта. Но это не мешало ему наслаждаться злобным лицом аги. — Сказки рассказывать будешь девушкам из гарема, а мне правду говори! Либо ты сейчас признаёшься, либо… — Либо что? Договаривай! — задрал голову мужчина. Не ответив, Гюль-ага бросился шарить под одеждой мужчины, чего тот явно не ожидал. — Что ты творишь?! — почти взвизгнул Сюмбюль. Он чувствовал, как чужие руки блуждают по телу, изучая каждый сантиметр. Это выбило его из колеи. В голове крутились оскорбления и проклятия, но единственное, что сделал мужчина, это втянул воздух сквозь сжатые зубы, неосознанно выпрямляясь стрункой. Ещё секунда и Сюмбюль подался бы вперёд, но здравый смысл быстро его отрезвил, заставив сопротивляться. Ему удалось схватить руки Гюля-аги, но тот, не желая сдаваться, толкнул его так, что оба рухнули на тахту. Судя по его потерянному взгляду, расчёт был вовсе не на это. В комнате снова воцарилась тишина. Мужчины так и лежали, глядя друг другу в глаза, пока за спиной не послышалось: — Гюль-ага, тебя Хюррем-султан зва…ла… Евнухи вскочили, словно ошпаренные, наперебой пытаясь объяснить ситуацию вошедшей калфе. — Дайе-хатун переживала, что вы вечно ссоритесь, думала глотки друг-другу перегрызёте…видимо, зря. — заявила она. — Нигяр, этот жулик золото моё стащил, а я его уличить в этом пытался, как же ты не поймёшь! — запричитал Гюль-ага. Сюмбюль же в это время был подозрительно молчалив. Лицо его было залито краской, а голова опущена. Он стоял позади, поэтому эту картину видела только девушка. — Такое, боюсь, не только я, но и весь дворец не поймёт. — улыбнулась она. — Ладно, пойду, не буду вас смущать. — калфа выскользнула за двери, прежде чем Гюль успел что-то ответить. — О, Аллах всемогущий, что же теперь обо мне будут думать? — накрыв рукой лицо, взвыл он. — Вот видишь, что по твоей вине происходит?! — метнув взгляд, полный раздражения, евнух покинул кухню почти также стремительно, как и Нигяр. А Сюмбюль остался наедине со своим негодованием и невысказанными гадостями. — Да чтоб у тебя руки отсохли, иншаллах. — проворчал он и без сил плюхнулся на тахту. Ему нужно было время чтобы прийти в себя. Теперь настал черёд Сюмбюля скрываться от мужчины, потому что случай на кухне не выходил из головы. Он занялся работой, в попытке отвлечься, и не прогадал. Во дворце было неспокойно из-за разборок между Хюррем-султан и принцессой Изабеллой. И ему приходилось выполнять много поручений. Гюль-ага уже давно не попадался на глаза, что не могло не радовать. Правда теперь за ним активно начала ухлёстывать Фидан-хатун. То на базар попросит сходить, то массаж сделает, а этим вечером вообще пришла к нему в комнату с просьбой переночевать. — Ну, я даже не знаю…- растерянно ответил Сюмбюль, прекрасно зная, что это наказуемо правилами. — Подумайте, а я пока вам спину маслом разотру, слышала у вас мышцы сильно болят.- заговорщически улыбнувшись, сказала она. — Ты права, столько дел на меня навалилось. Один за всех этих бездарей отдуваюсь.- проворчал евнух. — Снимайте рубаху и ложитесь на живот, Ага.- мягко проговорила Фидан-хатун. Мужчина сперва замялся, но потом всё же снял, оставшись только в штанах. Он даже не успел лечь, как в комнату ворвался Гюль с криками о том, что он насильник и извращенец. Сюмбюль даже ничего не успел сообразить, настолько неожиданно это было. Внутри всё перевернулось, когда он взглянул в угольные глаза напротив. Чувствуя как щёки заливаются краской, он прикрылся руками, отходя назад. — Ты всё неправильно понял! Фидан-хатун всего-лишь хотела растереть мне спину! Такое и раньше бывало. — залепетал он. — Оооо! Язык твой, враг твой, Сюмбюль. Ты думаешь Валиде-султан будет слушать эти оправдания? — грозно спросил он. А собеседник лишь молчал. Сказать было и правда нечего. Обстоятельства сыграли не в его пользу. — Фидан-хатун мой свидетель и готова рассказать всё в подробностях, так что советую не брыкаться. Теперь ты будешь слушать меня.- он сел на диван, раскинув руки, явно довольный собой. — Ты можешь идти, — он кивнул девушке, — но если что, будь готова отправиться со мной к Валиде-султан. В ответ девушка послушно кивнула и, поклонившись, вышла. Они остались наедине, как тогда. Этого Сюмбюль боялся больше всего. Он напрягся, ожидая, что же скажет собеседник, чувствуя, как бешено колотится сердце. Они снова смотрели друг другу в глаза, не говоря ни слова, но вскоре Гюль-ага нарушил тишину: — Верни золото, которое украл. — Да как же можно, если у меня его нет? — едва не заикнувшись, ответил тот. — Хватит юлить, Сюмбюль! Я знаю, что оно у тебя! — рявкнул евнух, заставив мужчину вздрогнуть. — Ладно, хорошо. — он достал два мешочка из-под одежды на полке, вручив их законному владельцу, и уже хотел выпроводить его, как вдруг услышал: — Но это ещё не всё. Не думай, пёс облезлый, что так легко отделаешься. Я помню каждую твою пакость. И сейчас ты за это извинишься. Мужчина опустил голову: «Вот же верблюд плешивый! Решил отыграться, да? Ладно, я извинюсь, но видит Аллах, я не раскаиваюсь в содеянном!» Выдохнув, он снова посмотрел на собеседника, взгляд которого не предвещал ничего хорошего, и только открыл рот, чтобы просить прощения, как он заявил: — Нет, Сюмбюль, ты не должен сказать. Ты должен станцевать. — Что?! — его удивлению не было предела. «И меня он называл извращенцем? Да ты троекратный извращенец!» — Начинай. «Это какая-то шутка, он так посмеяться надо мной решил?» — Прямо так? — мужчина развёл руками, обращая внимание на свой внешний вид. — Прямо так. — кивнул Гюль-ага. «Какой же позор… Ничего-ничего, я тебе это обязательно припомню!» — стиснул зубы евнух. — Но как именно мне танцевать? — оттягивая унизительный момент, спросил он. — Как умеешь, так и танцуй.- бросил в ответ Гюль-ага, в голосе которого мелькнуло раздражение. Сюмбюль понял, что тянуть время и дальше опасно, поэтому вздохнул и, прикрыв глаза, начал медленно двигаться. Сначала было безумно стыдно, отчего движения были скованными и угловатыми, но потом он расслабился, мысленно унося себя далеко за пределы этой комнаты, туда, где льётся музыка и веселятся люди. Стало намного легче. Гюль-ага наблюдал за ним, как заворожённый. Никогда ему не приходилось видеть настолько нежный и красивый танец. Для него никто и никогда не танцевал, ведь он был простым рабом, а не знатным пашой. Поэтому мужчина не смел даже моргнуть, боясь упустить что-то. Он видел, как Сюмбюль отдаётся танцу, как отблески огня пляшут на его оголенном животе и как изящно выглядят его руки. «С такими навыками он мог бы легко стать фавориткой повелителя…если б был девушкой, конечно.» — подумал Гюль-ага, не отрывая от него глаз. «А так, султан на него внимания не обратит. Оно и к лучшему, не придётся делиться… ДЕЛИТЬСЯ?! АЛЛАХ, О ЧЁМ ТЫ ДУМАЕШЬ, ГЮЛЬ, СОВСЕМ С УМА СОШЁЛ?!» — мотнув головой, мужчина резко вскочил с дивана. Перед взором мелькнула фигура в персиковом платье. Он отшатнулся, прикрыв глаза, и зашагал к двери. На полпути его остановил Сюмбюль. Он упёрся руками в его грудь, не давая прохода. — В чём дело, тебе танец не понравился? Неужели из-за этого пойдёшь к Валиде-султан? — перепуганно спросил он. — Нет, я иду к себе, так что отойди! — спешно бросил он, скинув его руки. Он вышел за двери, оставив мужчину недоумевать, в чём же тогда проблема. «Дело совершенно не в танце, Сюмбюль…далеко не в нём.» — думал евнух, шагая прочь от его комнаты.