connected

Гецати молчит, пристально разглядывая юношу, сидящего перед ним. Гецати смущён и безумно возбужден, что он связан по рукам и ногам к мягкому стулу. Дима сидит на диване совершенно голый, вжимается лопатками в спинку, а ноги раздвигает. Он абсолютно красный, но вместе с тем невероятно настойчивый и почти уверенный в своих движениях. Плавно-плавно ведёт по внутренней стороне бедра, дразняще задевает головку и продвигает руку выше, раскрытой ладонью проводя по груди. В конце концов, пальцы сжимаются на шее, выводя на лёгкий хрип. Матвеев прикрывает глаза и подносит вторую руку к своему члену, медленно окольцовывает и пару раз дёргает запястьем, а после кидает на Костю многозначительный взгляд из-под ресниц. Гецати мило улыбается и любовно щурится в ответ на чужой взор, однако пах сам собой дёргается, поэтому колени приходится сжать вместе. Вот это зрелище. Дима продолжает слабо надрачивать себе, вторую же руку перемещая с горла на диван, а потом слепо хлопает по нему, в поисках пакетика смазки. Когда он всё же его нащупывает, тут же выдавливает на пальцы и встаёт боком к Константину в коленно-локтевую. Гецати, кажется, совсем не дышит. Матвеев мягко оглаживает своё колечко и покрывается мурашками от слабой прохлады жидкости. Юноша изводит сам себя, когда вводит первую фалангу очень медленно. Гецати хочет закрыть глаза, но совсем не может оторваться от поглощающей похоти, поэтому лишь облизывает пересохшие губы. Когда он дёргает запястьями, то принимается материть всех за то, что они связаны, а верёвка начинает невероятно мешать. Дима, в свою очередь, пытается не потерять сознание от дикого возбуждения, что вступает в голову, как только он сталкивается с изучающим взглядом напротив, что так и говорит: «Я могу разорвать эти чёртовы верёвки и жёстко оттрахать тебя, но я пока не собираюсь нарушать правила игры». Он действительно сведёт юношу с ума. Гецати смотрит и хочет прикоснуться. Закусывает губу и внутреннюю сторону щеки, хмурит брови, жмёт кулаки и ёрзает. Он бы давно послал всю гордость к чёрту и позволил себе большее, чем просто наблюдение, но неизвестность будущих действий Матвеева заводит до ужаса. Гецати совсем не представляет, что может вытворить Дима, а Матвеев с радостью покажет, на что способен. Когда парень встаёт с дивана и садится на колени перед Костей, то крыша куда-то сползает, а ноги будто проваливаются под пол. Матвеев раздвигает чужие колени и широко гладит бёдра, чуть сжимая, а лицом утыкается в ширинку. Старший стонет и тут же замолкает и хмурится, без слов намекая на то, что он ещё не сдал позиции. — Хочу его, — Дима потирается о ткань щекой и вздрагивает, когда Костя пытается толкнуться навстречу, — имей терпение. — Пока ты выглядишь так, это невозможно. — Действительно? Тогда тебе стоит постараться, — завершает юноша, ухмыляясь, а затем чуть приподнимаясь. Гецати теряет дар речи, когда Дима садится на него.У Гецати зрачки сужаются, и взгляд от этого становится совсем диким, поэтому Дима не выдерживает, тут же отводя свои глаза. Он слепо тычется носом тому в шею, сжимая пальцами черную рубашку, а вторую руку вновь заводит за спину и просовывает в пульсирующее колечко. Парень проводит языком по губам Гецати, заставляя того закатить глаза и сцепить руки в кулаки ещё сильнее, а вдобавок принимается чуть елозить, чем, кажется, окончательно ломает тормоза. Костя теперь сам поворачивает голову и пытается попасть своими губами по чужим. Диму такое не устраивает, но когда мужчина его всё же ловит — сопротивляться уже не может. Парень громко стонет в поцелуй и сводит бёдра, чуть трясётся и брызгает семенем на прямо на рубашку и брюки. Гецати жмурится и стонет на выдохе, а Дима, сползает с чужих колен. — А теперь развяжи меня, — в предвкушении улыбается старший, не сводя глаз с тяжело дышащего Димы. — Ну нет, ни за что, успокойся для начала. — Развяжи меня, — требовательнее повторяет Константин и чуть хмурится. — Я же сказал, что тебе стоит успокоиться. — Если не развяжешь меня сейчас же, то я оттрахаю тебя так, что неделями сидеть не сможешь — уже достаточно грубо твердит Гецати, а затем смягчается и прикрывает глаза, ощущая, как руки и ноги освобождаются. У Матвеева все ходуном ходит от голоса Гецати, поэтому он наблюдает за тем, как тот пересаживается на диван, а затем видит, как он хлопает себя по коленке, так что послушно седлает бёдра и томно выдыхает. Константин проводит рукой по плечу и игриво скользит по позвоночнику кончиками пальцев, заставляя Диму чуть выгнуться. — Ну же, раздень меня. Дима всхлипывает и смущённо поджимает губы, дрожащими пальцами расстёгивая первую пуговицу рубашки. Но на этом его мягко прерывает рука мужчины. — Не надо так дрожать, потерпи немного. Дима всё ещё молчит и продолжает попытки справиться с пуговицами. Костя мягко мычит и утыкается лбом в плечо, когда горячие ладони скользят под чуть раскрытую рубашку и оглаживают грудь, затем же пододвигает парня к себе и коротко целует. Дима сам углубляет поцелуй, просовывая язык в тёплый рот, а старший улыбается и позволяет стянуть с себя верх одежды, а следом и брюки. — Ну же оседлай меня — прыскает мужчина. Юноша берёт в руку чужой член и направляет его в себя, усаживаясь медленно и осторожно, растягивая удовольствие. Гецати не против, позволяет делать с собой всё, что заблагорассудится, но это до поры до времени. Дима мягко насаживается до конца, после же лаская грудь самым кончиком языка, а старший блаженно прищуривается и кладёт руки на бедренные косточки, а затем чуть надавливает, но этого хватает, чтобы попасть ровно по простате. Мелодичный стон разносится прямо в ухо, и Константин не может не выдохнуть, а потом принимается вылизывать подставленную шею. Дима приподнимается почти самостоятельно, а небольшой напор Гецати сводит с ума, и двигаться от этого хочется быстрее. Собственно, его ничего и не останавливает, поэтому парень тут же ускоряет темп, а Костя теряется на секунду, еле успев подстроиться. Шлепки становятся различимее, и уши от этого очень греет, а диван тихо скрипит на фоне, и уши от этого греет ещё сильнее. А о разносящихся на весь дом криках-стонах и речи не идёт. Быстрый ритм заставляет сбиваться чуть ли не каждые пять секунд, но они продолжают удерживать его и крышесносно ощущать друг друга так близко. У Димы в горле пересохло, а стоны превращаются в громкие хрипы. Долгожданная разрядка прямо-таки, разливает по телу приятную дрожь, и они оба тонут в мягкой неге оргазма. — Это было… Хорошо, — констатирует Гецати и сам себе улыбается. — И это всё? — О, бесёнок, у меня не хватит слов, чтобы выразить всё восхищение, — смеётся мужчина и целует Диму в щеку.