Каскадный Сбой

      Это полный провал.       В который раз прокручивая произошедшие события в голове, Тэд в который раз приходил к одному и тому же мрачному выводу. Он провалился. Провалился с треском. Так провалился, как не делал этого никогда. А ведь его путь был ухабистым: даже «главная рок-звезда школы» порой допускала просчёты и ошибки.       Но была ли это его ошибка? Просчитался… но в чём? В том, что не знал о страшных супер-способностях Долл или о её таившейся все эти годы ненависти к Ви? Уже, кажется, не один час прошёл — а он так ни на йоту и не приблизился к пониманию, всё время останавливаясь перед его прикрытой совсем несильно дверью.       И ведь последнее он мог бы хотя бы подозревать! В светлую, но, как оказалось, пустую голову ведь действительно могла прийти мысль о том, что девушка, потерявшая обоих родителей в один день — в день уже, получается, позапрошлого нападения демонтажников на убежище — как минимум сильно недолюбливает Карателей. Но он не подумал. Он не подумал и о том, что Долл может быть не одна такая зловещая.       А что теперь? Взгляд, кинутый на открытое на компьютере окно мессенджера, вперился в пачку сообщений — итог последней переклички. Ребекка мертва. Майло мёртв. Джасти мёртв. Долл объявлена пропавшей без вести. Впрочем, объявлена — это сильно сказано. Всё, что было из информации о русскоговорящей однокласснице — это набранный капсом текст с яростными расспросами Лиззи о том, куда красноглазая запропастилась. И о том, что у себя дома девушка найдена не была. И о том, что никто из опрошенных её не видел. Остальных участь русскоязычной тихони совершенно не волновала.       Никто не видел её. Но сам Тэд хотел поспорить с этим. Даже сейчас, запершись у себя в комнате, он то и дело ощущал на себе чей-то взгляд. Что-то странное было в этом. Совершенно новое ощущение, которое в таких обстоятельствах раньше никогда не посещало подростка. И он был бы счастлив, если бы не посетило никогда.       Насколько он параноидален? Тэд всю жизнь выпячивал свою натуру, не боясь и не скрывая слишком многого. Но здесь… проблема была как раз в том немногом, что белобрысому всё же хотелось спрятать ото всех. В том, что некто может видеть это. Или он просто решил наконец сойти с ума? А что? Причина в виде жуткого стресса как раз есть. А жизнь в условиях случившегося конца света просто не может вырастить из тебя полностью здоровую личность. Всегда и во всех найдётся какой-то острый подводный камень, напоровшись на который тут же распорешь ногу. И пустишь кровь. А на кровь в воде быстро приплывут акулы…       Компьютер был выключен из сети. Тэду не хотелось ни с кем говорить, кажется, впервые в своей жизни. Ему хотелось запереться и избавиться от начинающего давить всё сильнее ощущения. В матовом погасшем мониторе напротив отразился усталый и хмурый взгляд зелёных глаз. Не смотреть. Не смотреть на себя. Подросток отвернулся, крутанувшись на кресле, и забрался на него с ногами, приобняв себя за коленки.       Что пошло не так? Сейчас ему надо попытаться проанализировать всё это как следует. Лишь тогда он сможет понять, что ему делать дальше. И нужно ли вообще что-то делать.       Сперва он повёлся на, стоит признать, потрясающую внешность психопатки. Она была просто неземной красоты. Хотя, почему была?       Может, потому что сейчас её тело валяется где-нибудь скрюченное и уничтоженное? Красивые хрупкие плечи обезображены переломами, талия разорвана на куски, а лицо насажено на штырь? Или что-нибудь ещё хуже? Каковы пределы аморальности всю жизнь жаждавшей мести Долл?       Но ему не стоит растекаться мыслью по древу. Представлять такое сейчас попросту больно, и делу это совершенно никак не поможет. Главное, что повёлся и решил даже вовсе пригласить на вечеринку-бал. Он решил, что демонтажники могут не нападать на рабочих, если установить с ними контакт. Он искренне надеялся этот контакт упрочить подобным мероприятием. И ведь даже не прогадал в этом, по сути. Как иронично, что напали в итоге не демонтажники, а на демонтажников.       Он не смел перечить ей, давая напиться вусмерть. Он чувствовал, что ей это нужно. Ну а шутка ли — лет двадцать заниматься жестокими убийствами невинных. После такого попойка потребуется любому. Главное — он получил от неё странную информацию. Он узнал, что она чего-то опасается. Нет, даже не так. Панически боится. Произошедшее подобие истерики — железобетонное тому подтверждение. Это очень ценная информация для него… была бы, если бы всё не обернулось страшной катастрофой.       Пьяная маньячка была застигнута врасплох — когда она, ограниченная местной моралью, под присмотром своего напарника и сильно не в себе от шизофренических мыслей, оказалась лицом к лицу с чем-то, что, вероятно, превосходит даже демонтажников. Вернее, с кем-то.       Как Долл вообще очутилась там? Он нигде в толпе не видел единственную обладательницу красного интерфейса на весь комплекс. Он бы увидел. Но нет. Она просто спонтанно образовалась посреди зала и постаралась устроить казнь. И это было нестерпимо. Ему ничто не помогло. Он пытался как мог вырваться из невидимой хватки, пытался изловчиться и вмешаться, да хоть как-то помочь разрядить обстановку и прекратить безумие. Но все его годы активных занятий спортом, всё поддержание тела в превосходном состоянии — всё это оказалось абсолютным ничем в сравнении с какой-то магией. Его просто вышвырнули как нашкодившего котёнка прочь из зала. Дверь перед ним просто закрылась, став новой непреодолимой преградой. А затем и Лиззи. Схватила его за плечи и что-то визгливо кричала. А ему вообще не хотелось её слушать. Ему хотелось заставить Лиззи заткнуться и дать ему пробиться в зал!       Но он просто вырвался из отвратительного подобия объятий и ушёл к себе. Он, кажется, уже тогда понял, что к чему. Он понял, что сам по себе даже не муравей, а просто пустое место в этом развернувшемся театре абсурда.       Не таким… ох, и не таким образом он хотел войти в историю! Не как дрон, спровоцировавший казнь! Не как посредник в убийстве Ви и нескольких смертях подростков! Он хотел помочь ей! Хотел помочь своенравной девушке, способной разорвать практически любого!       Подросток и сам не заметил, как в его кулак впились осколки стекла. Это зеркало перед ним было разбито в первом в жизни приступе ярости. Всё те же усталые глаза виднелись через паутинку трещин, но сейчас под ними сверкал оскал истовой ненависти. Он успел возненавидеть себя за такой короткий срок. Но за всем этим он всё ещё не нашёл ответ.       Что ему делать?       — Давай посудим, Тэд. — Вздохнул дрон, медленно опуская взгляд вниз, чтобы снова не видеть своё отражение. — Ты устроил шикарную вечеринку, всю и вся ответственность взяв целиком на себя. Вечеринка привела лишь к гибели нескольких твоих товарищей. Возможно, погибла и Долл. Возможно… погибла и Ви. Могла погибнуть и Узи. Какой вывод ты можешь из этого сделать?       Взгляд снова вперился в отражение, живо показавшее сузившиеся в презрительном прищуре глаза. Пальцы сжались в кулаки. Какой же идиот смотрит на него сейчас.       — Лиззи потеряла лучшую подругу, а ты потерял такую сильную и спонтанную любовь! Ты угроза! — мощный прямой удар по зеркалу заставил паутинку трещин разрастись, а несколько осколков — опасть на пол и остаться в обшивке руки. — А угрозам в этом комплексе не место. Тебе здесь не место, Тэд.       Парень смолк, презрительно наблюдая за собственной реакцией, хоть это и стало ещё сложнее из-за ужасно раздражающих своим обилием трещин. Он действительно пришёл к мысли, что ему надо изгнать себя из этого места, чтобы больше подобного никогда не случилось. Он действительно …встал на путь Узи?       Кстати о последней… о нахождении её или её тела, вроде, ничего толком и не известно до сих пор. Нет, конечно, окружение порой поражало парня своим цинизмом, особенно ярко проявлявшимся в отношении дочери той, кто построил возведённые до ранга святого грааля двери, верой и правдой спасавшие их всех не один десяток лет. Нет, конечно, Узи даже по имени мало кто знал здесь. Но хоть какой-то — хоть самый сухой и короткий очерк о найденной тушке всеобщей нелюбимицы он просто обязан был увидеть. По-хорошему, если Узи всё-таки жива, ему действительно нужно встретиться с ней и рассказать то, что он сам узнал. Может, Ви и погибла, но если жива Узи и её новый друг Эн — они просто обязаны знать о некой угрозе. Только вот… он не имеет ни малейшего понятия, где их искать. Хоть бы какую весточку получить…       Внимание привлёк сверкнувший красный отблеск, мигом найденный взглядом на одном из осколков у верхнего правого угла зеркала. Ему показалось? Перефокусированная оптика представила жуткую вещь. Из-за его плеча на отражение смотрела пара красных глаз. Это вмиг заставило Тэда оцепенеть от страха. Красные глаза. Всего одна особа…       — Д-долл?.. — хмурые зенки позади медленно проследовали к его собственным взглядом. Они вперились в зелёные глаза-нолики, едва заметно бегающие взглядом. Он, похоже, действительно свихнулся. Он не мог оказаться не один. А её не могло оказаться здесь.       Наконец переборов себя, подросток с опаской обернулся, руками инстинктивно попытавшись закрыться, словно его вот-вот должны как следует ударить. Но удара не последовало, равно как не была увидена и вторая по нелюдимости одноклассница. Ужаснувшийся Тэд быстро заозирался, теперь уже окончательно сбитый с толку.       Нет, конечно, он знал, что безумие дрона — вещь более чем возможная. Он даже вычитывал и выслушивал информацию обо всём этом. Запомнив её достаточно примерно, но очень хорошо. Запомнив механизм, когда дрон, получив повреждения процессора, начинает видеть странные образы. Когда может видеть то, чего нет, и иногда не видеть того, что как раз есть. Это объяснялось как-то в духе: «Изображения из памяти могут наслаиваться друг на друга, заставляя видеть расходящуюся с объективной реальностью картинку». Так неужели это стало его действительностью теперь?       Нет, ему стоит перепроверить. Сумасшедший никогда не захочет признать себя сумасшедшим — это едва ли не первое, что Тэд слышал о дроно-безумии. Да и о людском, впрочем, тоже. Кое-как вытащив мешающие и доставляющие боль осколки из своей руки, парень вернулся к компьютеру и запустил его, трясущимися руками едва попав в розетку.       И сразу же замер с раскрытым ртом, тупо пяля в экран. Последний выводил не привычную картинку захламлённого рабочего стола, нет. На весь экран было открыто красное диалоговое окно, до боли напоминающее тюнингованную консоль. Курсор мерно мигал в пока пустом окне, прежде чем интерфейс обновился и сам собой напечатался текст:       «Хочешь найти их?» — сложились в текст кириллические буквы, моментом переведённые встроенным в подавляющее большинство дронов переводчиком. Запрос был отправлен от нетипичного пользователя, как-то наименовавшего себя Admin_D0ll.       Тэд не знал, как реагировать на такой поворот событий. Так Долл жива? Мало того, что жива, но ещё и взломала его компьютер? И админку себе забрала? Зачем? Кого «их»? Узи? Ви? Обеих? Да, он очень хочет найти их. Тэд лишь нашёл в себе силы робко кивнуть и дрожащим голосом спросить:       — О-они живы?.. Ви жива?       Ничего. Совершенно ничего не произошло ни через три секунды, ни через пять. Лишь спустя целую минуту мучительного ожидания поступил новый запрос:       «Да. Не здесь.»       — Н-но… где?.. — тут же поинтересовался изумлённый подросток, не находя в себе сил пошевелиться. Он слишком не понимал, что происходит. И, в отличие от любых других обстоятельств, ему было жутко от собственного тотального неведения. Благо теперь он был готов подождать, раз ему действительно готовы дать хоть какие-то ответы.       «Я выведу карту. Сохрани. Не рассказывай обо мне никому.» — красным по чёрному вывел всё тот же набранный кириллицей текст. Теперь уже почти сразу последовало дополнение. — «Если не хочешь, чтобы случилось кое-что плохое…»       Блондин с беспокойством помотал головой, тем самым говоря, что не хочет, и что просьбу выполнит. Он ссутулился, приблизившись к экрану, чтобы не упустить из внимания ничего происходящего на нём. А затем почти моментально сделал скриншот действительно выведенной на экран карты, на которой были отмечены лишь две точки — родное убежище и, видимо, его личный пункт назначения. Теперь он не забудет. Карта надёжно отпечатана в его собственной памяти. Но всё равно остаётся слишком много вопросов:       — Т-ты не мертва?.. Почему ты решила помочь мне? Почему ты п-помогаешь мне найти Узи и Ви? И-и… что тебе нужно взамен? — голос дрожал, как и, кажется, всё тело ошарашенного дрона. Он готов был получить хоть какие-то ответы на это множество вопросов или не получить ничего — он уже был безмерно благодарен Долл. Даже если никакой Долл более не существует.       «Мы все чего-то хотим. Это наши личные дела. Запомни — для всех я умерла. Пока что мне от тебя именно это и нужно.» — вскоре вывела командная строка, затем пропадая с экрана как ни в чём не бывало.       Он получил шанс. Он получил надежду. Будет нелегко понимать, что ничего ещё не кончено, раз жива и Ви, и Долл; а также, вероятно, открыто врать друзьям о нынешнем состоянии последней, но он справится. Он держит своё слово и платит за помощь всегда.       Пожарный топор стоит у его кровати, уже ожидая новую — теперь куда более опасную — вылазку. Ему лишь остаётся взять с собой масла про запас. И не думать о том, что это всё — неправда. Не думать. Просто не думать.

***

      «Сто три двухсотых», — передала рация в руках дрона. Очень хмурые зелёные глаза встретились с напуганными и растерянными белыми. Это целиком его провал. Именно он не позаботился о нормальном закреплении на местности, получив все возможные красные флаги.       — Что по карателям? — Сквозь зубы процедил Капитан, зажав кнопку для дачи обратной связи. Считанные секунды молчания растеклись целой вечностью, прежде чем ответ последовал:       «Один был выведен из строя, но второй смог скрыться с ним и с… предположительно, ведьмой.»       Логан увидел, как и без того округлённые ужасом глаза его старого друга расширились ещё сильнее. И ничего удивительного — его дочь похитила пара демонтажников, унеся в неизвестном направлении с неясно какими целями. И оба знают, что к заражённым у Карателей отношение особое. Особое отнюдь не в хорошую сторону.       — Ты…       — Я найду её, чёрт возьми. Найду живой и приведу к тебе в целости. — Резко оборвал отчаявшегося отца Капитан, чья солдатская выдержка уже не могла сдержать раздражение и досаду. — Каково состояние вашей антенны? На случай, если мне нужно будет связаться с вами в экстренном порядке.       — …Лет семь не обслуживали. Придётся направить группу техников, чтобы…       — Тогда возьми и направь. Чем быстрее, тем лучше, — снова бестактно прервал поток бубнежа зеленоглазый. Он устало вздохнул и повесил рацию обратно на разгрузку. — Я тебе обещаю, Хан, я этим мразям спуску не дам. Уже точно.       Капитан отвернулся. Он не хотел видеть, с каким прищуром, возможно, пялится на него Хан сейчас. Он не хотел видеть снова совершенно заслуженный укор во взгляде рабочего дрона. Строевым шагом обладатель зелёного интерфейса направился прочь из Аванпоста Три, напоследок обронив всего одну фразу:       — Если сомневаешься в наших силах, ты хорошо помнишь, что надо делать.       Ответа не последовало. Его никто не одёрнул, ему никто ничего не сказал поперёк. Логан просто молча дошёл до остатков его батальона, слушая торопливые доклады разномастных военных дронов, и начал пытаться выйти на связь с Центром. Ему в любом случае прямо сейчас нужно доложить о критическом провале — далеко не первом, но оттого не менее болезненном — их большому начальнику. Желательно, через связных. Говорить лично с главой Сопротивления капитан вовсе не желал.       — Вызывает Первый Штурмовой. Говорит Капитан. Есть информация. — Как можно более ровным голосом отправил первый сигнал в инфополе Логан. Сейчас… а ничего сейчас не будет. Страшно не то, как пройдут переговоры, а то, что случится после них и его возвращения.       «Слышим вас, Первый Штурмовой. Какого рода информация?» — ответил спокойный голос на другом конце установленной линии. Уж что-что, а однозначным успехом было хотя бы сохранение радиостанции в произошедшем замесе.       — Добрались до Третьего Аванпоста. Населения мало и вооружённое сопротивление оказывать оно не способно. — Начал отчитываться Капитан, несколько оттягивая момент признания в своём провале. И всё-таки лучше не медлить, ведь это буквально вопрос жизни его подчинённых. — Нори и Ева выбыли. У обеих есть дочери с большими подозрениями на способности матерей. Однако были также зафиксированы два Карателя, с которыми произошла стычка.       Капитана отвлёк подошедший сзади дрон в тяжёлом бронежилете с и пулемётом в руках. Он склонился к своему командиру и прошептал наиболее страшную вещь, которую только можно было ожидать:       «Есть сведения, что наших положила Хель. Та самая.»       Логан запнулся, на миг даже не сумев скрыть испуг во взгляде. Искариот, конечно, были горазды придумывать всяческие прозвища Карателям, встречи с которыми происходили неоднократно и, как следствие, никогда не кончались успехом, но разными синонимами слова смерть все рабочие поголовно звали всего одного дрона-убийцу. Он медленно обернулся к докладывающему, игнорируя послышавшиеся вскоре вопросы с того конца линии.       — Вы уверены?       В ответ рабочий лишь молча кивнул кому-то рядом с ним и отошёл, давая другому дрону протянуть к лицу Логана чью-то оторванную голову. На дисплее оной застыло изображение — два полых глаза, улыбка во всё лицо, растрёпанные серебристые волосы в причёске-каре. Это определённо была она. Серийное обозначение «Ви», ака Хель, ака Синигами, ака Смерть и множество прочих эпитетов родственного содержания.       — …Центр, только что получили информацию. Столкнулись с Хелью. — Севшим голосом отчитался командир, наконец прервав молчание и вернувшись взглядом к радиоприёмнику. — Перебила сто три наших, дала дёру вместе с убитым нами Карателем и дочерью Нори.       В ответ лишь долгое молчание. Ситуация резко обрела характер экстренной. И сейчас, он уверен, будет предложено перейти к самым решительным мерам. И этого он точно не хочет. Он хочет сам положить конец, убив ту, что долгие годы олицетворяла смерть. Низведя жуткое крылатое чудовище, славившееся огромными потерями, которые оно неизменно наносило вне зависимости от степени вооружения или подготовки. Убить Бога Смерти — едва ли в данном случае можно было переборщить с пафосом.       «Высылаем Надзирателей?» — наконец последовала обратная связь от Центра. Вот именно этого он и не хотел. Он знал, что их лидер давно нацелился на отряд, в составе которого их всех многие годы кошмарила эта демонтажница. Но нет. Провал его — ему и разгребать. — «И ещё. Уточните, сколько Карателей было засечено вами.»       — Двое всего. Третий не объявился. Мне доложили на Аванпосту, что третий был убит… — Капитан запнулся. Что-то в логике дало сбой. Ему доложили о том, что один из палачей был убит другим палачом при содействии дочери Нори. Но сама суть мысли сыпалась уже на моменте предположения о союзном демонтажнике. Такого просто не бывает. А вот казни в рядах Карателей звучат куда более вероятно, учитывая их непомерную кровожадность. — …ликвидирован одним из своего же отряда. Не надо Надзирателей. Лучше дайте нам птичек.       «Какое количество?» — через полминуты молчания послышался требовательный вопрос. И правда, какое? Им надо покрыть немалую часть территорий, а беглецы могут прятаться где угодно. Возможно, они даже вскоре вернутся сюда. Хорошо бы не просчитаться.       — Десятка хватит. Нам нужно видеть приличную площадь.       «Если вами не будет доложено нам об устранении Хели, мы вышлем Надзирателей.» — с не самым добрым посылом напомнили на той стороне. Он и так знал это. Он и понимал безрассудность идеи, потеряв почти треть отряда, переть дальше, совсем не зная пока, где искать. Но если прилетят Надзиратели — он уже не сможет быть уверен в том, что его обещание Хану будет сдержано. Эти ребята, на самом деле, не шибко лучше самих Карателей. Эти ребята не будут считаться с потерями и чьими-то там обещаниями.       — Я помню. — Сглотнул Капитан. На самом деле, подобный сценарий и его собственную жизнь ставил под угрозу, если задумываться. Надзирателям не очень нравятся командиры-неудачники, кладущие своих дронов штабелями и не получающие от этого хороший результат. А именно таким командиром он сейчас и был. Он явно забылся и слишком растерял хватку. Все они, на самом деле. Но он, как командир, большую часть ответственности держал на своих плечах.       «Ждите подлёт к вашим координатам в течение часа.» — Отрапортовали из Центра, прежде чем оборвали связь, оставив Логана наедине с сильно побитым отрядом и своими мрачными рассуждениями о том, сколь велики его шансы быть пущенным в расход за подобную ошибку.

***

      Ему больно и одиноко. Грудь болит, ведь совсем недавно она была испещрена осколками какой-то гранаты. Его ноги и руки не хотят слушаться, а оптика не хочет включаться. Даже надпись «Ты умер. Идиот» пропала из поля зрения. Но почему он всё ещё может мыслить? Разве его не постиг абсолютный конец?       Но он что-то слышит… Его слух всё ещё работает! Плохо, но работает! Он слышит треск. Странный треск, не слишком свойственный ломающемуся дереву или его собственному телу. Нет, это нечто другое. Где он мог слышать подобное?       Огонь. С таким звуком горит огонь. Ему срочно нужно увидеть происходящее вокруг! Снова и снова процессор посылает жалобные команды оптике и нанитовому блоку, отчаянно пытаясь восстановить зрение. И его просьбы наконец удовлетворяются.       Он снова видит. Он видит нечто оранжевое и красное, нечто серое и чёрное вокруг. Яркое пятно огня пляшет перед ним, но взгляд не спешит фокусироваться. Тем не менее, на фоне пламени становятся различимы силуэты. Их три. Какие-то фигуры…       Это же они сами! Слева-направо — Ви, Джей и сам Эн! Картинка становится чётче, позволяя разглядеть их отряд получше. Троица демонтажников, похоже, вылезла из самого адского пекла под неизменно мрачным небосводом Коппер-9. Они выглядят внушительно на фоне горящих обломков, видимо, какого-то здания, непременно разрушенного ими же. Ви припала к земле, медленно скребя по снегу перепачканными в масле когтями. На её лице сияет ослепительно-жуткая улыбка от края до края. Или у этой улыбки нет границ? Может, она бесконечна? О нет, не может быть так.       Полые глаза с явным безумием взирают куда-то в сторону — у неё всегда такой взгляд, когда она находит новую жертву и готовится на неё напасть. И это фишка Ви — она, похоже, даже не переходит в режим охоты для того, чтобы устроить страшную бойню. Потому что если бы переходила — он бы намного чаще видел на её красивом лице сияющий косой крест.       К слову о косых крестах, сам Эн из наваждения таковой всё-таки имеет. Он стоит сильно сбоку от Ви и в кого-то или во что-то целится из лазерной пушки. Левая рука опущена и сверкает развёрнутой ракетницей. Как и у Ви, крылья за спиной не фиксируются.       Дополняет картину их начальница, властно стоящая между и чуть позади, относительно них. Её крылья как раз имеются и расправлены, а руки обращены в пистолет-пулемёты. Сразу видно того, кто координирует и по-своему оберегает двух заблудших дронов-убийц. Лишь одна деталь смущает Эна — и орудия, и глаза со сведёнными в насмешке бровями, и вечно зловещая ухмылка — всё это обращено непосредственно к нему. Она смотрит прямо на него. Опять. Он уже проходил это, но наяву, а теперь, похоже, и во сне. Или в предсмертной агонии — он ещё не понял. Может, у дронов бывает кома? Или всё это — лишь серия галлюцинаций свихнувшегося от работы, к которой он не приспособлен, демонтажника?       Заворожённый взгляд не теряет из виду едва заметные движения троицы, их легко треплющиеся на ветру волосы и пляшущие позади языки пламени. Они словно в движении, но почти не смещаются. Словно в очень сильно замедленной съёмке. Да и Джей вполне может смотреть не на него: к сожалению, опции обернуться у него сейчас нет.       И нет. Всё-таки на него. Что-то в едва заметном смещении её взгляда есть, что заставляет ужасаться и нервничать. Потому что так не должно быть. Если он просто наблюдает сон, никто в нём не должен смотреть прямо на зрителя. Это слишком неправильно, учитывая точно такого же Эна слева от воительницы.       Они несут хаос и смерть. Они созданы разрушать и не задавать вопросы. Их дело — всеми доступными средствами и всеми возможными — даже самыми немыслимыми — образами лишать жизни рабочих дронов. И он видит, что такие они являются самым наглядным тому примером. Возможно, когда-то это произошло. Но сейчас он слишком не уверен во многих вещах.       «Обратная связь.» — раздаётся вдруг обжигающий холодом роботизированный женский голос низкой тональности примерно отовсюду.

***

      Уж очень она любит подобные моменты. Миг, когда можно остаться наедине с треплющим волосы и душу ветром. Такой сладостный и холодный, как мороженое. Это всегда помогает Ви собраться и настроиться на нужный лад. Помогает и сейчас, пока выскочка занята некими шаманствами над Эном внизу — в этих противных катакомбах, по которым разбросаны трупы.       О да, она успела как следует наслушаться возмущений о непотребстве её великого труда. Ей было бы плевать, если бы… да, ей просто было плевать. Выскочка должна до гроба благодарить её за то, что Ви хватило выдержки и здравости больного ума не прибить её до сих пор. А хочется. А ой как хочется. Это же заражённая, ко всему ещё и лезущая не в своё дело. Так хочется выдрать из неё всю плоть, распоров живот от самого паха и до глотки… Так хочется насадить её голову на один из манящих штырей, а потроха смять в один небольшой и очень безобразный комок…       Но нельзя. Сейчас нельзя. Только эта Узи может сейчас поставить Эна на ноги, как недавно поставила её саму. До чего же история циклична всё-таки. Иронично.       А пока остаётся лишь наслаждаться восходом, пока её тело не начнёт барахлить и посылать в центральный процессор болезненные импульсы. Ей придётся приложить немалые усилия, чтобы убедить себя всё-таки убраться из-под нестерпимо горячих лучей солнца, даже через пелену небес способного вывести из строя любого демонтажника за жалкие минуты. Но сейчас… сейчас есть миг. Растянутый во времени миг.       Это навеивает воспоминания, болезненным пластом ложащиеся на уставший разум. Ви далеко не первый раз замечала это. Момент перед концом света очень странно ощущается. Всё вокруг, вроде, остаётся в движении, но само время словно замирает. Время замирает, а вне времени движутся объекты. И движутся странно — словно плавая в вязкой эмульсии. И во всех таких смазанных движениях чувствуется нечто… нелогичное? Неправильное? Быть может.       Возникает странный диссонанс ощущаемого приближения конца и как будто пытающейся оставаться нормальной действительности. Словно сам мир отказывается принимать свою гибель. Но насколько далеко мир может зайти в этом нежелании умереть? Насколько долго он может пытаться оставаться нормальным, уже закончив своё существование? Слышимые на самой периферии отголоски многомиллиардного агонизирующего хора никогда не раскроют Ви этот секрет. По крайней мере, она надеется на это.       Всё же здесь ситуация несколько иная. Коппер давно мёртв. Уже не первый десяток лет этот мир замер во времени, уже почти не пытаясь казаться нормальным. Вот это самое мгновение ощущается иначе, но сам факт остановки времени как всегда неизменен. Хотя, казалось бы, тут всё ещё много мяса из металла и плоти, которое ей нужно перебить…       — Сколько времени ты ещё дашь нам? Поиграешься подольше или скоро отпустишь? — Задаёт в пустоту вопрос девушка. Она не надеется на ответ. Она задавала этот вопрос уже много-много раз и никогда не получала ответ. Та, к кому вопрос обращён, считает частью своей чудовищной игры удержание тайны. И Ви это убивает. Из раза в раз и из сессии в сессию. И как будто что-то нужно менять. Как будто это всё становится слишком невыносимо. — Знаешь, а давай. Дай нам время. Скоро я расскажу им всё, что знаю. Хуже уже быть не может. Скоро я расскажу им о тебе… Син.