я тоже хочу тебе помочь

сяо привык, что итэр — самый солнечный на свете человек. он яркий, добрый и всегда веселый. всегда кроме сегодня. сяо понял это сразу, почуял, как только увидел итэра, сидящего в одиночку на берегу в долине тяньцю. обычно он, итэр, сам зовет сяо, обычно его лицо счастливое и улыбающееся. но сегодня все иначе. сегодня итэр не улыбается, сегодня сяо сам появляется перед ним. — сяо? — он выглядит удивленным, и охотник на демонов, к своему огромному сожалению, замечает блестящие мокрые дорожки на его щеках, — сяо, что-то случилось? вот вечно он такой. все время ругает сяо за то, что тот не заботится о себе, просит делится тем, что сяо чувствует, а сам поступает с точностью до наоборот. адепт все еще не понимает людские чувства полностью, но итэра он знает. так же, как и знает, что сейчас этому самому итэру плохо. — это я у тебя хотел спросить. сяо корит себя за то, что получается так грубо, но путешественник, кажется, этого не замечает. или он просто привык. — я в порядке, — и пытается выдавить свою обычную счастливую улыбку. получается жалкое ее подобие. — итэр, — теперь же интонация получается нужной. сяо звучит строго, — не ври мне. итэр мнется, опускает голову, сильнее прижимает колени к груди. — прости.. я просто.. я не хочу тебя загружать, у тебя достаточно своих забот, — и он ни капли не врет, только умалчивает, что не хочет чтобы сяо видел его таким — слабым. он хочет чтобы сяо знал, что итэр, всегда сильный итэр, сможет помочь ему в любой момент. сяо же долго собираться с мыслями, пытается сформировать как можно более правильно предложение. — итэр, ты.. дурак. получается не совсем то, что нужно. путешественник удивляется, но в следующую же минуту нервно посмеивается. — наверное, ты прав. — ты делаешь все возможное, чтобы избавить меня от этих «забот», а со мной своими не делишься, — он звучит обиженно, напоминая итэру котенка. сяо присаживается рядом с итэром. вплотную, как итэр делает всегда, когда хочет показать сяо, что он рядом. а сяо тоже очень хочет показать итэру, что и он рядом. — я тоже хочу тебе помочь. итэр привык поддерживать сяо, привык помогать ему открываться, привык радоваться за его первые шаги, которые он делает на встречу людям. но итэр не привык, чтобы сяо поддерживал его. он знает, что в отношениях принята взаимная поддержка, а у них, вроде как, отношения, но ему правда нравилось сяо помогать, и он никогда не хотел, чтобы ко всей его, и без того нелегкой, жизни прибавились еще и итэровы проблемы. он всматривается в любимые янтарные глаза и не знает куда деваться от этого внимательно взгляда, готового слушать. путешественник думает, что прямо сейчас может расплакаться, от того как сяо искренне хочет помочь, поддержать, хотя, скорее всего, еще никогда до этого ему не приходилось никого выслушивать. он ведь всю свою жизнь боролся за саму эту жизнь, а теперь он вот тут, сидит близко-близко и ждет пока итэр наконец ему все выложит. и итэр выкладывает. все, что накопилось, все, о чем молчал и как он устал. а сяо просто внимательно слушает. и итэру этого более, чем достаточно. вот, оказывается, как это приятно — иметь возможность просто выговориться. и итэр все таки плачет. сяо больно на это смотреть, поэтому он садится еще ближе — так, чтобы плечо к плечу — и тянет итэра к себе, прижимает к груди. как путешественник сам всегда делает. а теперь, адепт уверен, в этих объятиях и сам нуждается. итэр сначала замирает со слезами на глазах, а потом прижимается к нему в ответ, сжимает пальцами белую ткань на его спине и плачет-плачет-плачет. а у того в груди все больно сдавливает. итэр чувствовал то же самое, когда сяо в первый раз перед ним расплакался? он надеется, что нет, потому что, если это так, то сяо будет жутко за это стыдно. ведь боль за страдания любимого человека оказывается чуть ли не самой страшной из всех, что он испытывал. а боли в своей жизни он повидал немало. сяо не знает куда ему эмоции деть, как облегчить итэрову боль хоть немножко и потому легонько целует его в макушку. как итэр сам все время делает.