Я тебя только люблю

Хмурая и беспощадная зима, снова окутала Казань своим холодом, заставляя жителей нервно кутаться в тёплую одежду, при выходе на улицу. Квартиры, что сейчас больше напоминали морозильную камеру морга, снаружи покрылись двойным слоем льда, не дающий окно открыть, что в принципе не очень расстраивало. Декабрь не даёт расслабиться. Валера сидел за столом однокомнатной квартиры и ждал. Ждал когда к нему снова придут, заполнят грустные мысли теплом и заботой. Нежно поцелуют, обнимут. Он ждал Вахита. На вид, холодного парня, не знающий такого слова как «нежность». Однако именно с Турбо он понял значение этого слова. Валера с улыбкой вспоминает как они позакомились, как вступили в группировку, как впервые поцеловались в 15 лет, как по пьяне переспали, после чего в глаза друг другу смотреть боялись, однако через день снова сидели на крыше скуривая одну сигарету на двоих. Валера вспоминает как Вахит часто сравнивал младшего с котом. И ведь правда, когда парень улыбался всегда напоминал Чеширского кота. А кудрявые волосы, на шёрстку. Турбо как кот не выносит холод и любит греться на солнышке. Пока остальные купаются в речке, парень всегда разваливался на траве, ловя тёплые лучи солнца. — Точно кошак. Как-то невзначай сказал Вахит, пока Валера смешно морщил нос. Так и приелось это ласковое «Котёнок». Погоняло Турбо конечно так и осталось основным, но котёнком его в основном Зима называл или старшие иногда по приколу. А-ля реально на кота похож. Пока подростками были Вахит всегда ласково звал его так или когда тот далековато стоит кричал бесячее «кыс-кыс». Валера сначала даже кулаками размахиваться хотел, мол «я тебе этот кык-кыс в задницу засуну, если ещё раз позовёшь меня так». Зима смеялся и конечно же его не слушал и Валера привыкать начал. Со временем как-то по серьёзнее стали. Вахит перестал так часто называть парня Котёнком, от чего Валере даже грустно становилось. У самого от этого лицо как-будто злее стало. Пацаны конечно заметили, что эти вечно неразлучные парни вдруг стали так часто молчать друг с другом. Может и сидели как раньше вместе и по домам тоже вдвоем ходили, но что-то как-будто стало не так. Словно оба потухли. Списали на то что просто выросли, жизнь увидели и не до шуток теперь и глупых ласковых прозвищ. Дверь в квартиру шумно открывают и Валера от этого вздрагивает. Вахит проходит на кухню, с виду явно выпивший и не говоря ни слова впивается в губы младшего, зарываясь холодными руками в кудрявые волосы, чуть оттягивая назад. Турбо, не ожидавший таких быстрых действий, на поцелуй конечно отвечает, руки на широкие плечи положив. Зима отстраняется, в глаза зелёные смотрит, целую вселенную в них увидел. Осторожно прикасается ко лбу губами и садится на рядом стоящий стул. Валера сразу понимает и достаёт, недавно спизженную, бутылку водки и два стаканчика. Снова напьются, снова переспят, снова с утра никто друг другу. Они так делают всегда. Вахит приходит к младшему, они начинают пить и идут в спальню, делая такие вещи, о которых даже с девушками порой в голову не приходят. Утром никто и не вспомнит того что было ночью. По пьяне не считается, в их случае по крайней мере. Они выпивают несколько стопок и когда Вахит понимает что уже всё, встаёт со стула и пошатываясь идёт к младшему. Тот смотрит своим стеклянным взглядом, понимая насколько абсурдно выглядит эта ситуация. Валеру грубо целуют, терзая разбитые губы, заставляя тихо простонать. Идут в комнату и забывая обо всём, чувствуют только друг друга. Громкие стоны со скрипом старой кровати, отдавались эхом по комнате. Вахит глаза закатывает от низкого надрывистого голоса младшего. Кудрявые, чуть отросшие волосы, рассыпаны по подушке, щёки красные, шея в засосах. От вида такого Валеры, возбуждение только растёт и Зима, одурманенный младшим и водкой, ускоряется и тянется губами к плечу, покусывая. Турбо задыхается от, переполненных через край, эмоций и гортанно стонет когда Вахит по чувствительному месту попадает. Зима только лыбу давит. Какой же его Валера сейчас невероятный. Словно ни с этого мира вообще. Его хотелось всегда, везде, во всех позах. Трудно смотреть на такие манящие губы, когда в подвале слишком много народу. Вахит в принципе за пределами этой квартиры приходится Валере лишь другом, готовым любому глотку за него вырвать. Просто не показывает этого. Но сам прекрасно понимает что так и поступит, если с его «Котёнком» что-то сделают. Спрашивать даже не будет, любому в горло вгрызётся кто косо на Валеру посмотрит. Именно за порогом они становятся друзьями, соратниками, товарищами, можно привести ещё много синонимов. Но именно в этой квартире, в этой комнате, на этой кровати они самые близкие люди. Жизнь сложила свои ёбаные карты так, что они нормально обняться даже не могут, боясь непонимания со стороны универсамовских. Поэтому только в квартире Валеры. Именно там они могут быть собой. Вот только младший даже не уверен что со стороны Вахита это любовь. Старший сам не раз говорил что между ними ничего серьёзного. Просто спят вместе. Так, стресс снимают и тому разного рода отговорки. Валера сначала взгляд тупил на такие слова и понять смысла не мог. Зима всё по полочкам раскладывает. Мол подростковая влюблённость не более и что как только бабу себе найдёт перестанет к Турбо ходить. А у того от этой мысли сердце в дребезги разбивается. И раненой собакой скулить охота. Валера чувствовует себя иногда той дешёвой шлюхой, которую они на пару с Вахитом пьяные сняли. Прикол в том что целовались они в тот день только друг с другом. Младший не понимает логики парня. То он говорит что между ними нет нихуя и за пределами квартиры даже за плечи обнимать перестал, то он приходит к нему, нежно целует, обнимает, на кровать раскладывает, да и не только на кровать собственно. Говорит всякие пошлые и пидорские словечки, заставляя краснеть и чувствовать приятную тяжесть внизу живота. А потом говорит что с девкой какой-то переспать хочет и вечером снова пьяный, наверняка ещё и обкуренный, приходит к Валере срывая с него одежду. Может Турбо вместе с ним всегда пьёт, да только редко его алкоголь до потери памяти берёт. А он и не хочет. Хочется каждое прикосновение к себе запомнить, каждое ласковое слово в свою сторону слышать. Каждый раз потом в голове прокручивать как им хорошо ночью было, а потом тихо слёзы на подушку ронять, зная что это просто секс. По дружбе? Валера сам уже нихуя не понимает. Может Вахит просто на чувствах его играет и вместе с пацанами потом смеются над ним, глупым и наивным, готовый от любого слова старшего под него лечь. Валера пустым взглядом смотрит в стену, пытаясь мысли дурные отогнать. Сзади к нему прижался Вахит, обнимая поперёк живота и тихо сопел в шею, от чего даже мурашки по коже пробежали. Турбо не знает что делать. Как реагировать на всё это. Со стороны и вправду на пидоров похожи, которых за гаражами до смерти забивают. Валера не боялся что его забьют, он сам кому угодно голову продырявит. Это конечно главную роль в его мыслях не играла, но иногда парень задумывался об этом. Кудрявый множество раз хотел отказать ему. Сказать что он не баба какая-нибудь под Зиму ложиться, если не по любви это всё. Да не может. Сам же этого хочет. — Чё довольный такой? — Светке мутить предложил. — А она чё? — Чё, чё, согласилась. — Рад за тебя. Парни курят на улице возле подвала и ждут Адидаса, что на сборы позвал. Валера, от злости, сжимает недокуренную сигарету, а после грубо кидает её в снег и уходит в тренажерку. Зима смотрит ему вслед, а в голове всплывает «Реально кот». Все последующие дни Турбо словно сам не свой. И так вспыльчивый парень, стал заводиться от одного лишь косого взгляда и не раз приходил с разбитым лицом в подвал, ловя обеспокоенные взгляды Адидаса и Зимы. Старший всё поговорить с ним пытался, мол «какого хера творишь, харэ всем морды бить. У нас дела по важнее». А Вахит всегда молчал. Не знал что сказать, да и имел ли вообще на это право. Утро встречает город выпавшим снегом и приятным морозцем, покалывающий щёки. Вахит шмыгал носом и быстрым шагом шёл к подвалу. Вот же ж Адидас сволочь, в рань таку подниматься заставляет и сон досмотреть не даёт. Глаза слипались, но несильный холод снежинки, то и дело залетающие в нос, заставляют немного взбодриться. Снова отряхнув чёрную шапку, небольшим слоем снега, парень вдруг слышит голос двух пацанов гуляющих рядом. — Слышал, говорят парня ночью до смерти забили. — Серьезно? За что? — Говорят пидор вроде. — Да ну? А кто не знаешь? — Нет. Кудрявый кажется, высокий, то ли Вадим, то ли Валера… не помню уже. Сердце Зимы пропускает удар. В глазах вдруг темнеет, руки начинают трястись, ноги подкашиваются. «Нет, нет, нет, только не его Котёнок». Не смотря на дрожь в коленях, Вахит срывается с места, направляясь в подвал. Думать о плохом не хотелось совсем. Да и мало ли в городе кудрявых Валер, может всё-таки Вадим какой-нибудь. Однако всё равно страшно. Сердце трепещет, напоминая о чувствах к своему младшему другу. Другу, с которым происходили совсем не дружеские действия, другу за которого рвать и метать готов, другу которого целовать каждую ночь охото и руками крепко крепко к себе прижимать. Другу, который и не друг вовсе. Зима рывком открывает дверь и залетает вниз, парней осматривая. Видит напуганную, от резкого появления старшего, скорлупу и Адидаса, странно на него косящего. — Где Валера? — пытается говорить спокойно, не показывая страх. Из-за парней выходит Турбо и вопросительно бровь выгибает. Зима, при виде целого и невредимого парня, тут же судорожно выдыхает, а руки всё сильнее от облегчения трясутся. — А чё тебе Валера? Потерял его что-ли? Всегда же вместе ходили. Вон стоит. Адидас руки по бокам складывает и на сидящего на диване Кощея косится. Тот плечи пожимает, не понимая что от него хотят и всё сигарету закуривает. — Да ничего. Поговорить хотел, уже не нужно. Кощей смотрит так, словно догадался о чём-то. На Вову взгляд переводит, замечая такой-же странный взгляд младшего. Валера вообще со всего этого в ахуе, что происходит не понимает и наверное не хочет. Последний раз взгляд на старшего кидает и выходит на улицу. Надо покурить. Весь Универсам на ушах стоит от победной драки за улицу. Всех, как выразился Турбо, под корень расхреначили, кто пацанов ногами запинывает. Отпраздновать в Дк решают, всех кто хочет туда потащили. Веселуха началась с самого начала, когда все по кругу флягу Кощея с неизвестным содержимым передавали. Старший самый первый в отрыв ушёл, всё Адидаса с собой танцевать тянул, спирая всё на алкоголь, а не безумное влечение к Вове. Тот кажется и не сопротивлялся. Валера танцует под всеми известную «Седую ночь» и не замечает как его за руку из круга куда-то тянут. Зима грубо парня к стене толкает и в губы разбитые впивается. Турбо глухо стонет и руками в плечи цепляется, как за опору держится. Младший тает от поглаживаний холодных руку под широким свитером и сам за шею обнимает, на поцелуй отвечая. Хочется в чувствах сейчас утонуть и остаться там навсегда. Понимая конечно что всё дело рук алкоголя, Валера грустнеет но потом шумно выдыхает когда поцелуй на шее чувствует. Да такой нежный что под пол провалиться хочется. Турбо снова за руку тянут и на подоконник вдруг усаживают. Тот за плечи хватается, неожиданно всё это. Зима снова вгрызается в шею, оставляя яркие пятна, помечая своё. Валера стонет и голову назад откидывает, об окно правда бьётся, но разве это сейчас важно? Вахит пальцами в бёдра впивается и судорожный вздох слышит. В губы снова целует, покусывает и после шепчет. — Мой Котёнок. У Валеры глаза чуть из орбит не выпали. Из уст старшего, это прозвище звучит так ласково, что завыть хочется. Дверь в толчок вдруг открывается и входит какой-то парнишка лет кажется четырнадцати. Не успевает тот и слова сказать как слышит грубое. — Съебись нахуй отсюда. Вахит голову поворачивает и злым взглядом пацана одаряет, тот пугается и пулей из туалета вылетает. Уж лучше обоссаться, чем в морду от Универсамовских получить. Зима от губ всё отлипнуть не может, до крови кусает и руками к резинке штанов тянется. — Зима, стой. — Валера чужие запястья перехватывает и в глаза пьяные смотрит. — Что Котёнок? — Вахит носом о шею тереться начинает и дрожь родного тела чувствует. — Не надо пожалуйста. Я не хочу. — просит младший, сам себе соврав. Он безумно хочет, до побеления костяшек, до звёздочек в глазах, до сорванного голоса. Он очень хочет. Но снова быть использованным и оставленным в пустой, холодной квартире… Этого он не хотел. — Разве? Поэтому ты такой податливый? — язык старшего чутка начинает заплетаться, он поглаживает бока и оставляет поцелуи на шее и лице, да такие нежные что парень тает от них, готовый на всё, ради таких поцелуев. — Вахит пожалуйста. У тебя тёлка в конце-концов есть. — шепчет тихо и как-то грустно. — Да нет у меня никого Лер. — последнее слова Зима не сказал, он промурлыкал, от чего Валере улыбнуться захотелось, но парень лишь странно на старшего смотрит и спрашивает. — В смысле? — Валер, в прямом блять. Не нужна мне никакая Светка, я тебя только люблю. Слишком громкие слова по мнению младшего, но такие тёплые и желанные. Валера и подумать не мог что вот так вот всё обернётся. И ему повторно, один и тот же человек, в любви признается. Сначала в пятнадцать, а теперь в восемнадцать. — Пошли домой Зима. — К тебе? — К нам. Противный скрип старой кровати проносится по комнате одновременно с громким протяжным стоном. Вахит вдалбливает парня в мебель, тихо приговаривая что её нужно в окно скинуть. Валера с этого посмеивается, а после выгибается в спине, словно кот и руками в простыни цепляется. Зима это видит, руки к тонким запястьям тянет и над кудрявой головой их прижимает. В шею целует, после кусает и языком зализывает. Турбо уже не может и почти задыхается от переполненных чувств и носом воздух тянет. Вахит в губы целует, громкий стон подавляет и ускоряется, носом в скулу прижимаясь. Соседи явно не одобрят такого расклада событий, ведь наконец тихо стало, а эти снова встретились да в задницу долбятся. Заебали. — Котёнок. Хороший мой. — сквозь пелену возбуждения шепчет старший и в щёку целует, а на ухо парень стонет, да так сладко что умереть можно. — Блять, Зима. — прерывисто тараторит младший и кончает первым, издавая последний стон, а в глазах звёзды мелькают. Старший с хриплым стоном кончает следом. Они лежат на маленьком диване, близко прижимаясь друг к другу, не давая замёрзнуть. Вахит коротко целует парня в висок и нежно на него поглядывает. Кудрявые волосы так красиво лежат на расслабленном лице Валеры и старший руку тянет, пряди мешающие с глаз убирает. Шея в ярких пятнах и явно не скоро сойдут, Турбо наверняка утром злиться будет, но быстро простит когда Зима его поцелует. Теперь же они не просто друзья по сексу, она что-то большее. Родное. Любимое. Валера теперь не думает о том что его используют, что Вахит просто стресс снимал на нём. Теперь уже всё хорошо. И младший лишь улыбается и ближе к родному телу жмётся. После Зима рассказывает как за парня испугался, когда новость услышал, а Турбо крепче обнимает, показывает что вот он живой перед ним. Вдруг в квартиру кто-то настойчиво стучится. Парни вздрагивают, Валера сразу вскакивает с дива, быстро одежду на себя натягивает. Зима тихо ржёт с него и шапкой своей в лицо получает. Младший открывает дверь и видит на пороге Кощея. Удивляется старшему, с чего бы ему так рано приходить, ещё и к Валере. — О, дарова Валерка. Спишь что-ли ещё? — парень широко улыбается и руку тянет, младший её пожимает. — Я чего пришёл то, флягу проебал свою. Представляешь? Думал может у тебя или у Зимы в куртках затерялась. Валера рукой шею трёт и Кощей видит то, чего явно не ожидал увидеть. Ладно ожидал. Покрывшая пятнами шея так и бросалась в глаза, и старший, чтобы его не спалили за рассмотром чужой кожи в глаза смотреть пытается. — Да вроде нет. Я её в руки раза два брал. Да и Вахит тоже, мы же с ним вместе по домам пошли, у него не было ничего. Спроси у Маратки, он вчера к ней присосался и отдавать никому не хотел. Может у него валяется. — Что-ж, спасибо. Обязательно малого подстерегу где-нибудь. Приятного времяпрепровождения. — старший снова улыбается и снова руку пожимает, но уже в знак прощания. Валера дверь закрывает и обратно в тёплые объятия идёт и рукам родным отдаётся. А Кощей злорадно усмехается и весело говорит. — Гони три рубля Вован. — С хуя ли? — С рояли нахуй, мутят они. — Да ну? — Да, да. — Пиздец. Выросли пацаны. Я думал они ещё в шестнадцать всё закончили. — Адидас неохотно достаёт деньги и передаёт старшему. — Я тоже. Видимо сложный период у детей был. — парни спускаются с лестницы и Кощей руку на плечи Вовы закидывает, к себе притянув. Младший тихо смеётся и идут они дальше эту ёбаную фляжку искать, которая для старшего пиздец как дорога. Заебал чес слово.