Ленивое утро

      Весна всегда казалась чем-то чудесным. Видеть первые травинки, появляющиеся из-под тающего снега, небольшие пучки почек с маленькими листиками на деревьях и яркое-яркое солнце. На душе от этого сразу же становилось так легко и беззаботно. Каждый раз это вызывало детский восторг и искры в глазах. Возрождение природы было поистине завораживающей картиной.       Марат любил нежиться под солнцем, за что Андрей часто называл его котом. Их окна выходили на солнечную сторону, для кого-то это определенно минус, но точно не для него. Он любил ловить лучи солнца, жмуря глаза и лениво потягивая руки ввысь. Любил счастливо улыбаться новому дню и смотреть в окно, наблюдая за тем, насколько сильно всё изменилось за ночь. И не переживать о будущем.       Вид на детскую площадку тоже вызывал улыбку. Он смотрел, как носится детвора, пытаясь сделать из последнего оставшегося снега снежки, и бросается ими. Видел, как те смеются, как пытаются забраться на слишком высокую для них качель, как пачкаются в грязи, но не обращают на это внимания. Марат, будем честны, им завидовал.       Но когда объятия со спины чувствовал, то сразу же забывал о былой зависти. Андрей нежно-нежно терся носом о щеку, а после оставлял на ней свои поцелуи. А Марат и вовсе не был против, сам сильнее спиной прижимался, голову слегка в сторону поворачивая и наклоняя. Васильев на это усмехался, но подставленную шею продолжал целовать, пробормотав что-то про чай и бутерброды, но сейчас это было не так важно. Андрей положил свой подбородок на плечо Марата, поглаживая его руки, тоже наблюдая за детворой.       Сейчас всё казалось неважным. Каждый думал о своём, но все равно руками друг за друга держась, показывая что рядом. Андрей тихо засмеялся, когда увидел маленькую девочку, что бежала за мальчиком чуть старше её самой, кажется, угрожая сменкой. Суворов улыбнулся, потому что смеялся Андрей.       Когда Марат все-таки повернулся к нему лицом, он снова подметил их разницу в росте. Это слегка било по самолюбию, вырос шкаф, а ему страдай. Но все эти мысли ушли на второй план, как только чужие нежные губы снова накрыли его. Плавно, лениво и сладко. Как бы он не смеялся с гигиенической помады Андрея, вкус ему точно нравился. Отлипать друг от друга не было никакого желания, но пришлось.       — Пойдём, перекусить надо, — Андрей улыбнулся, смотря прямо в карие глаза, увидел как те хмурятся и снова засмеялся.       Марат вздохнул и уткнулся в родное плечо, слегка бодаясь. Никуда идти не хотелось. Андрей его только сильнее обнял, утыкаясь в макушку. Суворов снова начал прижиматься ближе и ластиться, вдыхая любимый аромат.       — Мы сегодня оба выходные… — констатировал уже известный им факт. Марат только угукнул ему в плечо, понимая что снова засыпает из-за такого расслабляющего чувства тепла и защищённости. Почувствовав лёгкий чмок на макушке, улыбнулся, слегка отстраняясь.       — Значит мы можем никуда сегодня не идти?       — Можем, — Андрей снова расплылся в улыбке от этого сонного недоразумения и, не выдержав, опять поцеловал. Кратко и недолго, просто поддерживая эту идею.       Им действительно никуда не нужно было, так что уже вскоре они лежали на кровати. Марат обвивал Андрея руками и ногами, не желая отпускать, чувствовал нежные поглаживания по спине. Они перешептывались о чем то неважном, слушая пение птиц за окном.       Марат любил весну, любил солнце. Он любил ленивое утро и объятия любил. Но сильнее всего, он любил своего Андрея.