Казань — Адлер

***

      Кащей искал многих встреч с Вовой, после их инцидента. Очень он жаждал его увидеть, не хотел он с ним расставаться на плохой ноте. Любил он его, безумно и отчаянно, скрывая всю свою любовь, заливая свое горе водкой, а так же, чтобы не вспоминать его, использовал всякую наркоту и женщин. Это помогало, но не на долго, и уже ночами он лежал в постели, ворочаясь и пытаясь прогнать лицо, которое приносило боль.       Кащей очень злился на Вову из-за его упрямства. Он узнал многое, из-за чего был в ярости: Вова убил человека, группировке пиздец, так еще и сам Вова попросту отказался там быть, а его брат стал чушпаном! Кащей сидел и нервно курил третью сигарету. Знал он, что так и будет. Вова потянет их всех на дно или же прямиком нахуй. Еще инцидент с девочкой, которую изнасиловали и она скинулась с окна. Как все было хорошо до Афгана, и что же сейчас? Как же люди изменились за какие-то два года! Как он хотел многое сказать Вове, но не мог! Гордость не позволяла!       Вот он сидит опять в качалке, рядом собутыльники, шлюха какая-то рядом трется рядом с ним, а Кащей ничего и никого не замечает. Только по привычке закидывает стопку за стопкой в рот, и ничего не чувствует. Забыться хочется. Исчезнуть. Не знать никого, ни этих людей, ни всех этих группировок, а в первую очередь — Вову забыть. Навсегда. Слишком уж больно он делает, и без того измученному сердцу. Но все же мысли Кащея прерывает голос одного собутыльника. Он даже и не понимает толком, с какой он группировки.       — Слышал, Адидас, который тебя и избил, сам отшился и больше не имеет отношения к Универсамовским. Теперь девку свою утащил после убийства Желтого, и собираются уехать на юга, вроде в Адлер. Поезд у них вечером, где-то в семь. Но его плану пиздец, на него зубы точат. Убить собираются. И правильно, не надо крысой быть и сбегать от проблем.       Кащей тут же с ненавистью посмотрел на мужчину, что тот даже замолчал. Но сейчас внутри Кащея начала разрастаться тревога. Убить? Вову? Нет, он сделает все, чтобы предотвратить. Кащей тут же поднялся со стула, надевая на свой пиджак дубленку. Двое мужчин растерянно смотрели на Кащея.       — Ты куда это?       Кащей не стал ничего объяснять, только вот девка эта прицепилась, тут же подошла и взяла за плечо. Он ее оттолкнул в сторону, она тут же упала на пол.       — Ты...       — Я шлюхам слово не давал. — ее грубо прервал Кащей.       И тут же вышел из качалки, быстро направляясь на вокзал. Время было пять вечера, поэтому он торопился быстрее, чтобы успеть попасть к Вове. Ревность жгла Кащея, но ему было безразлично на Наташу. Сейчас было важно разобраться с Вовой, узнать, кто убьет его. Но это точно кто-то из компании Желтого.

***

      На вокзале было много людей, все толпились к поездам и ждали на перронах. Снег осыпал улицу, было довольно холодно. На вокзальных часах было показано, что уже пол седьмого. Поезд "Казань — Адлер" он нашел быстро и пробирался сквозь толпу, заглядывая в вагоны и подходя к проводникам расспрашивая есть ли в списках пассажиры, которые ему нужны. Кто-то отказывался говорить личную информацию, кто-то боялся его грозного вида и отвечал. Но обойдя все вагоны он не нашел! Нет таких пассажиров! А кто не говорил — Кащей не смог узнать от них информации. Может он ошибся? Может есть еще один поезд, но он отправится позже? Кащей поплелся с хвоста поезда слушая с диктофона голос женщины, что поезд скоро отправляется, и нумерация вагонов начиналась с головы поезда. Пока Кащей шел быстрым шагом, на пути разглядывая людей, вдруг он услышал крик и плач, отправился быстрее на звук. Подойдя к середине, он видел, как толпа зевак собиралась в круг, смотря что произошло. Кащей пробрался сквозь них и увидел, как Наташа сидела на перроне, держа в руках Вову, а тот был ранен. Сердце ужасно заныло, увидев, что он не успел. Не успел предотвратить этот ужас! Наташа ревела, пытаясь как-то помочь ему, проводники уже бежали за милицией. Мужчины тут же прибежали и оторвали Наташу от Вовы, она пыталась высвободиться, крича и говоря, что она сама врач. Вове начали оказывать помощь, понимая, что нужно срочно уносить его и везти в больницу. Кащей подошел к Наташе и проговорил громко и четко.       — Ты ему сейчас не поможешь! Просто поезжай в Адлер, сейчас тебе нет смысла здесь быть.       — Я не брошу его! Не брошу! — кричала она в истерике. Кащей перехватил ее у милиционера и вдруг крепко обнял, хоть и чувствовал к этой женщине ненависть и призрение. Наташа билась в его объятиях, не понимая кто это, но и не осознавая, что сейчас происходит вокруг нее.       — Послушай, женщина. Я Вову знаю много лет, с детства. Я пытался предотвратить его от нападения, но не успел. — он говорил это тихо и поднял ее голову, — сейчас, поезжай в Адлер. Я потом попытаюсь найти твой номер, и сообщу, что будет с Вовой. Потом он приедет к тебе, и будете вы жить вместе. Ты поняла меня?       Наташа хлопала красными глазами, ее белоснежные кудрявые волосы были немного растрепаны. Но она вдруг кивнула и Кащей передал ее проводнику, собираясь уже бежать к Вове. Но Наташа вдруг крикнула, когда поднималась в вагон.       — Ты мне обещаешь? — голос ее дрожал, но была надежда. Кащей взглянул на нее сурово, сгорая от ненависти, но... Это было ради Вовы. Это была его жизнь.       — Обещаю.       И тут же побежал в направление, куда ушла милиция.

***

      Конечно, он не собирался спрашивать у милиции, куда везут Вову, так как боялся о подозрение в свою сторону. И теперь ехал за ними в своей машине, отставая на две машины, убирая от себя подозрения на хвост. Кащею было на руку, что был час пик, и люди ехали с работы домой, поэтому без труда скрылся и приехал в нужную больницу. Уж легче обмануть медрегистратора, чем ментов. Поэтому подождав, когда уж точно Вову уложат в палату, и даже осмотрят, он и зашел в больницу. Девушка на регистратуре была молодая, и видимо хотела кому-то звонить, но Кащей ее перебил, говоря о Вове.       — А вы кто ему?       — Родственник. Брат двоюродный, провожал его на поезд.       Кащей звучал внушительно, как и всегда.       — Я родственникам так же должна позвонить...       — Не стоит. — перебил он ее, — я уже позвонил, не дурак же. Мачеха его в истерике, но отец едет сюда. Он с работы, а сами понимаете, сейчас пробки. Я сам попадал в них, когда ехал сюда. Ну так какая палата и этаж? — добавил он нетерпеливым, строгим голосом.       — Третий этаж, двести пятьдесят первая палата. Но поймите, что там долго нельзя находится! У него операция назначена!       Но последние слова девушки были благополучно не услышаны, так как Кащей спешил к Вове, лишь бы все было хорошо. Он нашел нужную палату и вошел туда, как раз столкнулся с врачом, который окинул его суровым взглядом, спрашивая кто он. Кащей представился и врач впустил его, так как надо было готовить все к срочной операции. Вова лежал с полуоткрытыми глазами, уже переодетый, видно было, что он держался еле-еле да и пришел недавно в себя. Одно Кащея радовало — он жив. И лучше пусть и будет живым...       Он быстро подошел и сел на край койки. Вова смотрел на него, молча разглядывая спутанные кудри, обеспокоенные глаза, которые не скрывались под хладнокровием и безразличием.       — Вова, я прошу тебя, живи!... Живи блять, слышишь? Не умирай. Ты нужен всем. Ей, всей семье, мне...       — Что... Ты здесь... Делаешь? — он не смог понять весь смысл слов Кащея, но понимал, что с ним случилось.       — Я узнал, что тебя убить пытались. Вова я отомщу. Я отомщу за тебя, долбаеб ты этакий!... Зачем полез туда? Ну зачем убил Желтого?! Вова тебе пиздец, понимаешь? — Не скрывал чувства Кащей, выражая и печаль и ненависть. Вова и правда был долбаебом, но и умный. Кащей отомстит за него, всем его обидчикам.       — Так... Так нужно... Значит.       — Кому блять нужно?! Ты хочешь чтоб отец единственного сына потерял? Ты нахуя шел на Афган, чтобы потом умереть от какого-то "пацана"? Вова, правду я буду говорить, но все эти ваши "пацанские дела" я в хуй не ставлю. Это как детские игры, для таких тупых как вы все. Я всегда это презирал, просто имел авторитет между этим. Всем вашим обычаям мне глубоко поебать, Вова. Все это — тотальный пиздец. Кому нахуй сдался этот асфальт ваш? Да никому. Ничего вы не добьетесь да и не добились. Просто играетесь друг с другом, но это тупо. Очень. Вова, ты нормальный. Ты не ребенок и умный человек. Я это вижу.       Суворов молчал, но пытался понять хоть часть слов. Правду говорил Кащей. Правду, безусловно. Они сами ведут себя на дно, и к чему это все? Их убьют быстрее или посадят, а родственники в чем виноваты? Тот же случай с Айгуль. Жила девочка спокойно, беды не знала. Была любима всеми, и в школе и с родителями. А потом связалась с такими, и где она теперь? Сама и скинулась. Вова понимал, что на улицах творился тотальный пиздец, а что будет дальше — никто не знает. Но это не нормально. Не нормально драться и убивать, как сам и говорил Кащей, за этот асфальт. Бить невиновных называя их "чушпаном"? Это ужасно глупо.       Нельзя блять так делать, нельзя!       И Вова понимал внутри себя. Как хотел забыть все эти года и все то, что происходило. Он вдруг понял, как глаза его закрылись. Не смог больше быть в сознании и потерял его. Кащей тут же забеспокоился, щупая пульс и говорил еле слышным голосом.       — Сука, Вова!... Вова прошу, не закрывай глаза. Ты не должен умереть такой глупой смертью, слышишь?! Вовочка, Володенька... Прошу, открой глаза... — злые слезы встали в глазах Кащея и он наклонился и вдруг оставил поцелуй на лбу, губы немного дрожали. Но он все повторял как в бреду: "Не бросай меня..."       Врач зашел в палату и убрал Кащея от Адидаса. Следом за врачом зашли люди и перенесли его на каталку, увозя в операционную. Кащей проглотил комок в горле и вытер слезы, подойдя к врачу говоря уже суровым голосом. Но тихим.       — Он же выживет?       — Шансы малы, но есть. Рана опасная. Мы постараемся сделать все возможное. — и он быстро пошел следом в операционную.       В Кащее поднималась злость, и его желание отомстить опять появилось. Он собрался силами и пошел быстро вниз по лестнице, выйти из больницы, а под дубленкой в кармане, но ощущал пистолет, который был заряжен с самого утра.       А Наташа ехала в поезде, многие люди подсели к ней и успокаивали как могли, видя ее горе. А она молча смотрела в окно, наблюдая за быстрыми пейзажами и ощущая как ее покачивает поезд. Как она сильно молилась за Вову, и за того человека, который дал ей надежду. И она верила ему.