Где-то между аморальностью и похуизмом

Маму свою маленький Германия почти не помнил, в семье о ней никак не отзывались, да и в целом нужды искать новую «маму» не было. У него ведь чудесный отец и прекрасный дедушка. Внимания малыш получал вдоволь, в этом доме его любили все и все любили друг друга. Ссоры и ругань были, но все какие-то наигранные, будто отец просто хочет побольше внимания для себя, опосле большим котом млея под руками дедушки. Маленькому Германии тоже нравилось обниматься. Империя гладил его по спине своими большими руками, давая возможность заснуть прямо так. Единственное что было непонятно — почему поглаживания Рейха останавливались не только на спине, как у малыша, но Гера быстро подытожил что папе просто так нравится. С Рейхом было куда интересней заниматься активно. С ним можно было выйти гулять даже глубоко в лес, лазить по деревьям, играться во дворе. Но больше всего нравилось как папа готовил. Малыш просто обожал кушать всё, во что влаживал душу Рейх. С началом средней школы пришлось меньше выходить с комнаты, учёба как-никак. В короткие моменты перерывов немец вылазил ухватить что-то вкусненькое, то и дело натыкаясь на зажимающихся старших. В ту же секунду всё прекращалось, перетекая в обычные объятия. На утверждения Германии что они могут продолжать, «сейчас только булочку возьму и назад», Рейх заливался пунцовой краской, прятался в шее деда, а сам Империя начинал кусать припухшие губы, размышляя о том нужно ли перестать зажимать сына где попало. Такой расклад маленькому Германии, в целом, нравился. Старшие обменивались ласковыми словечками друг с другом, выливая переизбыток эмоций в долгое, а то и коллективное, тисканье подростка, даря много положительных ощущений. Малышу нравилось наблюдать за ними, брать пример, видеть как счастлива такая, мягко говоря, нестандартная парочка. В университете Германия непроизвольно начал засматриваться на красивых девушек и юношей, чуть не пуская слюнки на старшаков в раздевалке и с энтузиазмом заценивая пышные груди на нецензурных плакатах в доме своего друга. Первые отношения начались в середине первого курса и продержались влюблённые аж до конца второго, но что-то не сошлось и тихо да мирно разошлись. Девочка была та ещё красавица, только вот что-то не то, будто слишком ребёнок что-ли. Было решено приехать домой в первый же удачный момент и немец ворвался в родной дом, на пути чуть не снеся отца с ног. Рейху такой выпад уж очень понравился, особенно после долгой разлуки с таким взрослым сынишкой. Дед принял его спокойнее, лихо так прижимая к себе и снова сдержанно приглаживая спинку. Мужчины целый час всласть тискали студента, ведя незамысловатые разговоры ни-о-чём. Германия как-то пропустил смену тона разговора, уже в открытую делясь с роднёй своими переживаниями и глубокими мыслями. Вечер за таким общением наступил достаточно быстро, старшие ушли за чаем, слышно как они о чём-то шептались. А потом наступил тот самый разговор, который начал ворошить интересы младшего. — Германия, солнышко, ты не против затронуть более… интимную тему? — Нет, пап, продолжай. — Я думаю ты заметил что мои отношения с дедушкой очень специфичные, они достаточно сильно негативно принимаются сегодняшним обществом. В целом отношения мужчины с мужчиной принимаются негативно, но тут так сложилось что ещё и родственники. Я старался раньше растить тебя подальше, но чем старше тем меньше получалось прятаться и в целом начинали сдавать нервы с этой всей скрытностью. — Германия будто и не слушал, наблюдая только за тем как отец нервно ломает пальцы и хмурит брови. — Сейчас ты уже взрослый, я должен был поговорить с тобой раньше, но так получилось что… не получилось. — Папа. — дождавшись внимания к себе, притянул отца в обьятия, лихо прижимая к груди, прям как дед не так давно. Рейх сдавленно выдохнул и расслабился, обнимая в ответ. Кажется, его исповедь была напрасна, Германия не то что понял а и принял, восхищаясь их счастьем. Германская Империя от души улыбнулся, разбивая остатки напряжения, после подошёл ближе и легонько погладил внука по башке, боясь растрепать незамысловатую причёску.

***

С утра в голову залезло множество длинных мыслей и Германия, в один момент, решил повиноваться им. Отец с дедом спали вместе, Рейха то хрен разбудишь, а вот с Империей нужно по-аккуратнее. Влезть меж ними оказалось довольно просто, а вот исполнить заинтересовавшее разум действие — нет. Но всё же не зря же он пришёл сюда, если начал то заканчивай, да? Ладошка неуверенно огладила плече, заставляя деда чуть нахмурится во сне, а потом Германия на пробу прижался к губам, стараясь не разбудить и избежать оправдываний. Ответ поступил почти моментально. Недопроснувшийся мозг Империи скомандовал в сию же секунду приласкать непутёвого сына, что решил поприставать с утра пораньше, и пойти досыпать седьмой сон с приятным бонусом в виде приятной игрушки-жамкалки. Рука легла на поясницу, притянула тельце поближе, губы властно смяли, закрепляя за Империей права доминанта. Германия не сумел даже пискнуть на это всё, щёки вспыхнули ярко, а в животе неожиданно запорхали бабочки. Почему-то захотелось получить больше и просто отдаться старшему прямо здесь. Но чувство перебилось ахуевшим взглядом деда. Мужчины замерли, один от шока, второй от страха. Империя решил промолчать, начиная бережно гладить внука по спине. Адреналин потихоньку уходил и Германия виновато опустил голову. Вот так каминг-аут, прямо шик и блеск. Рейх мирно посапывал где-то сзади, оставаясь в неведении, может оно и хорошо, что спал. — Германия, что это значит? — дыхание от чего-то оппалило ухо, шёпот превратился в крик из рупора. — С вами хочу, что б ты меня тоже, как папу… — Ебучий случай. — Да, точно, давай забудем и я уйду пока папа не проснулся. — Лежи ты, всё ровно скажу ему. — поглаживания опустились ниже, тепрь рука без зазрений совести обмацывала задницу, заставляя студента подавлять смущённый писк. Рейх проснулся довольно быстро, обрадовался подарочку в виде бесплатных обнимашек с утра, а потом резко посерьезнел, замечая в каком положении находился Германия. Острый взгляд пропалил дырку в руке Империи и только потом поднялся что б выжечь нахалу сетчатку глаз. — Внучёк заявил что трахаться с нами хочет. — вот тут пришло время ахуевания для Третьего, он вскинул брови и зыркнул на затрепыхавшегося Германию. — Я не говорил такого! Я имел ввиду поцелуи и остальное! — А под остальным можно подрузомевать и секс тоже, так что соврал на половину. — Тоесть тройничёк, понятно. — Папа! — Та восемьнадцать лет как папа. — Рейх бережно обвил поясницу сына, зажимая его меж собой и Империей. — хочешь — значит будет, ты только заднюю не давай. Империя согласно закивал, а потом отдал утренний поцелуй уже сыну, довольно примруживаясь от перехода на французский и не забывая жмякать мягкую задницу внука. Начало оказалось довольно интересным.

***

— Ну стой! Хватит, всё! — Рейх правда был о-о-очень любвеобильным. Только Германия попадался ему на глаза, то сразу попадал под угрозу быть зажатым и искусанным. Империя беззаботно попивал чай, глядя на то как в метре, на этом же столе, Рейх домогался своего сына. Взгляд скосился на царапины с другой стороны и кайзер прикрыл улыбку чашкой. Перед глазами так и стала картина как Третий царапал столешницу от наслаждения, выстанывая имя мужчины. Потом у него неделю болели ногтевые пластины, но поделать уже нечего, сам виноват. — Э! Руки убери! Деда! Он меня трахнуть хочет! — Правда? Плохой Рейх, нужно делиться сладким. — Перебьёшься! И вообще, двоих за раз он не примет! — Господи, что за чокнутая семейка… — Германия вздохнул и аккуратно толкнул отца подальше. — всё, правда хватит, чай хочу. — Хорошо, мышонок, потом ещё поиграем. — короткий цём в губки и Третий покидает кухню. Германия поспешно слез со стола, налил себе чаю и умостился рядом с дедом. — слушай, негоже мне, наверное, в девственниках оставаться. — Рейх тогда ещё больше приставать начнёт. — Ну это да, но я хотел бы в свой первый раз с тобой. — Почему не с отцом? Он пылинки с тебя сдувать будет. — Ну, не хочу просто, да и не нравится мне такая перспектива, я ж не девка какая, что одно неверное движение и маникюрными ножничками в глаз. — Тоесть хочешь пожёстче? И чего взял что я не буду пылинки сдувать? — Ну а если попрошу? — Можешь и у отца попросить. — Он всё ровно сам себе на уме. — Чай пей, студент. Германия умолк, поспешно сёрбая чай, потом убрал со стола и быстро оседлал бёдра Империи, пока тот не встал. Нагло притёрся к паху задницей и лизнул ухо, вызывая тонну мурашек у кайзера. Руки мужчины сжали ляшки, что поддёрнуло Германию на какой-то немыслимый прилив смелости. Язык прошёлся по мочке, после чего мокрое ухо попало под жаркое дыхание. Империя блаженно замычал, кидая всё восвояси. Завистливо сверкнули глаза Рейха в коридоре, но дальше не зашёл, стремаясь идти против воли сына. А Германия времени не терял, прошёлся язычком по шее, расстегнул рубашку и обхватил губками сосочек, схоже как его отец, кусаясь. Взгляд дёрнулся наверх, встречаясь с карими глазами Империи. Показалось что тот злится за такие игры, но расширенные зрачки выдавали с потрохами. Германию жёстко и резко разложили на столе, грубым поцелуем впиваясь в шею. Поверх совсем недавних лёгких укусов-засосов немца начал наливаться полноценный синяк. Ещё чуть выше поставил и малыш мог бы кони двинуть. Казалось что одежду просто сорвали, оставляя тельце полностью нагим. Вот тут то на лице Германии начал появляться стыд. Он был ростом с отца, хорошо откормлен, но мышцы как-то не шли. Такой вот прям маленький комплекс развился на фоне подтянутого Рейха и шкафа Империи. На дырочку совсем легко нажали, призывая вздёрнуть и раздвинуть ножки, а не лежать бревном. Чувство стыда начало превозмогать, заставляя Германию запрокинуть голову и смотреть лишь в стенку. Непроизвольный дрыг сразу укротили, прижав немца к столу, и по аналу прошёлся мокрый язык. Вспыхнули румянцем даже плечи. Его вылизывали и поверхностно, и проникая внутрь, и совсем дразнили. Похоже что кайзер всегда будет выкидывать какие-то приколы. Казалось что все нервные окончания собрались внизу, отдавая жаром по телу. Германия даже пропустил момент когда внутрь пробрались, хорошо смазанные, сразу два пальца. Но вот когда один из них достал до простаты, не ожидающее такой подляны, тельце подбросило вверх на добрый сантиметр. Германия больновато ударился о дерево копчиком, в глазах начали собираться слезинки. Резко захотелось нежностей, немного отсрочить момент и объятий. Ручки потянулись к голове кайзера и тот поддался, прижимаясь грудью к внуку, позволяя обнять себя и сцарапать короткими ногтями кожу на затылке. Германия коротко промычал что-то на ухо, обхватывая деда ещё и ногами, а потом подавил вскрик от смены положения. Империя подхватил тельце на руки и унёс в кровать, здраво решив что у внучка будет больше негативных ассоциаций со столом. Рейх заинтересованно обвёл родственников взглядом, пробурчал что-то, захлопнул книгу и пошёл контролировать процесс. Обещания самому себе не дали должного эффекта, там же его любимый сыночек! В прелюдию, да и в сам секс, решил не вмешиваться, предпочитая со стороны наблюдать за, и так смущающимся, Германией. Открывшиеся действо, почему то, вызвало жуткий интерес, приковывая взгляд и заставляя кусать щёку изнутри от мимолётной зависти. Империя бросил страшный взгляд на зрителя, прижмурился, а потом поменял позу, открывая умопомрачительный вид на обоих мужчин. Рейху подумалось что он какой-то куколд, раз получает кайф от псевдо-измены, а потом гормоны взяли своё. Глазки бегали по раздвинутым ножкам, стояку, миленьким сосочкам на груди Германии. Сам студент же смущался настолько что включился рефлекс «замри». Казалось что нужное решение просто закрыться, а тело не слушалось, да и мозг получал от такого момента мазохистское удовольствие. С каждой секундой дышать было тяжелее, с груди вырывались стоны. Германии было прекрасно видно что делают с телом, и взгляд от этого оторвать было невозможно. Будто каждая клеточка отзывалась на прикосновения, особенно когда в задницу начали нагло толкаться. В один момент глаза встретились с Рейхом, студент снова смутился, приходя в себя. Ласковые поцелуи ненавязчиво отвлекали сознание от зрителя и Германия решил показушно засосать кайзера. Но вот как-то пропустил момент что Рейх-то к креслу не прицеплен, почти в ту же секунду расплачиваясь сохранностью своих невинных сосков. Рука, вопреки ожиданиям, грубо вцепилась в волосы на затылке, притаскивая ближе. В то же время кайзер решил что ждать уже нет смысла и начал двигать бёдрами, заставляя внука полностью расслабиться и забыться в ощущениях. Сознание поехало довольно быстро. Сзади спину грело чужое тело, заставляя прижиматься к себе в прятках от холодного воздуха. В задницу ритмично входили, то и дело задевая простату. Спереди любовно трудились над сосочками и членом, кусали, оставляли засосы, целовали. Первый секс для Германии оказался очень запоминающимся, а ещё настолько ахуенным, что от усталости студент свалился безвольной куколкой, отрубившись. Что происходило дальше он благополучно проспал, очнувшись только в тёплой водичке и объятиях отца. Видимо разыгравшийся Рейх выжал из старенького кайзера последние силы, ибо тот мирненько посапывал на кровати, к удивлению не вскакивая даже когда дверь довольно громко стукнула. Рейх, в нечестном бою, выборол себе возможность тискать младшего и сейчас нагло пользовался ею, решив что поспать с любимым сыночком это дело святое. Германию сморило по второму кругу ещё на выходе с ванной, так что против тот не был, только лишь прижимаясь поближе.