(Не)любимый праздник

      Чонгук паркуется у небольшого двухэтажного здания, глушит мотор и утомленно откидывается на спинку сидения, прикрывая глаза. Сегодняшняя съемка сильно вымотала его.       У семьи, которая заказала ему фотосессию было четверо детей, самому младшему из которых было три года, а старшему — восемь. И хоть Чон прекрасно нашел общий язык с детворой и далеко не в первый раз работал с семьями, именно эта буквально высосала из него все соки. И дело не только в детях, которые беспокойно носились по арендованному на время помещению и которых постоянно приходилось собирать в кучу, но и в самих родителях: один из них был явно не рад здесь находиться, демонстрируя это недовольным бурчанием, а вторая буквально контролировала каждый шаг Чонгука, будто фотограф здесь она, а не он. И работай Чон сам на себя, он бы просто вернул деньги семье и ушел, оберегая собственные нервы, но, к сожалению, человеком он был подневольным. Радовало лишь то, что фирма недавно взяла в штат еще одного фотографа и начальник Чона все же подписал ему заявление на отпуск, который он пытался выбить уже несколько месяцев, даже несмотря на то, что сейчас самый пик заказов.       Теперь Чон может на целых две недели спрятаться в своей квартире и не наблюдать за всей этой предновогодней суетой, которая последние два года вызывала у него лишь тоску и глухое разочарование. Раньше все было совсем иначе.       Короткий отдых прерывает звонок телефона. Чонгук выдыхает, распахивает глаза и косит взгляд на экран мобильного, где высвечивается имя их администратора и сестры Чимина по совместительству.       — Слушаю, Суён, — отвечает Чонгук, выпрямляясь на сидении.       — Чонгук, ты скоро будешь? — слышится взволнованный голос девушки. — Тут приехал один клиент, хочет заказать фотосессию и просит именно тебя.       — Я уже возле здания, но у меня сегодня последний рабочий день перед отпуском. Так что никаких новых клиентов. Пусть его возьмет Юбин. А я обработаю фото и поеду домой на заслуженный отдых.       — Чонгук, — Суён понижает голос, буквально шепча в трубку. — Я тебя прекрасно понимаю, но господин Ким хочет работать именно с тобой, и мы не можем ему отказать. Не могу назвать причину, но как только ты его увидишь, все поймешь сам.       Чонгук хмурится. Если девушка говорит, что они не могут отказать, значит, клиент какая-то важная шишка. С такими Чон не любит работать еще больше, чем с шумными семьями. Но выбора, по всей видимости, у него действительно нет, если он не хочет потерять работу. Она, конечно, не та, о которой он в действительности мечтал, обучаясь на фотографа, но по крайней мере приносит стабильный и довольно высокий доход.       — Ладно, — сдается Чон.       В здание Чонгук входит в довольно мрачном расположении духа. Он неторопливо поднимается на второй этаж, проходит длинный коридор, уже украшенный к Новому году, и останавливается у стойки администратора, поправляя лямку кофра, что норовит сползти с плеча. Суён, увидев его, облегченно выдыхает и, подскакивая с места, наклоняется в сторону Чона.       — Клиент у тебя в кабинете, — тихо говорит она, кивая в сторону закрытой двери справа от них. — Иди.       — Может, хоть имя его назовешь, чтобы я знал, как к нему обращаться? — спрашивает Чонгук.       — Поверь, это тебе ни к чему. Ты узнаешь его сразу, как только увидишь, — с хитрой улыбкой произносит Суён, и Чонгук подозрительно прищуривает глаза. — Иди же. Ну.       Она чуть ли не подталкивает его в спину, отчего Чонгук напрягается еще больше, удивленный и заинтригованный такой реакцией. Это кто ж там такой у него в кабинете, что девушка выглядит настолько воодушевленной?       Чонгук открывает дверь и заходит в помещение, сразу замечая высокого, дорого одетого мужчину, что стоит у окна спиной к нему. Тот не спешит оборачиваться, а Чон неторопливо скользит взглядом по силуэту, который кажется ему до боли знакомым. Сердце от волнения начинает ускорять свой темп, а руки слегка подрагивают. Догадка кажется безумной, но аромат парфюма достигает его носа, Чонгук хлопает глазами, и с его уст непроизвольно срывается:       — Тэ.       Ему кажется, что время словно замедляется, когда человек перед ним оборачивается, и Чонгук видит до боли родные черты.       — Гук, — бархатный голос врывается в сознание, Чонгук промаргивается, словно смахивая пелену, и делает глубокий вдох, боясь поверить в то, что видит.       — Тэхён, — Чонгук медленно опускает кофр на ближайшую к нему поверхность, делает маленький шажок вперед и нерешительно замирает, разглядывая лицо своего лучшего друга, которого за последние два года видел только по видеосвязи. — Ты… как так? Откуда?       Чонгук настолько ошарашен, что даже не может нормально выразить свою мысль, но Тэхён понимает, что он хочет сказать. Всегда понимал.       — Сюрприз, — растянув губы в прямоугольной улыбке, парень делает широкий шаг ему навстречу, огибая стол. Он так же замирает недалеко от Чонгука, склоняет голову в бок и разводит руки в стороны. — Обнимешь меня или будешь стоять как столб?       Чонгуку требуется буквально секунда, чтобы осознать, что перед ним не иллюзия, а настоящий Тэхён, который все-таки приехал из Америки, где жил последние пару лет. Он стремительно сокращает расстояние между ними, буквально врезаясь в парня, а затем крепко стискивает в удушающих объятиях.       — Боже, Тэхён, не могу поверить, что это действительно ты, — сипит Чонгук, утыкаясь в плечо друга и чувствуя, как в горле встает ком. Он так сильно соскучился по Киму, что готов часами вот так стоять, не выпуская его из объятий. Судя по тому, как крепко держит его Ким, желание взаимно.       — Я так скучал, Гуки. Ты и представить себе не можешь, — голос Тэхёна хрипит, словно он едва сдерживает слезы, и Чонгук начинает ощущать, как пощипывают его глаза. Чтобы не разрыдаться от переполняющих эмоций, он крепко их зажмуривает и утыкается носом в шею Кима, вдыхая парфюм, которому тот не изменяет уже несколько лет.       — Я тоже, Тэ. Тоже, — выдыхает Чонгук, стискивая его еще сильнее.

***

      — Так, значит, это Чимин решил подговорить Суён, — улыбается Чонгук и делает глоток кофе, который принесла им девушка. — А я-то уже думал, что мне придется работать с каким-нибудь снобом.       Тэхён на это высказывание негромко смеется.       — Я хотел сделать тебе сюрприз, вот они и помогли, — говорит Ким и смотрит на Чонгука с такой теплотой, что тот начинает ощущать, будто это же тепло разливается по его телу. Приятно до безумия.       — Сюрприз удался, — Чон довольно кивает и пристально смотрит на парня, подперев ладонью щеку. — Мне до сих пор не верится, что ты смог приехать. При твоем-то графике.       Тэхён, будучи на режиссёрском факультете, еще во времена учебы успел засветиться в своей сфере благодаря парочке работ, так что к ее концу получил довольно выгодное предложение поучаствовать в съемках фильма в Америке, о чем Чонгук узнал самым последним.       После рождественской вечеринки, где Чон напился так, что ничего наутро не помнил, Тэхён резко замкнулся в себе. Рождество, которое так любил Чонгук, они провели порознь, поругавшись из-за какой-то ерунды. Потом Тэхён уехал в Тэгу к родителям, чего никогда не делал, оставив его еще и Новый год праздновать в одиночестве. А спустя несколько дней Чон узнал о том, что Ким собирается улетать в другую страну. Тогда они поссорились еще сильней, парень даже провожать его не пришел, и их конфликт затянулся на целых три месяца. Кстати, именно из-за этих событий, Чонгук и возненавидел праздник, который раньше обожал. Просто теперь он ассоциировался у него с разлукой.       Киму же тот проект принес известность, предложения посыпались со всех сторон, и, естественно, при такой загруженности у него не было возможности прилететь в Корею. Хотя иногда в голову Чонгука закрадывалась мысль, что он просто этого не хотел. Но он тут же ее отгонял, ведь Тэхён всегда во время звонка жаловался на свой график и сокрушался, что никак не может прилететь к нему. А теперь, спустя два долгих года, он здесь, и Чонгук ощущает себя так, словно выиграл самый главный приз в своей жизни.       — Я закончил съемки одного фильма и решил пока не браться за новые. К сожалению, не смог сделать это до Рождества, но зато успел приехать на Новый год, — на губах Тэхёна играет легкая улыбка, пока он пристально смотрит на Чонгука. — Я очень соскучился по дому, по семье, друзьям и по тебе. Особенно по тебе.       Сердце Чонгука, которое и так готово было вырваться из груди, еще сильнее ускоряет темп, и Чону даже кажется, что при желании Тэхён может услышать его стук. Потому что слова Кима и то, как смотрит на него, пробуждает те чувства, которые Чон тщательно пытался заглушить долгие годы. И речь не только про последние пару лет, проведенных в разлуке.       — Я… кхм, — Чонгук откашливается, не зная, как реагировать на все это. Он не понимает, был ли какой-то посыл в словах или он просто себе это придумывает, поэтому решает перевести тему, чтобы не выглядеть идиотом в глазах Тэхёна. — Ты надолго приехал? Где будешь жить? У родителей?       Чонгук заваливает Тэхёна вопросами, замечая, как тот мимолетно поджимает губы, прежде чем снова улыбнуться.       — Пока еще не знаю, есть у меня одно дело, от исхода которого зависит срок моего пребывания в Корее, — загадочно произносит Тэхён и усмехается, видимо, замечая интерес в глазах Чонгука. — У родителей остановиться не получится, потому что им я тоже не сказал, что приеду, а они не сказали мне, что взяли билеты в Португалию. Они улетели несколько часов назад, я едва успел с ними пересечься. Так что не вижу смысла ехать в Тэгу, чтобы в одиночестве проводить новогодние праздники. Я снял номер в отеле, буду жить пока там.       — Никаких номеров в отеле! — взволновано подскакивает с кресла Чонгук, взбудораженный мыслью о том, что у него появилась возможность ежедневно видеть Тэхёна. — У меня довольно просторная квартира, есть свободная комната. Так что до отъезда поживешь у меня.       — Ты уверен? — спрашивает Тэхён, но, судя по яркой улыбке, просто для галочки.       — Конечно, — Чонгук даже головой мотает, чтобы показать, насколько уверен, чем вызывает смешок у Кима. — Я так давно тебя не видел и хочу провести как можно больше времени вместе. Мы можем накупить всякой гадости и устроить киномарафон, как раньше, сходить вместе на каток, съездить на ярмарку, если ты не против.       Чонгук, который до этого воодушевленно расхаживал по кабинету, озвучивая все идеи, которые возникали в голове, внезапно замирает, неуверенно глядя на друга. Да, все это они любили делать раньше, но прошло два года, и они оба изменились, так что Чон понятия не имеет, что сейчас нравится делать Тэхёну. Ким очень повзрослел, и, возможно, его увлечения тоже сменились.       — Ты забыл упомянуть про игры ночь напролет, — развеивает все его сомнения Ким и склоняет голову на бок. — Или ты стал слишком взрослым, чтобы заниматься таким?       — Я подумал точно так же о тебе, — Чонгук заливисто смеется, когда понимает, что их мысли до сих пор сходятся. У них всегда было что-то вроде телепатии. Они могли одновременно написать одно и тоже, в один день купить одинаковые вещи или еду, и частенько заканчивали фразы друг за друга.       Тэхён смеется вместе с ним.       — Годы идут, а ничего не меняется, — довольно произносит Ким и на секунду заглядывает в свой мобильник, когда ему приходит сообщение. Он хмурится на мгновение, затем откладывает телефон и снова переводит взгляд на Чонгука. — Я с удовольствием буду жить с тобой и готов прям сейчас приступить к выполнению твоих грандиозных планов, но мне нужно ненадолго отъехать, чтобы потом меня ничего не отвлекало. К тому же надо заехать в отель, забрать вещи и отменить бронь. Ты не против подождать пару часов?       — Нисколько. К тому же у меня еще есть работа, которую надо закончить. Увидев тебя, я совсем про нее забыл, — признается Чонгук. — Думаю, что за пару часов я как раз справлюсь. Дай мне свой номер, я скину тебе адрес и пароль от двери, если ты освободишься раньше. Если нет, то я тогда сам заберу тебя.       — Отлично, — Тэхён быстро диктует ему номер и встает с кресла, подхватывая пальто, лежащее на подлокотнике. — До встречи через пару часов, Чонгук.

***

      — Кажется, мы ошиблись квартирой, — это первое, что говорит Тэхён, когда они оказываются в гостиной Чонгука. Парень с интересом осматривает помещение и словно в недовольстве поджимает губы, как-то странно поглядывая на Чона.       — Что? — ошарашено спрашивает Чонгук, не понимая, что имеет в виду друг.       — Либо мы ошиблись квартирой, либо тебя ограбили. Унесли елку и гирлянды, всю новогоднюю атрибутику и даже мандарины, которые ты любишь раскладывать по всем поверхностям, тоже утащили, — Тэхён обводит рукой помещение, указывая на пустующий стол и полки, которые раньше действительно были бы украшены и завалены мандаринами.       — А, ты об этом, — Чонгук непринужденно улыбается. — Я больше не праздную Рождество и Новый год.       — Но почему? — Тэхён хмурится. — Ты же так любил этот праздник. Готовился практически за месяц, тратил почти треть стипендии на то, чтобы купить новые украшения, хотя у нас их было полно, а потом часами превращал нашу комнату в общаге в резиденцию Санта Клауса. Да я вообще не знаю ни одного человека, кто любил бы Новый год сильнее, чем ты!       Тэхён взмахивает руками, непонимающе глядя на Чонгука, который не спешит говорить что-то в ответ. Не может же он сказать Киму, что перестал праздновать из-за него. Что вместе с его отъездом чувство праздника угасло, как и желание создавать новогоднюю атмосферу. Да, он действительно очень любил этот праздник и всегда с нетерпением ждал этого дня, заранее готовясь, скрупулезно выбирая украшения и подарки, но какой от этого толк, если единственный, с кем он желал разделить радость, бросил его?       — Боже, чего ты так реагируешь? Это всего лишь Новый год.       — Серьезно? — Тэхён прищуривается и с подозрением всматривается в лицо друга. — Кто ты такой и куда дел Чон Чонгука? Признавайся.       Он тычет длинными пальцами ему в бок, а Чонгук уворачивается от тычков, хихикая при этом.       — Ну хё-он, перестань, — Чонгук перехватывает его руки, сжимает в своих ладонях и улыбается, чтобы Тэхён ни в коем случае не понял, как болезненна для него эта тема. — Я перестал праздновать эти дни, потому что не было подходящего настроения. И подходящей компании.       — А как же Чимин и Юнги? — Тэхён склоняет голову на бок. — Почему не отмечаешь с ними?       — О-о-о нет, сидеть весь вечер и пялиться на то, как они засасывают друг друга по самые гланды? Вот уж уволь. Я и так наблюдаю это почти каждые выходные. Хорошо, что они уехали в этом году.       Чонгук морщит нос, на что Тэхён заливается смехом.       На самом деле, все не так плохо, Чон рад встречаться с друзьями и проводить с ними время, но, несмотря на то, что уже прошло два года с начала их отношений, Юнги и Чимин все так же остаются той самой приторной парочкой, на чье взаимодействие смотришь и отчаянно завидуешь.       — Ладно, а что насчет моей компании? Она достаточно подходящая, чтобы отметить Новый год?       — Ну не зна-а-аю, — тянет Чонгук, а в его глазах уже видно смешинки. — Есть у меня сомнения в твоей кандидатуре.       — Ах вот как! — Тэхён делает обиженное выражение лица и начинает наступать в сторону Чонгука. — А ну иди сюда. Хён сейчас выбьет из тебя все сомнения.       Чонгук, отступая спиной, снова смеется, ощущая легкость и небывалый подъем. Ему нравится, что у Тэхёна не исчезла эта дурашливость, и он счастлив, что за эти два года отношения между ними не стали хуже. Однако, увлеченный тем, чтобы избежать расправы, он совершенно забывает о стоящем сзади диване. И в тот момент, когда Тэхён настигает его, Чонгук натыкается на мебель и валится назад, утягивая за собой Кима.       — Ох.       Чонгук сдавленно выдыхает, когда немалый вес Тэхёна придавливает его сверху.       — Ты в порядке? — Ким вскидывает голову, выглядя слишком обеспокоено.       — Да.       Тэхён замирает, когда понимает, что их лица критически близко друг к другу. Чонгук под ним тоже не двигается. Он сначала несколько секунд смотрит Киму в глаза, потом бросает мимолетный взгляд на его губы, что не проходит мимо взгляда Тэхёна. Тот тоже смотрит на губы Чонгука, вдруг резко выдыхает и подскакивает с дивана.       — Давай украсим твою квартиру, — спустя секунд тридцать выдает Тэхён, явно пытающийся скрыть неловкость.       — Что? — заторможено переспрашивает Чонгук, который все еще мысленно завис в том моменте, где Ким лежит на нем и смотрит на его губы.       — В твоей квартире нулевой процент праздничной атмосферы, говорю, — Ким поворачивается к другу. Тот по-прежнему лежит враскорячку на диване, отчего у Тэхёна с уст срывается смешок. — Доставай свои запасы гирлянд. Будем украшать.       — У меня ничего нет, — Чонгук наконец-то садится на диване и неловко кашляет. — Выкинул все.       У Тэхёна глаза распахиваются от изумления, и он снова всплескивает руками.       — Ну как же так, Гуки? — Чонгук пожимает плечами и смотрит растеряно. Тэхён на минуту задумывается, потирая подбородок, а затем расплывается в улыбке. — Собирайся. Мы идем за покупками!

***

      Через час на первом этаже торгового центра Чонгук со страдальческим выражением лица толкает перед собой тележку, доверху наполненную всякой всячиной. Половину ее занимают разнообразные продукты: здесь и рамён, и мясо, и разные деликатесы, и соусы, и, конечно, неизменные мандарины. Гирлянды же, шарики и рождественские венки занимают вторую половину, которую Ким продолжает пополнять, не слушая бурчания Чонгука. Надо сказать, что довольно наигранные, поскольку парень то и дело расплывается в улыбке, наблюдая за энтузиазмом друга. Раньше было все наоборот: это Чонгук скупал все игрушки подряд, таская Кима по магазинам несколько часов кряду. И похоже, в этом году Ким решает отомстить, а он не то чтобы против. Так, прикидывается недовольным для проформы, все-таки выслушал в свое время немало нытья от друга, но на самом деле чувствует, как внутри понемногу начинает искриться счастье.       Пока Чонгук залипает на спину друга, раздумывая над тем, что рождественское чудо все же произошло, Тэхён оборачивается к нему с хитрой улыбочкой на губах. Чонгук несколько раз моргает, приходя в себя, и удивленно пялится на друга, который будто бы крадучись подбирается к нему, что-то пряча за спиной.       — Мне кажется, что тебе не хватает одного атрибута, — Тэхён, достаточно приблизившись, достает из-за спины ободок с оленьими рожками и пытается надеть его на друга. Но Чонгук успешно уворачивается, не давая ему это сделать.       — О нет, Тэхён. Даже не думай, — он машет рукой и отходит на шаг назад, когда Ким предпринимает еще одну попытку.       — Что такое? Тебе не нравятся рожки? — Тэхён обидчиво дует губы, на что Чонгук лишь качает головой, но уже через пару секунд Ким проказливо ухмыляется. — Это потому, что ты предпочитаешь ушки? Кролик Чони.       Последнюю фразу он тянет, насмешливо глядя на друга.       — Боже, не могу поверить, что ты решил мне это припомнить, — стонет Чонгук, закрывая ладонью глаза.       Ким смеется и подходит чуть ближе, убирая руку Чона от его же лица. Тот старается смотреть недовольно, но улыбка все равно то и дело норовит появится на губах.       — Ничего не могу поделать. Это было незабываемое зрелище.       — Вот уж точно, — фыркает Чонгук, вспоминая одну из студенческих вечеринок, на которой он напился, отыскал где-то ободок с кроличьими ушами и потом ходил как привязанный за Тэхёном, просил гладить его ушки и называть кроликом Чони. И Чонгук в жизни бы не поверил, что это правда, если бы его позор не заснял Чимин.       — Так, что насчет рожек? — с улыбкой спрашивает Тэхён, размахивая ими.       — Сам надевай, — Чонгук качает головой и шагает к столу, на котором навалены различные аксессуары, подходящие для новогодних вечеринок, и берет со стола шапку Санты. — А я надену это.       И пока Тэхён его не опередил, действительно натягивает головной убор. Ким, глядя на него, расплывается в лукавой улыбке.       — Тебе идет, — он делает к нему шаг и, смотря проникновенно ему в глаза, спрашивает: — А Санта исполнит мое желание?       От такой близости сердце Чонгука сбоит, и он непроизвольно сглатывает, не отводя взгляда от ожидающего ответа Кима.       — Смотря что попросишь, — голос Чона хрипит, и он откашливается, прежде чем договорить: — Мои возможности не безграничны.       — Уверен, мое желание ты в состоянии исполнить. Все зависит только от того, захочешь ты этого или нет, — загадочно произносит Тэхён, а потом как ни в чем не бывало идет к другому стеллажу, оставляя Чонгука в ступоре стоять и переваривать услышанное.       Что имел в виду Тэхён и почему Чонгуку показалось, что друг только что с ним флиртовал?       Еще через час они идут домой, таща кучу пакетов и пушистую елку, которую они купили у того же торгового центра. Чонгук нагруженный вдвое больше, чем Тэхён, пыхтит и жалеет о том, что поддался на уговоры Кима прогуляться. В принципе, торговый центр находится не так уж и далеко от его дома, но с таким количеством покупок каждый пройденный метр идет за десять.       — Смотри, горка, — восклицает Тэхён, тормозя и указывая в сторону небольшого заснеженного холма, на котором поблескивает накатанная дорожка. — Хочу прокатиться.       Он опускает пакеты на землю, вытаскивает из одного из них большую коробку с елочными игрушками, вытряхивает их из нее в пакет и с горящим взглядом устремляется вперед.       — Он серьезно? — спрашивает сам у себя Чонгук, тоже опускает покупки и громко кричит уже взобравшемуся наверх парню. — Ким Тэхён, тебе двадцать шесть лет. Ну какая тебе горка?       — Не будь занудой, Гуки, — отвечает Тэхён, складывая коробку вдвое и плюхаясь на нее. — Разве для веселья важен возраст?       А затем с громким улюлюканьем скатывается вниз. Чонгук снисходительно наблюдает за этим, словно родитель за своим ребенком. Ким же тем временем поднимается на ноги, отряхивает штаны и снова карабкается наверх.       — Подожди секунду, — Чонгук взмахивает рукой и начинает рыться в пакетах, ища, куда именно положил чехол с небольшой зеркалкой. Чон сам не знает, зачем взял фотоаппарат с собой. Наверное, это уже профессиональная привычка везде его таскать. Впрочем сейчас он этому даже рад. — Я хочу тебя сфотографировать.       Чонгук находит искомое, стягивает зубами с одной руки перчатку и быстро настраивает камеру. Он ловит объективом широкую улыбку Тэхёна, делает на пробу фото, убеждаясь, что все хорошо видно, и делает отмашку, чтобы Ким скатывался. А затем быстро щелкает кнопкой, пытаясь поймать хороший кадр, пока парень в движении. Полученные фото выходят завораживающими: фонари, расположенные позади холма, подсвечивают фигуру Кима, горка блестит, а на лице друга застыло счастливое выражение, и Чонгук начинает ощущать, как и у него внутри начинает разгораться это чувство.       — Ну-ка, покажи, что получилось, — Тэхён подбегает к Чонгуку, становится плечом к плечу и, заглянув в камеру, восхищенно выдыхает. — Вау, Гуки. Это просто невероятно! Ты действительно потрясающий фотограф. Твоим фото место на выставке.       Чонгук поворачивает голову, чтобы убедиться, не шутит ли Тэхён, и замирает, оглушенный красотой друга. У того красные щеки, слегка влажные ресницы, челка, покрытая снегом, который начал идти, а Чон и не заметил, и горящие от восторга глаза, которыми он смотрит на маленький экран. Сердце Чона пропускает стук, когда чувство сильнейшей влюблённости накрывает с головой. В этот момент так хочется признаться, что так и не смог сделать пару лет назад. Но вместо этого он просто продолжает пялиться, пока Тэхён не заканчивает смотреть фотографии и не поворачивает голову в его сторону.       — Ты чего? — он удивленно смотрит на залипшего Чонгука.       — Ты очень красивый, — выдает Чон и тут же пугается собственных слов, когда Тэхён изумленно распахивает глаза. — Эм… на фото красивый. Хорошо вышло.       Он пытается исправить ситуацию, но делает только хуже.       — А не на фото, значит, нет? — Тэхён прищуривается и прикусывает губу, пряча улыбку, когда Чонгук давится воздухом от такого предположения. — Так себе комплимент, Чонгуки.       — Нет-нет, — Чонгук машет обеими руками, несмотря на то, что в одной из них фотоаппарат. — Ты не только на фото красивый.       Чонгук стремительно краснеет, и дело тут определенно не в морозе, а Тэхён довольно улыбается, получив желаемое признание.       — Ладно, раз уж ты так говоришь, поверю тебе на слово. Пойдем домой, Чонгук. Нам еще украшать квартиру.       Он разворачивается и идет к оставленным пакетам, пока Чонгук пялится в его спину, внутренне млея от слова «дом», которое прозвучало из уст Тэхёна. Так, будто это действительно их дом, в котором они живут вместе.       Как бы хотелось, чтобы это было правдой.

***

      На украшение квартиры и елки они тратят еще добрых два часа, веселясь при этом так, будто снова вернулись в студенческие годы. Чонгук не перестает улыбаться, из-за чего у него уже болят щеки, а Тэхён продолжает его веселить, то запутываясь в гирлянде, то роняя себе на ногу игрушку, попадая ровно по косточке, отчего скачет по квартире на одной ноге, громко при этом матерясь. А потом пытается связать этой же самой гирляндой Чонгука, который громко ржет над другом. Заканчивают они далеко за полночь, когда сил на готовку уже нет. Поэтому они по-быстрому заваривают рамён, ужинают и расходятся по комнатам, чтобы выспаться, потому что на следующие дни у них обширная развлекательная программа: ее надо выполнить до наступления Нового года, до которого осталось всего пять дней.       Чонгук уже практически спит, утомленный насыщенным на события днем, когда слышит тихий стук, а затем скрип приоткрывшейся двери.       — Чонгук, ты спишь? — Тэхён нерешительно замирает на пороге, и Чонгук тут же протягивает руку в бок, чтобы включить лампу, стоящую на тумбочке. Ким щурится от внезапно вспыхнувшего света и непроизвольно делает шаг назад.       — Что-то случилось? — Чонгук взволновано смотрит на друга, приподнимаясь на локтях.       — Нет, ничего такого. Просто не могу заснуть из-за смены часовых поясов и из-за нового места. Ну ты знаешь. — Тэхён мнется и несмело смотрит в ответ. Чонгук действительно знает: Киму всегда было сложно уснуть в незнакомом месте, и, когда они ездили в школьные или студенческие поездки, которые предполагали ночевку, Чонгук всегда спал рядом с ним, сдвинув футоны и обняв друга. Если честно, то именно за это он и обожал такие поездки. — Можно мне.?       Тэхён не договаривает, но Чонгук и так все понимает.       — Конечно, — Чон откидывает в сторону одеяло и похлопывает по кровати. — Ложись.       Тэхён несколько секунд стоит переминаясь с ноги на ногу, а потом почему-то тяжко выдыхает и, быстро сокращая расстояние, заваливается на кровать, тут же тесно прижимаясь к боку Чонгука. Тот накрывает его одеялом, потянувшись через Кима, выключает свет и обхватывает Тэхёна поперек талии. Тот немного вошкается, пытаясь занять удобное положение, потом наконец-то успокаивается и обнимает Чонгука в ответ, утыкаясь лицом в сгиб плеча. Он обжигает Чона дыханием и волнует близостью, отчего сердце парня стучит так сильно и оглушительно, что отдается даже в ушах. Поэтому он и не замечает, как громко колотится сердце прижавшегося к нему Тэхёна.       Чонгук пытается заснуть долго, ему кажется, что проходит не менее получаса, прежде чем уставший организм все-таки гасит его сознание, отчего легкое прикосновение губ к шее он воспринимает за начавшийся сон и засыпает, так и не узнав, что он был реальным. Как и признание, прозвучавшее после этого.

***

      Несмотря на то, что они не один раз до этого спали вместе, наутро Чонгук чувствует себя крайне неловко. Возможно, причина в том, что он проснулся с крепко стоящим членом, или в том, что такой же твердый стояк Тэхёна он ощущал своими ягодицами. И это лишь ухудшало ситуацию, потому что то, насколько он возбудился от этого, было слишком.       Хорошо, что друг крепко спит, когда Чон сбегает в ванную, чтобы справиться с возникшей проблемой.       К тому моменту, когда просыпается Тэхён, он уже успевает привести себя в порядок и приготовить сытный завтрак, который Ким нахваливает, громко причмокивая при этом. А Чонгук едва не стонет, незаметно поправляя под столом отреагировавший на это член.       После завтрака они идут на каток, на котором Чонгук вновь отчаянно веселится, потому что за эти два года Тэхён так и не научился кататься. Так что он сначала вдоволь потешается над другом, слыша его мат и проклятия, а потом катает его по льду, держа Кима за руку и чувствуя себя абсолютно счастливым.       Вечером они собираются на ярмарку, которая проводится каждый год в праздничные дни. Там они едят яблоки в карамели, пьют теплое какао и скупают кучу безделушек, оба пытаясь улучить момент, чтобы беспалевно приобрести памятный сувенир другу. Потом они устраиваются на лавочке напротив огромной елки, держа в руках по стакану, в которых в этот раз кофе с шоколадным сиропом, и звонят по видеосвязи Чимину, который уехал в Тэгу отмечать праздники с родителями Юнги. И пока Тэхён радостно болтает с Паком, Чонгук впервые задумывается о том, почему Ким решил приехать в Сеул. Он говорил, что ему будет одиноко, но он мог остаться в доме родителей или провести время с Чимином и Юнги. С последним, к слову, он за последние пару лет, очень крепко сдружился, несмотря на все предубеждения, которые у него раньше были. А с Чимином у них не менее близкая дружба. Неужели это все ради него?       После ярмарки, утомленные длинной прогулкой, они возвращаются домой и, сытно поужинав, заваливаются на широкий диван Гука, решив посмотреть классический новогодний фильм «Один дома». Сначала они лежат на небольшом расстоянии друг от друга, но на одном смешном моменте Ким начинает хохотать, заваливается на бок, сокращая между ними расстояние, да так и остается на том же месте. К тому моменту, когда на экране начинают идти титры, они оба спят крепко обнявшись.

***

      Утром тридцать первого декабря Чонгук встает довольно поздно. Они договорились с Тэхёном хорошо выспаться, чтобы в новогоднюю ночь не ложиться как можно дольше. И Чон ответственно подходит к этому делу. Хотя возможно, все дело в том, что они вчера заснули поздно, при этом прилично выпив. Как-никак у Тэхёна был День рождения, и они просто не могли его не отметить.       Чонгук поворачивается на бок и вымученно стонет, когда в голове простреливает болью. Он даже немного радуется, что вчера Ким решил спать в гостевой спальне. Однако это не единственная причина, по которой Чон радуется одиночеству. То, что он один, дает возможность обдумать их с Тэхёном едва не состоявшийся поцелуй. И сейчас он пытается понять, было ли это видением, созданным алкогольным дурманом, или реальностью. Потому что если это все было по-настоящему, он не знает, как вести себя дальше. Точнее, знает, но до ужаса боится, что ошибся. Ошибся в том, что видит в глазах Тэхёна те же чувства, что отражаются и в его.       Хотя учитывая, сколько за эти дни было моментов на грани между ними, сомнений ни у кого не должно оставаться. Но они остаются. Чонгук уже однажды решил, что Тэхён к нему неравнодушен. Он собирался признаться, а в итоге получил разбитое сердце, а потом и провалы в памяти на следующее утро после того, как попытался эту боль заглушить.       После получаса раздумий и прокручиваний всех воспоминаний, набравшихся за эти дни, Чонгук наконец-то встает с постели и выходит из комнаты. И сразу растягивает губы в улыбке, когда слышит, как Тэхён своим низким голосом напевает новогоднюю песню. Чонгук еле слышно, чтобы не спугнуть, подходит к кухне и, привалившись к косяку, наблюдает за тем, как Ким пританцовывает у плиты и готовит им завтрак. Похоже, у него отличное настроение и полное отсутствие похмелья. Как, впрочем, и всегда.       — Вот черт, — Тэхён испугано подскакивает, когда делает пируэт и видит притаившегося Чонгука. — Напугал.       Он бросает в него полотенце, которое держал и прижимает руку к груди, где колотится сердце.       — Прости, — Чон виновато улыбается, склонив голову в бок. — Как спалось?       Тэхён на его вопрос реагирует странно. Он сначала на пару секунд замирает, распахнув шире глаза, затем вдруг краснеет и, буркнув «нормально», возвращается к плите, начиная суетливо помешивать овощи на сковородке. Чонгук смотрит на него с подозрением: тут явно что-то не то.       — А тебе? — Ким бросает взгляд на Чонгука, который садится за стол сбоку от него.       — Спал как убитый.       — Это хорошо, — Тэхён быстро кивает и говорит. — Я тоже.       Он хватает со стола стакан с водой и делает глоток.       — Ничего не снилось? — просто поддерживая разговор, спрашивает Чонгук. Они часто делились своими снами, которые часто оказывались довольно кринжовыми, поэтому ничего необычного не видит в своем вопросе. Однако Тэхён вдруг давится водой, выплевывая ее остатки на пол и сильно закашливаясь. — Боже, Тэхён, все в порядке?       Чонгук подскакивает со стула и подбегает к Киму, тут же стуча по спине.       — Все нормально, — откашлявшись, хрипит Тэхён. — Пожалуйста, дожарь овощи. Я скоро приду.       И убегает, оставив Чонгука недоумевать. Хотя в его голове мелькает одна догадка, которую он считает слишком невероятной, чтобы она была правдой.       Минут через двадцать Тэхён возвращается на кухню, при этом неуверенно поглядывая на Чонгука. Впервые за эти дни они завтракают молча, отчего Чон чувствует себя неуютно, периодически бросая взгляды на Кима. Тот, судя по виду, мыслями вообще пребывает где-то не здесь. Лишь после завтрака, когда Чонгук стоит возле раковины, намывая посуду, Тэхён окликает его.       — Гуки, мне надо тебе кое-что сказать, — Чон отставляет тарелку в сторону и поворачивается к другу. Тот выглядит напряженным. В его руках какая-то бумажка, которую он нервно крутит между пальцев. Словно решаясь, Ким делает глубокий вдох, а Чонгук замирает, не зная, что и думать. — В общем, я очень надеюсь, что ты на меня не рассердишься за то, что я сделал.       Он замолкает, а Чонгук чувствует, как нервозность Кима передается и ему.       — Боже, Тэ, говори уже, — не выдерживает парень.       — Я связался со своим знакомым, который владеет небольшой галереей, скинул ему твои фотографии, и он хочет сделать выставку твоих работ, — быстро тараторит Ким. — Я знаю, с моей стороны не очень красиво делать это за твоей спиной, но я помню, как ты мечтал выставляться, и мне ужасно жаль, что ничего не получилось. Поэтому влез в твой ноутбук и выбрал несколько фотографий. Потому что я считаю, что все должны увидеть, насколько ты талантлив. Джихвану очень понравились твои работы, правда. Он был в полном восторге, так что он дал свою визитку и попросил ему позвонить.       Под конец монолога голос у Тэхёна практически затихает. Он неуверенно протягивает Чонгуку визитку, пока тот отупело смотрит на него, пытаясь понять, что вообще происходит.       Выставка? У него серьезно будет своя выставка?       Это звучит настолько невероятно, что Чонгук просто поверить в это не может. Пару лет назад, после окончания университета он потратил немало времени обивая пороги галерей и других мест, где могли бы выставить его работы, но везде получал отказ. Так что сейчас у него не укладывается в голове тот факт, что он настолько близок к мечте. И это все благодаря Тэхёну.       Глаза начинает пощипывать, поэтому он не придумывает ничего лучше, чем просто схватить Тэхёна за протянутую руку и дернуть его вверх, сжимая в крепких объятиях.       — Спасибо, Тэ, — шепчет Чонгук ему на ухо и ощущает, как парень вздрагивает от этого. — Просто спасибо.       Он отстраняется, чтобы посмотреть на лицо Тэхёна, чьи глаза сейчас радостно сияют, а потом, поддавшись непонятному порыву и не успев даже осознать, что делает, просто прижимается к его губам. Ким в его объятиях будто бы деревенеет на долю секунды, а затем раздается тихий выдох, и он распахивает губы навстречу поцелую. Чонгуку кажется, что он слышит всхлип, и он не уверен, кто из них его издал, когда их языки соприкоснулись, оглаживая друг друга. Они целуются неспешно, но глубоко и влажно, сжимая друг друга в объятиях и зарываясь пальцами в волосы, пока звонок телефона Кима не прерывает их. Они нехотя отстраняются друг от друга, сразу же почувствовав неловкость. Оба не знают, что делать и говорить дальше. Хотя нужны ли тут слова, когда взаимная симпатия стала настолько очевидна?       — Хм…я пойду отвечу, — отводя взгляд от Чонгука, говорит Тэхён, оставляя визитку на столе.       — Да, конечно, я пока схожу в душ, — отвечает Чон, и они одновременно делают шаг на выход из кухни, при этом едва не застревая в дверном проеме, и замирают, стоя плечом к плечу.       — Боже, мы такие неловкие, — начинает смеяться Тэхён, поворачивается и наконец-то открыто смотрит в глаза Чонгуку. Тот тоже растягивает губы в улыбке, чувствуя, как растущее с каждым днем пребывания рядом Кима счастье достигает своего нового предела. — Все в порядке?       — Да, Тэ, с нами все в порядке, — Чонгук поднимает руку и нежно проводит по щеке Кима. — Если я, конечно, правильно все понял.       Тэхён расплывается в широкой улыбке и кивает, подтверждая, что Чонгук прав, а затем подается вперед, оставляя на его губах поцелуй.       — Все правильно. Поговорим об этом позже? Мне надо ответить на звонок, кажется, я кому-то очень нужен, — он кивает головой в сторону комнаты, из которой по-прежнему раздается телефонная трель.       — Конечно, поговорим позже.       Они расходятся и Чонгук, как и собирался, уходит в душ, пытаясь переварить произошедшее. А потом просто стоит несколько минут под струями воды, пялится в стену и улыбается, как идиот, не веря своему счастью.       Когда спустя какое-то время они снова собираются на кухне, чтобы сделать заготовки к праздничному ужину, они не обсуждают их поцелуй. Но атмосфера между ними значительно меняется. Становится больше взглядов, брошенных тайком или в открытую, случайных и не случайных прикосновений и, конечно, еще больше ярких улыбок, которые дают понять им обоим, насколько счастлив человек рядом.       Потом они идут на прогулку, просто бродя по парку и разговаривая обо всем на свете, все так же не затрагивая тему отношений. А потом Тэхён вдруг наклоняется, хватает снег с земли и отбегает от Чонгука на несколько шагов, прежде чем запульнуть в него снежок. Чон несколько секунд недоуменно пялится на этого взрослого ребенка, а потом в его глазах вспыхивает азарт, на губах появляется коварная улыбка, и Чонгук срывается в сторону Тэхёна.       Они дурачатся как малые дети, закидывая друг друга снежками, а потом просто играют в догонялки, в которых Тэхён не очень-то и активно пытается удрать. В какой-то момент они заваливаются в сугроб и просто лежат, глядя друг на друга. По закону жанра они должны бы поцеловаться, но кругом люди, поэтому они просто не сводят друг с друга влюбленных взглядов.       Домой они возвращаются замёрзшие, промокшие, но невероятно счастливые.       — Я предлагаю сварить какао и завалиться на диван под плед, чтобы согреться, — говорит Чонгук, пытаясь расстегнуть куртку. У него сильно замерзли пальцы, потому что во время игры в снежки его перчатки промокли, так что даже такое элементарное действие дается ему с трудом.       — У меня есть другая идея, — Тэхён подходит к нему вплотную, помогает справится с замком и стягивает с его плеч куртку. — Как насчет того, чтобы согреться в ванной. Вместе.       Чонгук на секунду замирает, а потом смотрит на Кима, который ждет ответа, взволновано закусив губу. А Чон медлит. Не потому, что не хочет принять ванну с Тэхёном, а потому, что мысль, что они оба будут обнаженные, слишком сильно волнует. И он не уверен, что в этом случае сможет ограничиться только купанием. А у него слишком давно никого не было, и он совершенно не готов. Да и дома нет необходимых вещей.       — Ты не хочешь? — голос Тэхёна звучит глухо. Он принимает молчание Чонгука за отказ и делает шаг назад, словно хочет убежать.       — Хочу, — выпаливает Чонгук, хватая его за руку и притягивая обратно к себе. — Очень хочу, Тэ.       Тэхён тут же расплывается в улыбке и быстро чмокает Чона в нос.       — Тогда я пока наберу ванну, а ты принеси нам одежду и полотенца. Хорошо?       Чонгук кивает, быстро избавляется от обуви и чуть ли не бегом направляется в спальню. Его сердце колотится от волнения и сжимается в груди, а внизу все напрягается от мысли, что совсем скоро он соприкоснется с обнаженной кожей Тэхёна. Так много всего и это все в один день. Никогда еще новый год не был таким счастливым.       В ванную со стопкой вещей он заходит через десять минут. Тэхён уже лежит в воде, покрытой пеной, отчего Чонгук испытывает что-то сродни разочарованию. Ему хотелось бы увидеть Кима во всей красе. Но он тут же отбрасывает эти мысли, потому что знает, что получит нечто большее — возможность к нему прикоснуться.       — Я заждался тебя, — Тэхён не сводит с него пронзительного взгляда, наблюдая за тем, как Чонгук кладет вещи на стиральную машинку и начинает медленно раздеваться. С каждой снятой вещью его взгляд становится все темнее и, когда Чон, собирающийся стянуть боксеры, ловит его, невольно сглатывает. — Иди ко мне.       Тэхён протягивает руки, и Чонгук снимает с себя последний элемент одежды, демонстрируя Киму свой полувставший член, на который тот смотрит голодным взглядом. Парень быстро забирается в ванну напротив Кима, отчего вода поднимается до края. Им вдвоем тут довольно тесно, так что Чонгук поворачивается спиной и ложится между разведенных ног Тэхёна. И он думает, что нигде не чувствовал себя удобней.       — Я о подобном и мечтать не мог, — признается Чонгук, откидывая голову назад на плечо Кима, пока тот намыленной мочалкой водит по его груди и ключицам.       — Часто представлял нас вместе? — спрашивает Тэхён. — Лично я, да.       — Бывало, — уклончиво отвечает Чонгук, за что получает легкий щипок в области бедра и смеется. — Последние пару лет все реже. До этого каждый день.       — Значит, ты давно был влюблен? — Ким продолжает водить руками, но уже не используя мочалку. Просто размазывает пену по телу Чонгука, цепляет вставший сосок, отчего парень резко выдыхает, и опускает руку ниже, кончиками пальцев касаясь напрягшегося пресса. А у Чона от этой незамысловатой ласки член стоит по стойке смирно и будто бы горит, жаждая прикосновений. — Почему не признался?       — А ты? Ты ведь тоже давно? — Чонгук разводит ноги шире, когда Тэхён слегка царапает короткими ногтями выбритый лобок и одновременно с этим водит губами по шее Чонгука, дразня его поцелуями. Дыхание у Чона сбивается, мысли туманятся от возбуждения, но он старается держаться, потому что им необходимо выяснить все, прежде чем они зайдут дальше.       — Думаю, что с первого взгляда, — Тэхён прикусывает шею и слегка сдавливает один сосок, из-за чего Чонгук громко всхлипывает и подается тазом назад, задевая вставший член Кима, который он почти с самого начала ощущал поясницей. — Но нелепо боялся разрушить дружбу.       — Я хотел признаться. Тогда. На рождество, — Чонгук поворачивает голову вбок, и Тэхён тут же прикасается губами к его губам, даря медленный тягучий поцелуй, от которого у обоих сбивается дыхание. Или может, причина в паре, который заполнил всю ванную комнату, мешая дышать.       — Тогда почему ты целовался с другим? — спрашивает Тэхён, поглаживая его щеку, когда они размыкают поцелуй через пару минут.       И этот вопрос приводит Чонгука в крайнее недоумение.       — Что? — разомлевший парень резко отстраняется от Тэхёна и с трудом разворачивается к нему, вставая на колени. Он непонимающе смотрит на Кима, который, судя по взгляду, уже жалеет, что задал этот вопрос. — Что ты имеешь в виду?       — То, что говорю. В тот вечер я отошел поговорить с Сыкваном, а когда вернулся, ты уже обжимался с кем-то.       — Я не целовался, — говорит не очень убедительно Чонгук, потому что у него были пробелы в памяти после того вечера. — Точнее, я не уверен в этом. Я помню только то, как подслушал твой разговор с Суён, когда ты говорил, что хочешь сегодня кому-то признаться в чувствах. И я надеялся, что этим человеком буду я. Но когда ты ушел с Сыкваном и долго не возвращался, я подумал, что речь была о нем. Поэтому и напился. А дальше уже не помню. Чонгук расстроено смотрит на Тэхёна, встречая его потрясенный взгляд.       — Сыкван помогал мне организовывать поездку. Я хотел сделать сюрприз, снял домик и собирался тебя пригласить в случае, если бы ты ответил взаимностью на мое признание. Но, когда увидел тебя с другим, так разозлился, что сразу принял предложение из Америки. Отказаться я уже не мог, даже когда Чимин выяснил у тебя, что ты ничего не помнишь, и сказал мне, что это была случайность и нам просто надо поговорить.       — О боже, — стонет Чонгук, утыкаясь лбом в плечо Тэхёна. — Мне он говорил то же самое, но я был так зол, что не стал слушать. И из-за этого мы потеряли два года. Я идиот.       — Мы оба идиоты, — фыркает Ким, и Чонгук отстраняется, заглядывая ему в глаза. — Это уже неважно. Главное, что сейчас мы вместе. И кажется, собирались кое-чем заняться.       — Да, — выдыхает ему в губы Чонгук, чувствуя, как от томного взгляда Тэхёна снова начинает заводиться. — Только я не готов к проникновению.       — Ничего страшного. Есть много способов доставить удовольствие, — шепчет Ким, прежде чем вовлечь Чонгука в поцелуй.       В этот раз он отличается от других. Они целуются жадно, сплетают языки, когда Чонгук проникает в горячий рот Тэхёна, обхватывая его за шею и садясь сверху на бедра. Он чувствует, как твердый член оказывается между ягодиц, и потирается ими об него, продолжая вылизывать небо Тэхёна и постанывая от этого. Они торопятся, целуются рвано, сталкиваясь периодически зубами, но не обращают на это никакого внимания, наконец-то добравшись до желаемого.       Чонгук всхлипывает, когда ощущает, как ладони Тэхёна обхватывают его задницу и крепко сжимают упругую плоть, даря слегка болезненное наслаждение. Чон подается вперед, слегка приподнимается, касаясь членом напряженного пресса Кима, и целует еще глубже, словно пытаясь слиться с ним воедино. Член болезненно пульсирует, когда он проезжается им по животу Кима, и парень отстраняется назад, задевая твердый орган Тэхёна, отчего тот громко стонет. Чонгуку так нравится этот звук, что он продолжает покачиваться, елозя ягодицами по всему стволу, и в какой-то момент Тэхён не выдерживает, сжимает сильнее бедра Чонгука и отстраняется от губ, тяжело при этом дыша.       — Постой, — Тэхён прижимается лбом ко лбу Чонгука, пытаясь отдышаться. — Давай не так. Хочу кое-что попробовать.       — И что же? — заведенный до предела Чонгук лижет его губы и слышит тихий рык, который отдается приятным томлением в паху.       — Встань в полный рост, повернись ко мне спиной и упрись руками в стену, — командует Тэхён.       У Чонгука загорается взгляд, когда он понимает, чего хочет Ким. Он торопливо выполняет сказанное, немного прогибается в пояснице и вздрагивает, когда Тэхён всем телом прижимается к нему, руками проводит по бокам, по ребрам и выше, заводя их вперед, и касается сосков, слегка выкручивая их. Чонгук от этой стимуляции выгибается еще больше и громко стонет от того, насколько болезненно-приятно ощущаются прикосновения Кима. Он всегда любил такой контраст в постели, а Тэхён будто прекрасно знает об этом.       — У тебя есть смазка? — спрашивает Ким, и Чонгук отрицательно мотает головой.       — Возьми гель, — тихо выдыхает Чонгук, упираясь ладонями в стену. Его уже ломает от того, насколько ему хочется получить хоть какое-то прикосновение к члену, но он терпит, не трогая его сам, потому что уверен, что кончит в тот же момент.       Тэхён протягивает руку и берет с висящей в углу полочки гель для душа. Выдавливает немного на руку, смазывает свой член, а затем проводит рукой между ног Чонгука.       — Сожми ноги покрепче, — шепчет он на ухо Чонгуку, прикусывая мочку, и с уст Чона срывается всхлип.       Чонгук послушно выполняет то, что ему говорит Тэхён, и напрягает все мышцы, когда чувствует, как парень толкается между ног. Он шипит, когда Ким впивается пальцами в его бедро, а затем громко стонет, когда тот прикусывает его за загривок, отчего Чонгука буквально простреливает от возбуждения, а затем свободной рукой наконец-то обхватывает его изнывающий член. Он медленно проводит от основания до головки, аккуратно размазывая по ней предэякулят, а затем осторожно проталкивает свой член дальше, дыша тяжело и громко.       — Боже, — сипло произносит Тэхён, начиная двигать бедрами, сначала не спеша подаваясь назад, а затем резким толчком вперед, заставляя Чонгука поскуливать от нетерпения. Каждый раз, когда Ким толкается до упора, его крупная головка приятно давит на промежность, и Чонгуку в этот момент настолько хорошо, что он боится представить, что же будет, когда член Тэхёна окажется внутри него. Возможно, он просто умрет от наслаждения.       — Тэ… да… еще, — Чонгук стонет в голос, когда Тэхён начинает быстро водить рукой по его члену, при этом все интенсивней толкаясь между его ног. У Чона уже мышцы горят от напряжения и ноги все норовят подкоситься, но он продолжает сжимать бедра, чтобы и Тэхёну было так же хорошо, как ему. — Пожалуйста…       У Чонгука сбитое дыхание, Тэхён за спиной дышит не менее тяжко, но продолжает толкаться, отчего пошлые звуки шлепков разносятся по помещению, возбуждая еще больше.       — Давай мой хороший, кончай.       Ким чуть сильнее сжимает ладонь на члене Чона, прикусывает того за плечо, и Чонгук громко стонет, выплескивая сперму на стену. Его член пульсирует, пока Тэхён продолжает водить по нему, выдавливая все до капли. Парень чувствует, как подрагивает Ким, как усиливается хватка на бедре, и, кажется, готов кончить еще раз после того, как слышит оглушительный стон Тэхёна, который делает последние фрикции, размазывая свою сперму между ног Чонгука, и замирает, утыкаясь лбом между его лопаток.       — Черт, кажется, я сейчас упаду, — выдыхает Чонгук, ощущая, как подрагивают его бедра.       — Потерпи, я сейчас тебя обмою, и пойдем в постель.       Тэхён аккуратно придерживает Чонгука за талию, приводя его в порядок, затем усаживает на бортик и быстро смывает следы их страсти с себя. А потом помогает добраться до спальни, где они заваливаются на широкую постель и крепко обнимаются, неторопливо целуясь. Про ужин никто и не вспоминает, сейчас им так хорошо и уютно, что даже не хочется покидать постель.       — Кажется, мы пропустили Новый год, — говорит Чонгук, когда очередное поздравление, пришедшее на телефон, заставляет его на секунду отстраниться от Тэхёна, и он замечает, что уже первый час ночи.       — А по-моему, мы прекрасно его отметили, — ухмыляется Тэхён, нависая над Чонгуком и целуя его в губы. — Мой лучший Новый год.       — И мой, — Чонгук зарывается пальцами в волосы Тэхёна, притягивая его к себе, и тягуче целует в ответ до тех пор, пока у них не заканчивается дыхание. Но как только Ким отстраняется, в голове парня возникает мысль, которую он отгонял весь сегодняшний день. — А что дальше? Ты вернешься в Америку?       — Нет, — Тэхён качает головой и ярко улыбается. — Там меня больше ничего не держит. Все, что мне нужно, находится здесь. Ведь мой Санта исполнил самое сокровенное желание и дал то, чего я так долго хотел.