У хозяйки вкуснее

Рядом со своим драгоценным питомцем-партнёром не стоит лишний раз отводить взгляд от вкусняшки. Тут и простой человек может умыкнуть, что уж говорить про очаровательную субстанцию красных цупалец, белых зубов и чёрных глаз, которая человеком только притворяется, и совсем не стесняется использовать преимущества истинной формы… …но даже так, Гектор ещё может стать истинным джентльменом. И научиться не брать без разрешения! Прямо как сейчас, когда она поймала его на самом-самом горячем, и едва не лишилась десерта. А ведь она заглянула в телефон лишь на мгновение — и вот, пожалуйста, щупальце Гектора утянуло тарелку из-под носа. А ведь специально не стала тирамису брать, потому что вкус уже приелся… — Гектор, — сказала она мягким, но таким строгим тоном, что щупальце замерло, а мощное мускулистое тело его обладателя сжалось. Но этот трюк её не обманет. — Убери. Его лицо скривилось, будто он пытался сдержать улыбку, но на коже, не скрытой бинтами и одеждой, начали появляться рты, которыми он правильно управлять уже не мог. А его глаза заблестели — вообще все глаза, которые появились почти одновременно. А ярче всего горел глаз на щупальце, которое так близко оказалось к заветному тортику. Становилось больно от того, что этому блеску придётся угаснуть… Но у неё было верное, верное средство, которое обратит на себя абсолютно все его глаза. И тогда из-под них получится умыкнуть что угодно. Она коснулась щупальца, притянула его к себе и поцеловала в самый-самый глаз. Ей даже не нужно было поднимать свои, чтобы увидеть (и услышать), с каким восторгом на неё смотрят остальные… И совсем не обращают внимания на руку, которая возвращает десерт на законное место. Но это помутнение продлилось совсем недолго, и вскоре Гектор осознал, чего лишился. Но у него было, чем ответить. Он состроил самое милое лицо, на какое был способен (что при его телосложении, на самом деле, большой труд), а глаза на щупальцах попытались смотреть с тем же выражением. Особенно умоляюще смотрел глаз на щупальце, которое было к тортику ближе всего. Только монстр не исполнил бы каприз его обладателя. А хозяйка, конечно, не монстр. — Прости, Гектор, — сказала она, откусив кусочек прямо у него на глазах. Она во много раз хуже. Но даже такое чудовище не могло остаться равнодушным, когда его самое дорогое на свете существо поникло и загрустило. Впрочем, его реакции стоило ожидать, так что у неё давно был готов подарок. — Эта сладость тебе больше придётся по душе, — достала она из холодильника тирамису. И глаза Гектора загорелись радостью, как будто он вовсе не грустил. А он сам — покраснел, когда его поманили пальчиком. — Сейчас будем кушать. Здоровенный муж, способный размотаться на множество щупалец и поглотить весь мир, собирался присесть перед ней на колени и съесть с ложечки любимый десерт. Одно созерцание этой картины могло заставить сердце трепетать. Но он в последний миг отвернулся. — …прости, Гектор, что обидела тебя, — вздохнула хозяйка. — Пойми, ты ещё не до конца… Адаптировался к этой форме. Ты не сможешь ощутить вкус, как я. Но он помотал головой, а после заглянул ей в самые глаза: — У тебя… Вкуснее… Всё… — раздался хриплый голос. Хозяйка даже вздрогнула, не ожидая, что он уже научился произносить слова. Ну где ещё можно найти такого умницу?! И, конечно, он достоин награды. Тогда она нарочно неаккуратно откусила угощение, да так, что на губе остался след. Видеть, как Гектор смущается, было ещё большей отрадой, чем предвкушать, как закончится эта шалость. — Ох!.. Я такая растяпа!.. Гектор, не поможешь ли ты мне… Умыться? И, судя по его хитрой улыбке, он всё прекрасно, прекрасно понял. А научить его не брать ничего без спроса можно и в другой раз.