История маленькой жизни

Я падаю вниз. Нить судьбы тихо трётся

Об острые камни на стенах колодца.

Никто не дал руку, когда поскользнулся,

Чтоб я глубину мерил линией пульса.

И вся моя жизнь - лишь бесцельные ссоры,

На ужин десерты из яблок раздора.

Ты вечно молчишь, а я вечно тревожусь,

И каждый твой взгляд пробирает до дрожи.

А ныне - лишь прах... Горький творческий кризис,

Когда я уже упаду вниз с карниза?

Тревога, бессонница, новый восход,

Дворами петляет мой путь до ворот.

Ворот, за которыми плещется бездна,

Что примет меня так тепло, безвозмездно,

Заключит в объятья, поможет заснуть,

И к свежей могиле укажет мне путь.

Хоть нету идей, нет мечты и движенья,

Почти догорев, я подкинул поленья.

Так трудно писать, продираясь сквозь страх,

Всё, что не сгорело, я прячу в словах,

Которые больше никто не услышит.

И шепот надежды всё тише и тише,

Он просит в стихах тень надежды найти

Чтоб быть с тобой рядом. Чтоб путь осветить.

И вновь я пишу эти пресные строки,

И вновь их стираю в бессонной тревоге.

И снова зефир, но за ним грядёт шторм,

И я, в тщетном поиске смыслов и форм,

В порезах увижу не кровь, а чернила.

Сомнения сердце поднимут на вилы,

От них я б сбежал, но повсюду стена...

Я шрамам присвоил людей имена,

Хоть так не забуду о трёх вечных музах,

Для коих всегда был лишь давящим грузом,

Они - мои мойры, и ты среди них,

Спасибо, что вновь вдохновляешь на стих.

Последний рассвет над бушующим морем,

Родит в душе тихое жгучее горе.

Я сердце пронзил; Сейчас боль не беда,

Тревожно, что море в кровавых следах.

И вскоре на запах сплывутся акулы,

А я на плоту просто сгорблюсь сутуло

И буду смотреть как те рвут мою плоть,

Не в силах обиду и страх побороть.

Историю маленькой жизни пишу я,

Но искренность вновь растворяется в шуме.

Коль кончились силы, а выхода нет,

Я буду писать, ведь в стихах сокрыт свет.

Всё лучше забвенья. Мечты спину горбят.

Ну да, песок замер, но лишь в нижней колбе

Песочных часов. Под разбитым стеклом

На насыпи времени строю свой дом.

И память смеётся, клеймя скорбью душу,

Она меня вскормит, а после задушит.

Став острою льдинкой, замёрзла слеза -

Такие же были у Кая в глазах.

И верно сказали - глаза правда колет,

Мне холодно, страшно, но нет больше боли.

‌Не знаю, когда придёт день моей смерти...

Так странно лежать на холодном паркете

И ждать, когда мир постепенно померкнет,

Хоть звёзды погаснут, не будет и терний.

Прошу, принеси эдельвейс на могилу,

Когда я утрачу последние силы.