Скорбь Кащея

Тихий вечер окутывает кладбище своим спокойствием. Идёт снег, создавая мягкий хруст под ногами. Вдали слышались приглушенные звуки городской суеты, но здесь, на кладбище, всё иначе. Парень одиноко стоит перед одной из могил в окружении тишины. В глазах отражается боль и непринятие. Он предупреждал. Он боялся и знал. Медленно опустившись на колени перед плитой, Кощей прикоснулся к холодному камню. Пальцы скользнули по гладкой поверхности, будто он хотел снова ощутить прикосновение того самого человека, что мёрзнет в ящике. Первая слеза незаметно скатывается по щеке, а в груди шквал эмоций: горечь потери. И ничего больше. Он не размышлял о том, как всё началось, о том, как они встретились и стали слишком близки. Самое страшное случилось позже. Последнее, свежее и болезненное. В тот момент секунды казались вечностью, глаза не отрывались друг от друга ни на секунду, они оба разгорячены после очередной ссоры. Наконец, Кощей шагнул вперёд, переборов свою гордость. Его рука легла на щеку Вовы, призывая к спокойствию. Словно кот, Адидас ластится к его ладони. Любому дураку понятно, это — всё. Так не может продолжаться вечно, но пока есть возможность, ею нужно пользоваться. Этим и руководствовался Кощей, каждый раз принимая друга под крыло. Возможно, Суворов знал, что это — их последняя встреча. Последний поцелуй, последнее проведённое время. Он чувствовал. А Кощей — нет. Каждый миг, каждый поцелуй, каждое прикосновение были живы в его памяти. Он не забыл ни одной детали, ни одной эмоции и ни одной, сука, ухмылки на красивом, вечно побитом лице. Кощей говорил, словно Вова мог слышать его слова. Он рассказывал о своей нынешней жизни, о том, как ему паскудно и тяжко, особенно — после его ухода. Прошло всего несколько недель. Минуты тянулись невыносимо долго, пока он оставался на могиле, продолжая разговаривать. — За тебя, Вов, — произносит парень, делая желанный глоток. Он не бросил пить. Лишь больше заливает горе, не в силах смириться с потерей, но это не помогает. Наконец, когда последняя капля была выпита, а сигарета выкурена, Кощей осторожно встаёт с колен. Глубокий вдох. — Прости, Вова, что не уберёг. — Пацаны не извиняются, Кощей, — Адидас подходит вплотную, сверкая глазами, — А для тебя, кучерявый, я всегда буду рядом. В такие моменты Кощею хочется верить, что он настоящий. В угаре много чего чудится. Но Вова — постоянно.