Alienation

Тёмный вечер в не самом благополучном квартале тихо свершался, медленно переступая в ночь. Я отсчитал время по старому, хотя уже пару окольцовок, проживал вне земного поля зрения. Стою на рампе, прикуривая сигарету, которую уронил ранее. Ною, спустя минуту, впустую тряся зажигалкой. Заряд в батарее есть, но пламя тухнет быстро, как вспыхивает, что вызывает раздражение сравнимое с песком в глазах. Я вновь обжёгся. — Да, доебало всё. Этот час ознаменован неудачным стечением обстоятельств. Никакого результата. Потому, я наскоро откидываю первую и беру следующую из пачки. Чистая, сухая сигарета, даже фольга блестит над фильтром, а зажигалка старая и не моя. Чья же, Морти? Я опять вопрошаю себя об этом. Вообще, уже ничейная, потому что хозяин оставил её. Беспардонно забыл на перилах, как не самую важную деталь в своей жизни. Я недолго кручу её в руках и убираю под сердце. — Если попросить его прийти или просто отдать, как предлог. Я пришёл, чтоб отдать тебе... – репетирую я свою речь, как перед зеркалом. – ...оставил у меня. Можешь забрать. Сам раскурил вторую новую сигарету, ставшую легкой подменой прошлой. Не хватает только его присутствия здесь. Я закрываю глаза и тянусь к пачке. — Куплю тебе зажигалку, когда полетим до S-for. Держи, если хочешь, – словно чувствую его рядом, когда произношу. – Подкури от моей. Год назад на этих словах, он бы подошел и взял моё лицо в свои ладони. Я остановил себя тут же. Нет, нельзя мне думать о таком. Он больше не придет, да и я не появлюсь на его пороге. Вообще, я поимённо знаю с кем он проводит время теперь, после меня. Я оглядываюсь на пустое пространство. — Знаю, взял какие были. Не было там твоих, – я давлюсь слезами и дымом, прошу закашливаясь. – Расскажи мне, что нибудь. Да, без разницы. Пустота молчит, но я упорно продолжаю представлять его. Мозг, порой, выдаёт за необходимость проводить сеансы психотерапии в ду́ше или на рампе, как сейчас. Это удовлетворение социализации. Вера в то, что меня ещё можно любить. Мне достаточно рассказывали, как можно делать это. Досконально показывали в каких позах и чего это сто́ит. Одно слово – любовь, вертится у меня на языке. — Знаешь, у меня всё хорошо. Сплошные дела, заказы. Да, редко выходит остаться так... просто жить я имею ввиду, – мыслей много и я проматываю до сути вещей. – Вот, задумывался ли ты, почему большинство эмоций изматывающие? Они не придают блеска жизни, скорее способны заколебать, меня например, своей интенсивностью. Нельзя, ведь, убежать от собственных ног. Но, можно, как чистый разум думать, строить и не иметь отклик от тела или абстрактно мыслить. У тебя не будет конкурентов если... ты, блять, "Solaris" читал? Планета была сплошным организмом. Вот, кто с тобой может конкурировать и в чём? Никто не способен, даже приблизиться к пониманию этого разума. Это проблема – понимать намерения и мысли. Если ты не способен иметь коннект непосредственно с мозгом, то это неизбежно порождает абстрактное видение, чтобы предугадывать. Самое время вести рассуждения, заболтать себя, чтобы забыть совсем к чему всё это вело. Затем, вспомнить очередную историю из прошлого и жить, будто нечто обрадует меня сильнее. Пусть прошлое и было для меня когда-то несбыточным будущим, я перестаю верить в лучшее со временем. «Иногда выигрываешь, иногда учишься» – он часто говорил мне. И сейчас бы, я уверен сказал. — Мы поменялись вопреки природе. Теперь, мы стараемся не строить ожиданий. Жить одним днём, лишь бы не расстроить себя. Потому что будущее не монолит, а река, которая меняет своё направление в зависимости от дохуя факторов. Я, вот, тоже мыслями раньше грезил, каким всё будет, – я выкинул столб сгоревшей бумаги, державший между пальцев. Мои губы дрожали. – Не будет. Звук моей айки невыносим. Я сделал всё, чтобы не думать, не спать, не бодрствовать в спокойствии, переключившись на сплошную погоню за чем-либо. Интерес заставил меня прочитать пришедшее уведомление. «Пиздец, мне нужно идти» - я думаю. Сайт знакомств, как нечто постыдное, что я прячу от своей абстракции прошлого партнёра. Не могу назвать возникающее чувство предательским, скорее я хочу отмыться от содеянного. Сырость и мерзость цитадели, только подначивала окунуться в разврат или ощутить лёгкость бытия не имея принципов. Выпить и славно заняться сексом в одной из комнат, а лучше прямо за стойкой, не отходя от стакана. Не помню откуда пошло, но я назвал это «забыться проходимским сном», когда реальность, уже, не имеет значения. — В последнюю встречу, я крепче бы тебя обнял. И поцелуй последний был смазанный, я слишком торопился, – я произношу на одном дыхании, влетая в комнату. Он исчезает за моей спиной, словно столб дыма. Наваждение уходит и я остаюсь один в пустом доме, погружённый в сборы, будто и не было той минутной слабости, какую может позволить себе любой одинокий человек. Я заметно опаздываю, судя по анимации, стемительно сменяющих друг друга фаз планеты на часах. Выбираю вещи и забиваю ими сумку на скорую руку. Внешность, тоже немаловажный аспект, хотя я с детства имел некоторую харизму, позволявшую без труда завоёвывать внимание. Оружие беру с собой, не забыв проверить патронаж перед запаковкой. Сразу, нервирует мысль о количестве действий, которые я совершаю ради быстрого перепихона. Как мало они, по сути, имеют значения, когда летишь выжатый после действа домой. Сон, тогда, одолевает до самого полдника, а после близится вечер, и я перечёркиваю ещё один день из жизни. — Буду дома к ужину. Не забывай поесть, что я приготовил, – крикнул я с порога, скорее по привычке, чем намеренно представляя его. – Блять, я... – тут же бросил это дело, наспех закрыв дверь. Я сижу в аппарате, который медленно везет мое тело в отель. Там я лягу и связавшись с очередным недоноском, наконец, засну. Это меня удовлетворит и пускай на короткое время, я смогу забыть о своих социальных потребностях. Наши роли будут сыграны, если стану на время покладистым. Я не подавал себя мудаком по жизни, скорее делал как чувствовал, как того хотел. Так же ровно, как и все хотел быть востребован в обществе, иметь своё окружение по интересам и посвящать себя тому, в ком вижу ценность. Потребности по пирамиде Маслоу – это, когда твоя третья ступень оказывается лестничным пролётом между этажами, а не важной для других частью. Они запачкали меня грязными ботинками и пеплом, оставив вредной привычкой в далёком прошлом. Можно быть непринятым обществом, либо потому что ты дурак, либо от того, что ты непризнаный гений. И я боюсь, что дурак, хотя за собой такого не замечал. Я пролетел половину пути, но меня, уже, ожидают. Нужно встретить одного человека на входе. Я повторно взглянул на фотографию, чтобы понять как узнать его в толпе одинаковых цитадельских лиц. – Мягкие черты лица, - я подметил. – Совсем не такие как нужно. Я опускаю взгляд и вздыхаю. Что теперь остается? Доедать за другими и подстраиваться под реальность, а не иметь на руках варианты, играющие в долгосрок. Мой Рик хотел, лишь тепла и послушания (всё зачем он взял меня), но, как Морти, я не способен был дать ему и этой мелочи. Я не тот, кто способен подчиниться. Ведь, если я умён и хочу повести себя соответствующе - по умному, то пусть будет так. Придётся общаться со мной, то есть настоящим, а не тем, кого я могу сыграть. Я не стал контролировать каждый свой шаг, чтобы не сделать отношения игрой в имитацию. Словно девушка не способная быть женственной. Теперь делаю вид, что не придаю особого значения, хотя, буду честен, это подтачивает меня изнутри. Мне говорили, что я на глубочайшего любителя. И всё осталось бы хорошо, если бы не заставило сомневаться в себе раз за разом. Мне упорно названивают. Настойчиво так, звонят на кнопочную айку, но даже проверять я не намерен. Потираю руки и хватаюсь за руль, когда машина влетает в стратосферу. Один лёгкий манёвр и я целую землю у входа в отель, где стал постоянником. В отель у входа которого назначена встреча. Он ждёт меня. Взрослый худощавый мужчина стоит напротив меня, низкого пацана, мнущего ключи в мокрых ладонях. — Ты, – я начал, но был не в силах закончить мысль. Он кивнул в подтверждение, мол «я, так и есть». — Рад, - кратко приветствал он, но на лице не показалось даже улыбки, в подверждение слову. — Крис. Полностью Крисис Грей. Формальности все в договоре. Бумаги о твоей ответственности подписаны, так что плата за опоздание, как за полный сеанс. Грубость с налётом скупости. Всё это оставляет в душе чувство брожения. Я почувствовал себя мокрым щенком и спрятался, как от дождя под кровлю, в похуизм. Но с ним можно работать, если опустить детали. Работа, вот, как я это называл. Неловкость испарилась тут же, под его протянутой рукой, которую пришлось пожать. – Смит, – я, тоже был краток. Мне нечего стесняться в представлениях. – Для меня будешь Риком. – С чего это? Если не устраивает, нужно в договоре менять... – Я заказчик, - обрываю я его. Он замолкает, заметно хмурясь. Возмущения последнее, что я хочу слышать. Рик на ближайшие пол часа. Большего мне и не нужно. Я приглашаю его первым и придерживаю дверь, стараясь согреться в зале. Теперь чувствуется, сколь же окоченело моё тело в тонкой куртке. Я быстро дышу на ладони и вваливаюсь в лифт, позволяя партнёру нажать этаж. — Что, холодно тебе? - задал он мне вопрос без особого азарта. — Грейся, там тепло наверху. Он не стал медлить, как и в начале, когда подал мне руку первым. В мгновение притянул к себе и запихнул мои руки под одежду к голой коже. Я пересчитал его рёбра, прислонившись к углу лифта. Тут же был втянут в обьятия, переросшие в борьбу двух напряжённых тел, и тихо, почти мученически простонал, когда весь нанесённый парфюм с шеи оказался вымыт его языком. Казалось, так просто, но я оказался обезоружен перед ним. Парой жестов, он добрался до мякоти и вкусил суть, как бы я не силился остаться непреклонным. — Давно у тебя не было. Он не спросил, а сразу утвердил это, как факт. Может, сразу знал, что я не признаюсь сколько времени здесь не появлялся. Кивок и смущённый отворот к дверям, чтобы скрыть возбуждение, наоборот выдали меня, и оставшиеся пару секунд подъема, я улавливал смешки за спиной. В номере я стал, уже, спокойнее. Пульс стал ровным и колени не тряслись от страха, как то было в запертом пространстве два на два. Не многое поменялось и сейчас, когда партнёр закрыл дверь, но номер был просторнее и вселял уверенность в мою неподступность. Я огляделся. Уютное убранство было подчеркнуто неоновыми вставками между кроватью и полом. Яркий зелёный свет, лившийся оттуда пробуждал во мне желание чем-нибудь перекусить. Моё горло сжалось от жажды. — Ничего не принимал? В плане трава, порошки, – выспрашивал я дотошно, чтобы узнать до деталей всё, что волнует. — Так принципиально для тебя? — Да, так и есть, – его вопрос вызвал бурю агрессии, которую я однако сдержал. Он только помотал головой и улёгся на диван в ожидании меня, когда я предприму какое-нибудь действие. Я всегда не любил пассивность и лезть в одиночку, привлекая внимание. Но, сейчас, волна предвкушения внутри, сгладила этот момент. Лифт, в котором каждая моя клетка желала разворота событий, привычно сменится ванной, где я, чуть остыв, вернусь к рабочим моментам с холодным без отвращения рассудком. — Пойду я, – информируя его, я удаляюсь к двери. Не спеша раздеваюсь по пути, скидываю ботинки у входа. Он, успевший залезть в сенсорник, благополучно забыл про меня и, уже набирал текст кому-то другому, более его интересовавшему. «Ему ведь не впервой. Тоже, просто работа» – Я подумал о других клиентах, том количестве людей прошедших через его постель. Требования к опыту в данной сфере обычно были высоки. Стоя в душе, под холодной водой я с неожиданностью для себя перебрал все варианты грядущего, тем самым готовя своё тело к чужому. Нужно откинуть прошлое, трахнуться как в последний раз без памяти. «В лифте, - я припоминаю события, оглаживая шею. - Я даже не успел среагировать. Как он, блять, сделал так хорошо.» Вся аморальность места и времени возбуждала. Я стёр выделившуюся смазку, едва к себе притронувшись. Нельзя забывать о времени, которое я здесь упускаю, просто повторяя события доверху удовлетворявшие меня. И негодование росло вместе с тем, в большей степени от выказанного Риком превосходства и той вульгарщины, которую я стерпел. — Я будто его, блять, - говорил я, откровенно надрачивая себе. – Да, какая ему, нахуй, разница сколько у меня не было Рика. Делай, бля, дело своё молча. Я не рождён принадлежать был. На деле, парное существование давно прописано в законе. Я знал всё, принимая риски, ведь, за то, что я проворачиваю в отеле можно привлечь. Морти – это чистый продукт, товар не должный подлежать обмену. Малое количество партнёров, является лучшим для репутации, на которую я хуй хотел положить свой, чтобы только не видеть в себе раба союза. Стало грузно от собственных мыслей о плене, которому в определенном смысле подвержен каждый из нашего общества. Конечно, я имею ввиду общество М. Оно, состоящее из тех самых борцов за свободу или подчинённых, ещё высказывало мнения подпольно и в сетях о том, как ненавистно им противоположное общество Р, то и дело сжиравшее время для удовлетворения своих эгоистичных, недостижимых потребностей за счёт М. Но я знал Морти лучше чем кто-либо. Может потому и заметил, как раз за разом происходило одно – утром они честно боролись за свободы, а вечером незамедлительно оказывались в цепких лапах своих партнёров. И попробуй докажи, что такие вещи не происходили повсеместно, и, что каждый из них в постели не предавал своё мнение тут же. Такое есть, они откладывали его на полку до следующего утра. Ещё день совершал оборот и Морти делали непринуждённый вид, но вновь трахались с теми кого презирают. А в чём суть действий – за мир вы или идёте против? Тут, уж, простая закономерность – на члене нравится всем, кто бы с него не рыпался. Политика и бюрократия, общее свинство в парламенте доводило меня и я сдерживался, чтобы не кончить, представляя напротив чьё-нибудь премьерское ебло. Я не просил их себя любить, но заставлял относиться ко мне на равных, каждого кто брал меня в подчинение. И та кровь, которую я за себя пролил, приводила меня скрашивать одиночество здесь, в стыде за такую потребность. Я захлопнул за собой дверь, выйдя в общую комнату. От кондиционера повеяло холодом и я юркнул под одеяло в опустении. Очень мне захотелось отвлечься в чужой ласке, больше – полностью отработать деньги вложенные в сеанс. Я придвинулся ближе к телу, уже дремавшему рядом. Оно лежало по длине дивана, и размеренно дыша, пряталось от света, проникавшего сквозь щели жалюзи. Оставаясь таким же беззащитным, я мог бы и прихлопнуть его случайно, как комара, но мне то было не нужно. Стоило закончить начатое, за оставшееся в распоряжении время. Рик первый разрушил тишину. Открыв глаза, наконец, он нежно сказал мне: — За деньги я ещё никогда не спал, - в моменте мягко улыбнулся и как кот, потягиваясь, добавил. – Так, буквально. «Самодовольный ублюдок, блять» - успел оценить его я. Он придвинулся ближе, прильнув ко мне. Я почувствовал тепло его руки, расположившейся на моём затылке и когда, его язык, наконец, проник мне в рот великое противостояние М и Р перестало меня интересовать. Поцелуи чувственные, с желанием облепляли меня. Я оказался согрет и облюбован, как давно хотел. И эта прелюдия, тянущаяся словно мёд между липких пальцев, всё сильнее раскрепощала меня перед ним. Резкий разворот и посадка на его член сверху стали абсолютной феерией в моем мозгу. Я немного поёрзал, чтобы сесть удобнее. В голове промелькнула мысль о твёрдости той плоти, которую я в себя принял. Насколько идеально глубоко я заполнен. Он задал вопрос в тот же момент, вторя моим словам, по всей видимости ясно читавшимся на моём лице: — Достаточно для тебя? — Для меня маловат. Я наблюдаю недовольство на его лице и себе же улыбаюсь. Так легко отчитываться перед ним, сказать мол: «Да, большего мне и не нужно», было слишком простым делом, не занимавшим меня так сильно. Вновь он прижимает меня, облизывает шею, неровно дыша мне в плечо. Меня окутывает запах его шампуня и мятной пасты. Как же мне приятно это нежное нарциссичное существо, гладко стелющееся под моими движениями. Я всё наращивал темп, продолжая следить за его дыханием. Через пару минут я забыл и про это, просто глухо насаживаясь на член, витая в своих неопределённых мыслях насчёт времени – сколько было отведено нам на секс сегодня? По моим расчётам, всё уже должно быть завершено. Некая прострация захватывала меня сильнее, отвлекала от обстановки вокруг и теперь снятая комната и сам Рик, казались мне одной сплошной выдумкой. Мой мозг перестал отличать происходящее от обычного самоудовлетворения в своей постели любым предметом, едва подходящим для успешной замены живому. Настолько стыдливой была моя реальность, что получить оргазм оставаясь в ней, я бы не смог. «Я хочу кончить, сейчас. Блять, а как бы только сказать ему?» – пришло мне в голову к скорому окончанию. Я аккуратным движением перенёс его руку к своему члену, но он мгновенно заломал её, попросив слегка помедлить. — У тебя, ведь час был забронирован, а не десять минут. Мои щеки зарделись от таких слов. Я потрогал его плоский животик, залитый моей смазкой, и больше не смог оторвать от него взгляда. Растёр всё по рукам, пытаясь замести следы. Рик продолжил под моим смущением: — Ещё успеешь. Расслабься, позволь себе получить удовольствие. Тут же я оказался скинут на диван. Чужой язык плавно переключился с шеи на мой член. Я постарался не издавать звуков, но когда получил разрешение не скупился и на выражения в том числе. Приятно было видеть, как мой член долго утопает в его рту и затем уступает позицию яйцам на короткий срок. — Так побрился или у тебя, еще не растет? - спросил Рик, прервав процесс. Он вытер об одеяло слюну, позволив мне обсохнуть. Я пихнул его в бок ногой, обиженно, как дитё. Конечно, хотелось продолжения – закончить чужим ртом, затянувшийся между нами процесс и улететь домой. Я понимал, насколько славно будет снять своё напряжение сейчас. — Проси, - требовал партнёр. – Проси, чтобы я продолжил. — Своего добиваешься? По правде, мне тяжело препираться, когда кто-либо сжимает с силой мой член. Я старался не злить его откровенно и не терять достоинство в обоих смыслах. — Мне хватит, - ответил я не желая поддерживать эти игры в подчинённого. – Я кончу, так. — Как всегда, сам? – он ухмыльнулся. Вот она, в улыбке, его тяга контроля, та яркая власть в глазах, которую мне удосужилось разглядеть. – Я твои предпочтения учёл, что насчёт моих, Морти? — Каких твоих?! Он втиснулся между моих ног, наклоняясь надо мной. Я почувствал его запах вновь, разглядел синюю радужку глаз, пока его член насухо входил в меня. Больно, хотелось сказать, но меня придушили после того, как я открыл рот. — Твоя позиция, – он сказал. – Тебе же претит. Идешь против общества и нужно, чтобы тебя трахали? Поэтому ты никому не нужен, ублюдок. Грубо и сильно, меня держали достаточно, чтобы остались синяки, хуже всего – я не был против. Так, мерзко мне было от слов, действий. Я на своём месте по мнению общества и должен быть счастлив. «Я не всегда был одинок» – я подумал. Закрыл глаза и уверял себя в этом. – «Ничего не будет. Сейчас, я понимаю свой выбор» Я придвинулся к нему, подставляясь (и если остаться честным с собой), желая его члена. Отвратительно от этого действия. Страшно, что я не изменился, а может и всегда был таким самоволом. Я сморгнул пару слез, сам того не заметив. Рик вытер мое мокрое лицо ладонью, продолжая придушивать. Казалось, чтобы кончить мне нужно всего лишь вдохнуть пару раз и мы оба понимали это. — Не сложно просить, так ведь, Морти? – я кивнул и моя шея оказалась свободна. — Скажи, я тоже хочу кончить. — Это ничего не изменит. Я не смогу удовлетворить. Твои потребности, - отчеканиваю я, выделяя паузами всю суть слов. Но он совершенно не слышит и давно меня не слушает. Он дотошен и самоуверен до мозга костей; хватает меня за руку, чтобы удержать. Я скрываю, какую боль испытываю от его хватки. Рука, уже, белеет и я чувствую ускоренный пульс под его пальцами. Он зол откровенно и я на грани, следя за ним. Медленно положив руку на свою куртку, я ждал конца. Момента, когда мы оба будем готовы принять положение. — Блять, сделай свою часть. Сдайся, просто попроси. Нихера не будет тебе, сделай. — Я сделаю, – произношу я, вынимая из кармана оружие. – Но на моих условиях. Он отворачивается, завидев пистолет, приближенный к его лбу. Где его пыл теперь, я вопрошаю себя. Его рука на моём члене начинает двигаться аккуратнее, но не так быстро, как стоило бы. Пожалуй, хотелось уступить ему первое место. — Как ты протащил сюда... - он возмутился, но я перебил его тут же. — Не сложно, Рик. Нужно закончить начатое. Прошу тебя, продолжай. Я видел его смятение, когда неловким движением он огладил мои бёдра и тихо спросил: — Только, так у тебя получается? Несмотря на безукоризненность выражения на лице, мне казалось, я был в шаге от слёз. Он смазал свой член и вставил его вновь, вырвав у меня вздох, затем ещё раз. — Да, пожалуйста. Можешь внутрь, нормально. Просто, будь быстрее для меня. Рик кивнул, насколько я смог понять в темноте; одно, я чётко почувствовал — как холодный металл встетился с его горячим лбом ровно перед оргазмом. Тот контраст остроты и покорности, какого я добивался. Я сознался, лишь, что давно такого не чувствовал или, как мне этого не хватало и опустил руку. С минуту я удерживал ладонь парнёра в своей, перед тем как осмелиться открыть глаза. Тот, уже готовился к чему-то и выглядел, подобно льву перед прыжком. Практически безоружный перед ним, с пистолетом в руке, я обдумывал единственный вопрос: Как, с ним, теперь? — Как всегда. Я ответил себе же и, ловко встав на ноги, запихал ему ствол в рот глубже. Был слышен звук проглатывания; Рик, едва не впустил в глотку до конца. Вселенная затихла в ожидании, пока я не приму решение. Рик ждал, не рыпался. Запах секса и холод морозильной камеры продолжал витать в пространстве. В моей голове, звенящая пустота сверлила мораль. «Нет» – я подумал, с легкостью вытащив оружие. Я случайно вызвал у него рвотный рефлекс. Пришлось вскинуть голову, чтобы не видеть, как тот извергает свое содержимое на колени. — Убивать тебя гемор. Ты знаешь, – я дернул за угол, торчащий из салфетницы, и передал ему белый квадратик. – Я не хочу пачкать руки, Крис. Он посмотрел угнетённо сквозь меня, услышав своё имя, но все же принял презент; привёл себя в порядок, пока я одевался. Будильник на фоне издал звук — приятную, для пробуждения, мелодию. Все кончено, здесь. Каждый из нас в чём-то выйграл и проиграл. — Ты не как все, – произносит он мне в спину и обернувшись, я вижу его чистое лицо. – Свидимся ещё. — Видимо. Но я и не должен быть кем-то другим, – я улыбаюсь ему и иду к выходу. В моих губах, уже теплится сигарета, которую я был бы не прочь поджечь. Лифт – тёплая каморка, с которой всё начиналось и в итоге в ней же закончилось. Он спускает меня в холл, где я делаю первую затяжку табаком и выдыхаю, уже, на улице. Контакт с айки был удалён сразу. Нечего хранить старое добро, даже в памяти, но её я не тронул. Вот сигарета дотлела, во рту остался приятный осадочек и я безмятежен, как никогда.