Catch me I'm falling

17 января – День первый. Я одновременно любил и ненавидел онкологические отделения. Мне нравилось быть там с детьми, которых некому было выслушать, и с теми, кто вообще не знал, что сказать. Осознание того, что я могу помочь им в их бесконечном пути к выздоровлению поддерживало меня, когда я лежал ночью без сна, задаваясь вопросом, какого черта я должен делать со своей жизнью. Именно в отделении для больных раком я встретил Гарри Стайлса 17 января, серым вечером, который не обещал ничего впечатляющего. Я взял папку с его именем со своего стола и взвесил в руках. Она была тяжелее, определенно тяжелее других. У меня зачесались руки чтобы открыть его. Так хотелось посмотреть, что же там внутри, но я точно знал, что на первую встречу лучше идти без каких-либо представлений о человеке. Я вошел в его больничную палату со своей обычной жизнерадостной улыбкой на лице, готовясь встретиться со своим новым пациентом. Он полулежал в своей кровати, его ярко-зеленые глаза были прикованы к ноутбуку, стоящему у него на бедрах, лицо осунулось и побледнело. Его голову окружал ореол из каштановых кудрей, которые были слегка спутаны с одной стороны так, будто бы он спал на них. - Привет, - сказал я, прижимая планшет к груди и пытаясь показать дружелюбие. – Я Луи. Он не двигался, едва моргая. Лишь через минуту ответил: - Привет. Ты здесь, чтобы мне стало лучше? Меня это не остановило, я уже сталкивался с подобной реакцией раньше. Я уже давно знал, что, хотя все хотели, чтобы их выслушали, никто на самом деле не хотел открываться сам. - Я просто пришёл поговорить с тобой. Если бы я смог помочь тебе – это было бы просто приятным… побочным эффектом. Он поднял глаза на меня, его лицо по-прежнему ничего не выражало. - Ты не первый. Я кивнул. Мой руководитель уведомил меня о склонности мальчика заставлять всех психологов бежать прочь, но мне хотелось думать, что я сделан из более прочного материала. - Да, я слышал, - я подошёл к его кровати, пододвинув стул. – Не против, если я присяду? Он пожал плечами: - Да пожалуйста. Я опустился в кресло, скрестив ноги перед собой, и стал рассматривать мальчика, пытаясь проникнуться к нему чувствами. Он старательно меня игнорировал, уставившись в экран ноутбука так, будто бы хотел прожечь в нём дыру. Он выглядел очень маленьким в куче одеял. Его сильные плечи казались такими маленькими по сравнению с многочисленными подушками и одеялом, обёрнутым вокруг его талии. В нем чувствовалось поражение, как будто он заглянул в будущее и смирился со своей судьбой. Он носил смерть как плащ, позволяя той проникать глубоко в его поры. - Может быть ты хочешь поговорить? Или мне просто посидеть здесь час? - спросила я непринужденно, опершись локтями о колени и не отрывая своего взгляда от его лица. Он что-то тихо пробормотал, медленно проведя пальцами по сенсорной панели. Я кивнул, принимая это за ответ. Если он не хочет говорить, я ничего не смогу с этим сделать, как бы сильно мне этого ни хотелось. - Хорошо, - я вытащил из сумки мою потрёпанную копию «Великого Гэтсби»*. Я открыл книгу на одной из потрепанных страниц, позволив себе погрузиться в часто зачитываемые абзацы. Впервые я прочитал это тогда, когда только начал изучать английский в школе. И был попросту поражен красотой метафор и тем, как слова сочетаются друг с другом, образуя что-то невероятное, будто поэзию. На полях, в книге, до сих пор можно увидеть мои пометки карандашом с риторическими вопросами, которые, очевидно, помогали мне понять роман лучше. Час пролетел незаметно. В полутемной больничной палате не было произнесено больше ни слова. Не могу сказать, что это была самая ужасная первая встреча с пациентом в моей жизни, но я всё же надеялся, что мне удастся поговорить с Гарри Стайлсом. Я встал, когда заметил что цифровые часы на тумбочке рядом с его кроватью показали 9 часов, запихнув книгу обратно в сумку. - Увидимся на следующей неделе, Гарри, - я немного улыбнулся ему. И уже собирался уйти, как он вдруг заговорил, едва шевеля губами: - Мне нравится эта книга. Я остановился, слегка застигнутый врасплох. - Мне тоже. Он кивнул. - Так мы мчались навстречу смерти в сумраке остывающего дня.* Я постарался сделать так, чтобы парень не заметил, как открыв рот я смотрю на него. Он только что процитировал книгу. Этот чёртов мальчишка, который до этого не произнес больше десяти слов, цитирует «Великого Гэтсби», как будто это самая нормальная вещь в мире. - Это прекрасно, - я, наконец, выдавил из себя, не понимая, что на самом-то деле прекрасно, но что-то определённо было, и это просто затуманило мой мозг. - Я знаю. Я ещё какое-то время смотрел на него, ожидая, что он произнесёт что-то ещё. Но мне всё же пришлось повернуться и выйти из комнаты, едва не забыв попрощаться. 24 января – День седьмой. Не уверен, что слова Гарри крутились у меня в голове целую неделю. Это было бы глупо. Я не ждал с нетерпением следующего вторника, не считал часы до 8 вечера. Когда я вошёл в его комнату, я почувствовал какую-то странную смесь надежды и жуткой нервозности. Гарри взглянул на меня, когда я вошел, но быстро вернул взгляд к экрану ноутбука перед собой, выражение его лица не изменилось. - Привет, - сказал я, сев около его кровати. Синий стул был достаточно жёстким, но всё же удобным для того, чтобы я мог свернуться на нём калачиком и свесить ноги. Он кивнул вместо приветствия и снова принялся за свою политику игнорирования самого моего существования. Я вздохнул. Кто сказал, что будет легко? - Может, мы поговорим в этот раз? – я спросил у него, надеясь, что он ответит. - О чём нам говорить, - он сказал так, что его слова прозвучали скорее как утверждение, чем как вопрос. - Ты можешь рассказать мне о себе, - предложил я, просто не веря, что он на самом деле такой, каким хочет казаться. Я смогу заставить его раскрыться, я уверен. - Кто-то не сделал домашнее задание, - он ухмыльнулся, кивая на папку в моих руках. - Мне не нравится быть предвзятым, хочу сам получить первое впечатление. Я бы предпочёл услышать это от тебя, - я ответил, стараясь не придавать голосу такого же оттенка, как и у него. У него был рак, ради Бога, ему позволено быть немного наглым. Мне показалось, что он удовлетворён моим ответом. - Что ж, позволь мне ввести тебя в курс дела. Ты здесь, потому что у меня депрессия, - он сказал это с такой злобой, с таким невероятным раздражением, будто бы он повторял эти слова миллионы раз и это ему надоело. – Потому что, очевидно, иметь гребаную опухоль мозга и оставшиеся шесть месяцев жизни в 17 лет – это то, чему я должен быть рад. - Никто не говорит, что ты должен быть счастливым, - ответила я, всем сердцем сочувствуя мальчику. Значит, шесть месяцев. Всего шесть месяцев, и его сердце остановится. – Но мне кажется, что ты сдался. Он посмотрел на меня, но его взгляд оставался невозмутимым: - Интересно, почему же так. Я закусил губу. - Это не важно, сколько лет или месяцев у тебя осталось. Главное, что ты с ними делаешь. - Ты ведь не знаешь, как это, да? Знать, что тебе осталось около 180 дней, пока ты ещё можешь считать часы до смерти? Знать, что независимо от того, что ты делаешь, это все равно произойдет? Я уже мёртв, Луи. Я умер в тот день, когда мне поставили диагноз, - он смирился, его огромные зеленые глаза наполнились огромной печалью. – Я потеряю себя, и никто ничего не сможет поделать с этим. Я медленно покачал головой, всё ещё несколько ошеломлённый его ответом. Я очень многое понимал о смерти, пусть не потому, что я умирал, а потому, что видел это снова и снова. Здесь всегда было множество людей, которые не имели ни малейшего представления о смерти, но я никогда не был одним из них. - С тех пор, как я начал заниматься этим, я видел смерть семи детей. Я могу назвать их имена, сказать, чем они болели, как они выглядели, и даже день, когда они покинули этот мир через заднюю дверь больницы, - я посмотрел на него, стараясь пробиться через его оболочку. Первый слой всегда был самым трудным, особенно у людей, которые так устали от всего этого. Но я очень надеялся. – Поверь мне, что если я говорю, что я знаю, что это такое, то это так и есть. - И на что же это похоже? – его губы были сжаты в одну линию, а взгляд был смело устрёмлен на меня. Я сделал глубоко вздохнул и ответил: - Это все равно, что наблюдать как кто-то утекает сквозь твои пальцы, даже несмотря на то, как сильно ты стараешься его удержать. Я не знаю, как это – умирать, Гарри, но я точно знаю, каково это – смотреть на человека, у которого останавливается сердце. Я знаю, что не могу спасти тебя, но будь я проклят, если не попытаюсь. Он склонил голову набок, а его голос вдруг стал низким и каким-то грубым: - Это словно… падение. - Что? – спросил я, так как не был уверен, что он сказал что-то. - Умирать. Это как падение, - он улыбался, хотя лицо не выражало никакой радости. – Ты можешь увидеть дно. И ты точно знаешь, что ударишься о него. Сильно. У меня перехватило дыхание. - Но это не значит, что ты не можешь наслаждаться падением. Он пожал плечами и откидываясь на подушку. - Я думаю, так и есть. Я подался вперёд на своём стуле: - Есть ли что-то, о чём ты хочешь поговорить? Он покачал головой, стараясь не смотреть мне в глаза: - Нет. Я встал, принимая его ответ. Самая худшая вещь, что я могу сейчас сделать – это давить на него. Мы уже получили небольшой прогресс на этой неделе, так что я уже чувствовал себя довольно хорошо. С Гарри Стайлсом будет не просто, но это не значит, что я не смогу сделать это. - Увидимся на следующей неделе, так? - Ты уходишь? – мне показалось, что я услышал некоторую нотку печали в его голосе. Но, возможно, я просто принимал желаемое за действительное. - Если ты больше не хочешь говорить, я не буду тебя беспокоить, - я улыбнулся. – Если ты захочешь о чем-то поговорить, пока меня не будет здесь, можешь попросить у одной из медсестёр мой номер телефона. Звони в любое время когда я тебе понадоблюсь. Он кивнул, не отвечая. Я уже почти вышел за дверь, как его голос остановил меня: - Хорошей ночи. - Хорошей ночи? – я не смог сдержаться и немного подразнил его. – Звучит так, будто ты воруешь мои продукты. Он пожал плечами, и его вялое грустное выражение лица перетекло в ухмылку. - Ну, я просто проверял тебя. Я прижал руку ко рту, не в силах сдержать вырвавшийся нарвужу смех. - Это совершенно недопустимо! - Я уверен, ты переживёшь, - его глаза словно искрились, и мне выдалась возможность увидеть мальчика, которым он был до этого: дерзкого и какого-то невероятно очаровательного. И тогда я подумал, что пусть это будет последняя вещь, что я сделаю, но я заставлю улыбнуться его вот так ещё раз. Я улыбнулся ему в ответ и сказал: - Хорошей ночи, Гарри. - Хорошей ночи, Луи, - он прикусил свою губу. 27 января - День десятый. Я проснулся в 2:35 ночи, потому что мой сосед Лиам тряс меня за плечи. Я посмотрел на него мутными ото сна глазами, не совсем понимая, что происходит. Он сунул мне в руки жужжащий телефон. - Прекрати оставлять свой чёртов телефон в моей комнате, - его голос звучал устало и раздражённо. - Извини, - пробормотал я, в душе веселясь от его раздражения. Я точно знал, что к утру всё пройдёт. Я нажал на зелёную кнопку принятия вызова, прижал трубку к уху и заулыбался, потому что Лиам чуть не скинул меня с кровати перед тем, как уйти. - Алло? Низкий и невероятно мягкий голос поприветствовал меня: - Я разбудил тебя, не так ли? - Всё в порядке, - это было причиной того, почему я всегда старался держать телефон на своей тумбочке. Быть психологом – это значит быть всегда на связи с людьми, которые в тебе нуждаются. И такие ночные звонки на самом деле – были совсем не редкость для меня. - Прости, но ты сказал, - он сделал паузу, и я услышал звук шуршания одеял на другом концу провода, - если мне нужно будет поговорить… Я сел, провел рукой по своим растрепанным волосам, взяв подушку и прислонив ее к изголовью кровати чтобы было удобнее. - Именно для этого я здесь. Всё нормально. О чём ты хочешь поговорить? - Я вроде как просто хотел услышать твой голос. Что-то тёплое буквально залило мою грудь, улыбка сразу появилась на лице. - Ну, вот я здесь. О чём же ты хочешь поговорить? - Расскажи мне о себе. Обычно я не рассказывал о своей жизни своим пациентам. Это не было каким-то правилом или что-то в этом роде, но они не часто спрашивали, а я не рассказывал. Но Гарри спросил, было поздно, и мне вдруг захотелось рассказать ему, прошептать свои секреты ему на ухо. - Я родился в Донкастере 24 декабря 1991 года. Гарри сделал нечто вроде «ммм», и я закрыл свои глаза, представляя, что он рядом. - Мою маму зовут Джей. А соседа по квартире – Лиам. У него есть девушка Даниэль, и он злится, когда я разбрасываю свою одежду по всей квартире. Да, я делаю это. Часто. Он усмехнулся. - Когда мне было 12... - я остановился, подумав о том, было ли это хорошей идеей говорить ему это. Я старался не говорить о том утре, когда врач пришёл к нам и сказал что-то моей маме шёпотом, а после она посмотрела на меня и заплакала. Я точно могу сказать, что это был одни из самых важных дней в моей жизни. Именно этот момент сделал меня таким, кто я есть сейчас. – Когда мне было 12, мне сказали, что у меня лимфома***. Я позволил словам на мгновение повиснуть в воздухе, чувствуя, что мой голос пересох до шепота. - Они обнаружили болезнь достаточно рано, но мне всё равно пришлось провести целый год в больнице. Я потерял все свои волосы. И стал весить около 98 фунтов****. Но я всё-таки не думаю, что я считал, что умираю. Даже когда я был лысым и уставшим, я никогда не сдавался. Я просто не мог, даже если моё тело сдавалось. Может, какая-то часть меня просто знала, что я смогу это выдержать, что я должен держаться. - И поэтому ты делаешь это? – медленно спросил он, и мне вдруг захотелось увидеть его лицо, прочитать эмоции на нём. - Да, наверное. Я просто хочу помогать. Я знаю, что не смогу спасти мир, но если я могу спасти кого-нибудь, хотя бы ненадолго, тогда все это стоило бы того. Я закончил, и между нами повисла тишина, наполненная лишь звуками нашего дыхания. - Я думаю, может быть, ты спасаешь меня, Луис Томлинсон - он пробормотал, и мне показалось, что моё сердце подпрыгнуло к горлу. Его слова звучали как обещание. Я пытался что-то ответить, но все слова умирали где-то на уровне глотки. Я сжал трубку в руке, выдавив из себя что-то вроде спасибо. - Ты ещё не читал мою историю болезни, не так ли? – его голос стал обычным, как будто он не представлял, какое влияние он оказывает им на меня. - Ещё нет, - я планировал прочитать это к следующей среде, ко дню, когда мы снова встретимся. - Прочитай, - я уловил сонные нотки в его голосе, как будто он балансировал на грани сновидений. - Хорошо, - я сказал это, мне было интересно, что я найду между этими толстыми страницами, так хотелось узнать, что же ещё скрывается в этой голове. - Луи? - Да? - Ты умеешь петь? Я сделал паузу, обдумывая вопрос. Раньше я участвовал в паре шоу, но не мог сказать, что мог считал себя певцом. - Немного. - Спой мне, чтобы я заснул. - Какую песню? – нужно было выбрать что-то мягкое, похожее на колыбельную. - Все, что ты захочешь, - в его словах была улыбка, теплая и почти осязаемая. В нем было что-то такое, что успокаивало меня, успокаивало мой часто измотанный мозг и приводило все в порядок. Я набрал в лёгкие побольше воздуха и начал тихо петь, стараясь не разбудить Лиама. Я чувствовал, как странно звучит мой голос на некоторых высоких нотах, но Гарри не возражал. Поэтому я продолжал.

Coldplay- Fix You

Когда ты стараешься изо всех сил, но у тебя ничего не получается, когда ты получаешь то, чего хочешь, но не то, что тебе нужно. Я позволил моим глазам закрыться. Потом я просто сполз вниз по подушке на простынь. Когда ты чувствуешь себя таким уставшим, но не можешь уснуть, застрял в обратном направлении. Когда слезы текут по твоему лицу, когда ты теряешь что-то, чего не можешь заменить, когда ты безответно любишь кого-то, может ли что-то быть хуже? Я продолжал петь, слова перешли в тихое напевание, когда я потерял счет фразам, и у меня не осталось ничего кроме моего обещания. Я не был уверен, как долго я лежал так, посылая маленькие частички себя по телефонной линии туда, в больницу, но когда я остановился, Гарри ничего не сказал. - Гарри? – я тихо спросил. Но ответа не последовало. Я слышал лишь размеренные вдохи и выдохи. – Хорошей ночи. Сначала я думал повесить трубку, но потом просто положил телефон рядом с собой на подушку и погрузился в сон под звуки дыхания на другом конце. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Сон забрал меня. * «Великий Гэтсби» - роман Фрэнсиса Скотта Фицджеральда. ** Фраза из седьмой главы «Великого Гэтсби». *** Лимфома - группа гематологических заболеваний лимфатической ткани, характеризующихся увеличением лимфатических узлов и/или поражением различных внутренних органов. **** 98 фунтов = 44,5 килограмм. * Строчки из песни Coldplay – Fix you.