сигарета под названием «жизнь»

Боль и холод в коленях медленно растекались воском по всему телу юноши, пульсируя уже даже в висках. Высокий силуэт чуть позади навевал страх на любого, кто окажется рядом. И собственный сын не являлся исключением. Скорее даже тот был первым в списке. Ведь глава семьи Фэлпс имел не малое влияние на свою родню. А про сына и говорить нечего. Ещё в раннем возрасте Тревис хотел быть похожим на отца, потому почитал его и во всем слушался. Но с возрастом глаза постепенно начали открываться на, казалось бы, очевидные для нормальных семей вещи. Постепенно от восхищения и уважения остался лишь страх, противостоять которому крайне сложно. Скорее даже невозможно. Но Фэлпс надеется, что и он когда-то уйдет вслед за чувством восхищения. «Эта молитва длится уже чёртову вечность.» – только и проносилось в голове юноши, что лишь искусно притворялся. На самом же деле голова Тревиса давно была забита другими мыслями. С того самого момента, как пару лет назад у доски в классе послышался спокойный голос новенького, что нарушил мирное пребывание Фэлпса в собственных раздумьях о предстоящих делах в церкви. Подняв свой недовольный и полный злобы взгляд, Тревис увидел его. Парня, что с того самого момента засел в голове. По началу Фэлпс думал, что новенький просто привлекает внимание своим необычным видом. Этот протез, под которым, похоже, практически нет нормального человеческого лица, оставалось лишь гадать насколько изуродовал его дробовик. И этот странный цвет волос... Слишком уж он выделяется среди их класса. Так ещё и ведёт себя как белый и пушистый. Делает задания, учится стабильно хорошо и не спорит с учителями. Слишком быстро они стали хорошего мнения об этом протезнике, жалея того. Кто знает, может именно жалость Сал и пытался вызвать у всех вокруг. Тревису оставалось лишь гадать. Потому знакомство у парней не заладилось с самого начала. При первом разговоре с Фишером Тревис лишь опустил парочку язвительных комментариев к его протезу, не ожидая получить достойного ответа от такого тихони. Однако, внезапно послышавшийся голос слегка ввел в ступор. Фэлпс уже точно не помнил, что именно сказал ему Сал, однако, прекрасно знал, что слова были не менее ядовитыми, чем его. Можно было подумать, что этот юноша был задирой не хуже Тревиса. На плане с раздражением это также вызвало и интерес. Хотелось больше провоцировать Фишера. Смотреть на его реакцию, на то, как юноша язвит в ответ. Ведь за протезом нельзя увидеть истинных эмоций. А вот гнев всегда искренен. Фэлпс был готов касаться даже самых болезненных тем. Лишь бы получить ответ и внимание к своей персоне от Кромсали. Это чувство Тревис по началу воспринимал как обычный интерес или же скрытую ненависть к фрику. Не часто ему отвечают столь смело. Да и в целом отвечают. Временами ему даже и выплеснуть эмоции некуда. А тут это чудо. Парень без лица. Ну чем не идеальная мишень. Но внезапно для себя же, Фэлпс стал понимать, что при возможности пообщался бы с Салом не только на языке матов. Удивительно, что подобная мысль вообще появилась у него в голове, словно выстрел в висок. Возможно, не будь у них такое знакомство, между парнями завязалась бы дружба. Только вот смысла об этом рассуждать нет. Назад не вернёшься и ничего не изменишь. Именно так всегда и считал Тревис. Но в голове перед сном все равно крутились различные сценарии развития их взаимоотношений. Мечты. Это заставляло злиться ещё больше. Не только на Фишера, но и на себя. Ведь со временем Трэвис пришел к выводу, что хотел бы быть не просто друзьями с Салом. Но старательно отметал эти мысли. Хотя и осознавал всю суть собственных чувств, начиная ненавидеть и себя и все вокруг лишь больше. «Бог меня покарает.. Это неправильно.» – первая мысль с которой парень просыпался и последняя, с которой засыпал. Продолжается это уже долго. И только совсем недавно, спустя несколько лет упорства, Тревис сдался. Он смог признать собственные чувства самому себе. Чувства к парню, которого задирает постоянно, лишь бы получить хоть каплю, хоть крупицу его внимания к своей персоне. Но все-же и этому мешают. Казалось бы, гениальный план, что может пойти не так. Ларри. Металлист с длинными патлами и тяжёлой рукой. Постоянно Джонсон крутится с протезником, разрушая "идиллию", что Фэлпс так старательно выстраивал все это время. Однако, помеха носит ещё и такие имена как "Эш" и "Тодд". Друзья Салли явно не хотят давать его в обиду. Вечно ошиваются рядом, не давая Трэвису и возможности заговорить. А если у того и получалось, то задира моментально был поставлен на место, если не кулаком Джонсона, то острым языком Кемпбелл. Из-за этого "общение" с Фишером практически сходило на нет. Трэвис было думал, что это к лучшему. Может удастся похоронить эти неправильные чувства. Глубоко, у самого ядра Земли и самому похорониться там же, лишь бы не быть «неправильным». Однако тоска съедала его мозг и поглощала мысли, унося в новые фантазии о счастливых невозможных днях рядом с голубыми волосами. Темная фигура медленно поднялась с места, вырывая Тревиса из раздумий. Он медленно открыл глаза и поднялся следом, направляясь по уже давно изученному маршруту.В кабинет отца. Там его ждала очередная гора церковных бумаг. Каждый раз одно и то же. Ничего не меняется. Жизнь проходит по кругу день за днём. Апатия и стресс уже давно вошли в привычку. Лишь дома, запираясь в своей комнате, Фэлпс чувствовал себя более менее живым. Он мог спокойно заниматься своими делами и давать волю фантазии, выплёскивая все накопившееся при прослушивании тяжёлой музыки в наушниках практически на полной громкости. Сам Фэлпс никогда бы не признался, что ему нравится подобный жанр как и тем самым "педикам" – друзьям Фишера. Отец бы сказал, что металл это музыка Сатаны. Кто знает, может он и прав. Только вот даже без этого элемента Бог все равно не впустил бы Тревиса в рай. Сколько бы времени ни прошло. Его мысли не чисты, а душа запятнана любовью к Салли. За это не только Бог не любит его, но и сам Тревис ненавидит себя. Себя и Салли. За то, как тот засел в его мыслях и сердце вот уже на протяжении двух лет. И не отпускает. Словно вцепился мертвой хваткой, до боли сжимая его в груди. И вот работа окончена. Ему, конечно же, не заплатили за добрые 4 часа разбора бумаг. Лишь кивок отца служил, так называемой, платой за труд. Но Трэвису плевать. Он лишь кивает в ответ и выходит из церкви, проходя по уже привычным коридорам широкими шагами. Тяжелые деревянные двери отворяются и в нос приятно бьет запах дождя. Казалось бы, в такую погоду стоит быстро пробежать до дома и укрыться от непогоды. Однако парня одолевает меланхолия. Он высунул руку с крыльца. Маленькие капли приятно обжигали ладонь холодом. Он поправил рюкзак и шагнул вперед. Нет, он не пойдет прятаться от весеннего дождя. Фэлпс направился прямиком в парк рядом со школой. Время все равно уже около восьми вечера. Вряд ли кто то придет в школу в такое время, да еще и под ливнем. Но он ошибся. Шаг, другой. Неровности в асфальте под ногами постепенно покрывались лужами, в которые Трэвис и наступал. Он и так промок насквозь, так что еще ему терять. И вот пред глазами открывается вид на парк. Деревья с тропинкой из кирпича, вдоль которой аккуратно расставлены лавочки, а рядом с ними горят высокие стройные фонари, озаряя деревья теплым светом. Свернув с тропинки, Фэлпс прошел слегка в глубь и уселся на какой-то пенек, достал из глубины портфеля полупустую пачку сигарет и потрепанную жизнью бензиновую зажигалку, на которой красовалась надпись «Начать заново оттуда, куда занесет», что стало его негласным девизом, ведь он желал сбежать съехать от родителей, как только ему стукнет 18. Откуда у него зажигалка? Он и сам не помнит. Может отжал у кого-то из школьников, а может какой-то бомж обменял ее на пачку сигарет. Не важно. Важно, что сейчас он затягивается, а после выпускает дым куда-то вверх, в темноту крон деревьев. Как же приятно дым обжигает легкие. Даже надпись на пачке «курение убивает» совершенно не пугает. Возможно именно из-за этого Трэвис и начал курить. В надежде, что это избавит его от страданий. И от неправильных чувств. Ведь из-за них он не может ни спокойно спать без кошмаров, ни корить себя за это. Абсолютно везде он высматривает голубую макушку с двумя хвостиками,представляет как в один момент заговорит с ним, возможно признается. А Салли в ответ повернется к нему с улыбкой.. И начнет ржать в голос, высмеивая все, что так трепетно Фэлпс хранит в себе уже два года. Да, его мечты зачастую оборачиваются кошмарами. Он уже привык. Наверное. Вот к чему он не привык, так это к тому, что Фишер всегда объявляется в самый неподходящий момент. Когда Трэвис снова вляпался в драку, когда закрылся, чтобы вылить свои чувства в слезах, когда пришел весь в синяках от отца, когда сидит на пеньке и спокойно курит, меланхолично смотря в даль. Стоп что?! На горизонте появились знакомые голубые волосы. Однако без хвостиков. Мокрые пряди прилипли к протезу и шее, пока их владелец шустро шел по тропинке, смотря куда-то вдаль и частенько по сторонам, будто что-то искал. Фэлпс невольно дернулся от неожиданности. Уж слишком внезапно появился чертов Фишер. Хруст веток под ногами почему-то отдался звоном в ушах Тревиса, а сердце бешено заколотилось. Голубые глаза сверкнули в теплом свете. Трэвис понял, что смотрят точно на него. От этого мир ушел из под ног. Он скорчил такое лицо, словно смерть за ним пришла. Хотя в таком случае он бы улыбался до ушей, радуясь, что Бог над ним смиловался и послал в вечный покой. Салли тут же зашагал в сторону школьного задиры. — Ты видел где-то рыжего кота? – голос приглушен из-за протеза, но беспокойство в нем читается четко. Фэлпс даже не сразу понял, что он сказал. Пара секунд молчания и тот из затупка превращается в почти адекватного человека. Он так и не ответил на вопрос, но голос почти сразу послышался вновь. — Гизмо не могу найти. Гизмо – кот Сала. Кажется, что он души в зверьке не чает. И как тот мог убежать? Или потеряться? Трэвис не знает наверняка, что именно случилось. Его дыхание сбилось еще в момент, когда Фишер произнес первый звук. А сейчас Фэлпс внезапно выдохнул дым. — Не видел я твоего кота. – вышло как всегда надменно в грубо. В духе школьного задиры. Он лишь снова затянулся, делая вид, что ему плевать. И именно делая вид, ведь ему сейчас не плевать совершенно. Сал ищет своего кота в такой ливень, весь вымок, может и заболеть. Он кажется таким хрустальным в глазах Трэвиса. – Нагуляется и придет. Разочарованный вздох послышался из-за маски. Фишер протянул руку к однокласснику. И что он от Трэвиса хочет? По инерции влюбленный Фэлпс протягивает руку с сигаретой в ответ, сам не понимая, чего от него хочет фрик. Любимый фрик. А тот хватает сигарету из чужих рук и, слегка приподняв протез, затягивается. Из-за темноты видно его лица не было, но Фэлпс все рано ахуел знатно. Только сто произошло ЧТО? Салли же приземлился рядом, тесня Трэвиса на пеньке и вторгаясь в его личное пространство. Невиданная наглость. Но последний почему-то так счастлив и одновременно испуган, что ничего не говорит. Лишь принимает назад протянутую Фишером сигарету. Так без лишних разговоров, слушая шум дождя, они и раскурили ее на пополам, передавая после каждой затяжки другому.