Одна из тысячи ночей

Утопают в ночи и теряются звуки, Сонлив шелест листьев и свет фонарей. По струнам стекают дрожащие руки, В глазах волны некогда бурных морей. Мирно стихли, тускней отражения звёзд, Искрящихся в небе над водною гладью. Одними губами нефрит всё зовёт Того, кто осмелился смыслом тем стать, О котором поют нескончаемо птицы, Когда небосвод посещает заря, Который даосским священникам снится, В сомнения все убежденья вводя. Свой разум от лика нефрит не очистит, Смирившись, болезненно жмуря глаза, Он видит ту милого парня улыбку, Отчётливо дерзкие слышит слова. Все смелые речи врезаются в память, Ночами мешая, что глаз не сомкнуть. Он звукам гуциня прикажет растаять И снова от боли не сможет уснуть. Он помнит тот вид до мельчайших деталей: Изгибы, неровности, ямочки, нос Курносый немного, он помнит все шрамы, И каждое слово, что тот произнёс. Он болен, он знает, и в чём же лекарство? Нефрит лишь вздохнул, опустился, затих, Ведь смеха опять не услышал из царства, Куда посылает знакомый мотив. Позволил пойти по такому пути.. Вина вновь заглушит все мысли и чувства. Он знает, что мог от крушенья спасти Своё бесподобное света искусство Свой мир, свою искорку, выдох и вдох. Скользят по щекам перламутровы слёзы. И пусть ни за что не вернуть тех эпох, Нефрит не оставит мечтанья и грёзы. Надежда искрится сиянием лунным, Искать не устанет любовь никогда Нефрит, потерявший один раз бездумно. Он будет страдать за неё до конца.