Прекрасный цветок

"Ты не мог бы приложить побольше усилий?" - почти ныл молодой театрал, стараясь упереться в крышку спиной и приподнять её хоть немного. Учёный, сидя рядом в той же позе, молча совершал идентичные действия, однако тяжёлая металлическая с деревянной и бархатной обивкой крышка не поддавалась и на йоту, только гулко скрипела, выла от натуги, словно сама пыталась подняться, как упавшая толстая корова на тонких ножках. И ничего. "Чшшш чёрт!" - Ишигами прошипел, переставая прикладывать усилие к крышке, и согнулся в три погибели от пробивающей плечи боли, пульсирующей и мерзкой. Асагири глянул на парня и с обречённым вздохом также расслабил спину, поскуливая от боли в правом плече, куда ранее упиралась крупная деревянная перемычка. Сенку глянул в сторону своего невольного соратника, вздохнул и, потянувшись в нужном направлении и нащупав необходимое, провёл ноющей рукой по чужому предплечью, приобнимая и поглаживая обиженную часть тонконогой лани рядом с собой. "Надо придумать другой способ... " - Ишигами сощурился, силясь рассмотреть в небольших щёлках сундука хоть какой-то способ выбраться, однако за едва заметным светом выхода не предвиделось. "Может... Попробовать ногами? Это должно быть не так больно..." - предложил в темноту Асагири, почти тут же хмурясь, ведь ощутил собственное дыхание так близко к лицу, словно говорил со стенкой. То же самое дыхание ощутил Ишигами, повернувшись в сторону голоса. Насколько здесь мало места? "Ногами... Может сработать." - задумчиво протянул учёный, усиленно делая вид, что ничего не понял, а затем принялся укладываться на пол сундука, чтобы упор был побольше. Вот только луковая голова улеглась на нечто мягкое и невероятно уютное. Сенку замер, настолько неожиданными оказались ощущения от ящика. Разве это не должен быть холодный металл да бездушное старое дерево? "Сенку-чан... Тут для этого слишком мало места... Мне совсем некуда себя деть..." - приложив руку к своему лицу, Асагири смотрел в темноту, силясь заметить хоть что-то в данных условиях. Второй рукой парень осторожно коснулся чужих волос, провёл по ним в одну сторону, ощутил свои колени, затем в другую, касаясь такого знакомого широкого лба в обрамлении двух выбившихся прядей. Чуть ниже - едва подрагивающие веки, густые ресницы. Неужели Сенку всё делает только по ощущениям, совсем не полагаясь на зрение? Хотя слишком темно, нет никакого смысла пытаться видеть... Ловкими пальцами менталист мягко очертил контур переносицы парня на своих коленях, спустился к ярко выраженным скулам, линии челюсти, подбородку и выдохнул, коснувшись обветренных губ. Ген чуть сглотнул, продолжая смотреть в пустоту. Такие мягкие... "Твои губы похожи на свежий хлеб." - тихо усмехнулся Асагири, силясь снять возникшее неизвестно откуда напряжение, но ничего не получилось - сердце актёра застучало быстрее, совершенно не желая поддаваться заученным практикам. И пальцы скользнули дальше, очерчивая шею учёного, задерживаясь на его ярёмной вене, изучая едва участившийся пульс; играючи прошлись по плечу, огладили выступающую ключицу, и стоило Гену коснуться самой вершины грудных мышц - тёплая широкая ладонь Сенку легла сверху, заставляя покорно прекратить изучение, но не убрать руку. "Что это ты делаешь, менталист?" - усмешка Ишигами вышла несколько хриплой, голос в звенящей тишине звучал подобно дурману, такой низкий и обволакивающий, что Ген тихонько дрогнул, поджимая губы. Это совсем иначе, чем если бы вокруг было открытое пространство и можно было, к примеру, отвлечься на людей, предметы, перевести без волнения тему. Сейчас всё, что занимало голову Асагири раньше, все мелкие шутки, вся белая ложь - всё это испарилось, лишь чужой голос звенящим шариком отскакивал от стенок черепа. "Изучаю." - только и смог ответить Ген, но даже это слово вышло немного странным, растерянным, с придыханием и едва заметной дрожью. Оставалось только надеяться, что научный мальчик не придаст этому значения. "Хм... И каковы наблюдения?" - задумчиво отозвался Ишигами, словно сделал вид издевательской глухоты к изменениям в другом человеке. Но учёный не был бы таковым, если бы не проводил свои собственные эксперименты, если бы не анализировал каждый момент времени, если бы сам не хотел вывести великого лжеца из состояния спокойствия. Прекрасный момент, чтобы изучить и себя, и совершенно другую сторону менталиста. Но в первую очередь... Понять, почему руки именно этого человека не хочется откинуть от себя, как происходило со всеми другими людьми? "Широкий лоб... В нём хранится много-много мыслей..." - Ген склонился туда, где, по идее, был Ишигами, однако для верности рукой коснулся названной части тела парня, после чего едва заметно, невесомо и осторожно чмокнул его лоб, припоминая, как делал точно также давеча пьяненький, правда там скорее развлекался да шутил, но сейчас... "Очень красивые глаза оттенка маковых цветов... Никогда не думал, что назову чей-то взгляд дурманящим..." - менталист аккуратно проложил дорожку к веку учёного, как можно более нежно касаясь его губами, оставляя более ощутимый поцелуй. Асагири чуть замер, прислушиваясь к человеку около себя. Было безумно страшно вдруг ощутить чужую неприязнь, но, кажется, даже дыхание Сенку стало невероятно тихим, поверхностным, словно он чего-то ждал, чего-то, в чём даже себе не признался бы. Во всяком случае, никакого противодействия менталист не встречал, что, несомненно, заставляло внутренне трепетать. Возможно, его принимают? "Мне нравятся скулы, они так красиво очерчены, острые и в то же время мягкие. Кажется, это чуть ли не первый раз, когда я могу коснуться их вот так..." - поцелуй переместился на названную часть, но вышел настолько аккуратным, медленным, что Ген тут же оставил второй, чуть более ощутимый, после чего медленно отпрянул, поджимая губы. Неужели он даже сейчас ничего не скажет? Ведь если так продолжится... Асагири сглотнул. Свободная рука мягко скользнула до чужих губ, касаясь нижней, оглаживая её от середины до самого уголка. Что за... Щемящее чувство? "Я хочу провести эксперимент..." - вдруг нарушил повисшую тишину Асагири, и вновь склонился над учёным, смотря перед собой, но представляя, как мог бы сейчас смотреть на него Сенку. Интересно, мог ли он представить хотя бы на миг этот взгляд? Сенку словно попал под яркие лучи солнца - щёки и уши его покрылись приятным тёплым розовым оттенком, а в голове от нервов приходилось считать множество множеств формул, чтобы сохранить хоть какое-то самообладание, не сесть прямо сейчас и не разорвать неизвестное, но такое приятное взаимодействие. И отчего всё происходит исключительно в ящике... "Так проведи." - хрипло отозвался Ишигами, рассматривая темноту, где лишь тоненький лучик света, пробивающийся через щёлку сундука, подсказывал, насколько же близко сейчас лицо Асагири. Ген гулко сглотнул, медленно провел пальцем ещё раз по губам Сенку, а затем медленно накрыл их своими. В отсутствии одного из самых важных анализаторов все остальные словно обретают новую силу, становятся более чувствительными, рождая невероятное буйство красок. Поцелуй, что являлся по сути всего лишь мягким физическим контактом, создающим особую связь между людьми, сейчас напоминал распустившийся бутон красной розы с шёлковыми лепестками. Сенку уже пробовал цветы губами, касался того или иного, сравнивая, насколько разнится ощущение от простого контакта кожей. Но этот цветок... Учёный прикрыл глаза и, чуть погодя, мягко запустил руку в чужие волосы, с неясным наслаждением, как от самого удачного эксперимента, зарываясь в короткую шевелюру, пропуская сквозь пальцы длинную белесую прядь, спускаясь пальцами вниз и накрывая чужой загривок. Какая же тонкая шея, какая же нежная кожа... И запах, что ударил в нос, совсем как тогда: лаванда, орех и какие-то цветы, что так явно выделяли главный фиолетовый цветок. Чуть погодя, Асагири медленно разорвал поцелуй, сдавленно, с явной дрожью внезапно осипшего горла выдыхая. Скольких за свою жизнь целовал этот популярный парень? Со сколькими проводил ночь? Никто, ни одна живая душа, не мог сравниться с этим научным мальчиком. Ни один поцелуй не будоражил так сильно, даже самый искусный, самый страстный. И сколько же сил Гену стоило сейчас сдерживаться и не начать новый поцелуй, сколько нервов стоит дрожать, но проявлять уважение к человеку, его выбору и свободе. "В науке..." - хрипло отозвался парень со странной причёской, переваривая произошедшее и силясь понять собственные ощущения, - "Мало когда достаточно одного эксперимента." - в темноте послышался смешок, такой раскатистый, такой мягкий, что спину Гена пробила мелкая дрожь, оседающая неясным напряжением где-то на пояснице. А Сенку отлично ощущал это, продолжая держать руку актёра в своей, продолжая лежать на его коленях, продолжая прислушиваться к сбившемуся дыханию. "А... Аааа, да... Подловил ты меня, Сенку-чан." - вдруг нервно, растерянно, смущённо отозвался Ген, резко выпрямляясь и возвращая себе свою ладонь, но настолько неловко, что не мог найти себе место. В голове смешалось слишком многое, а ещё большее внезапно появилось, как манифест о позволении. И это - то самое чувство, когда и хочется, и страшно. А вдруг всё останется только в этом ящике? Может лучше закончить, пока не поздно? Сенку сел в сундуке, невольно потирая затылок рукой. Он не так истолковал слова и действия Асагири? Игра, манипуляция, реальность - где же правда? Ишигами нахмурился, силясь понять, но затем со вздохом повернулся в ту сторону, откуда слышалось дрожащее дыхание, прерываемое гулкими сглатываниями. Учёный, повинуясь порыву, нашёл ладонью щёку актёра, огладил нежную перегретую кожу большим пальцем, медленно развернул голову менталиста к себе и, подавшись вперёд, накрыл губы парня своими, позволяя себе сделать поцелуй чуть менее поверхностным, ощущая, как приятно пробивает мелкими вспышками электричества каждую клеточку, как мягко спирает дыхание, как тянет где-то в горле неясным необъяснимым самому себе желанием. Как легко знать теорию и как сложно ощущать эту бурю на практике. Асагири, замерев на минуту, вдруг дёрнулся и прильнул к груди Ишигами, самовольно создавая между ними как можно меньше пространства и углубляя поцелуй настолько, насколько это было возможно, однако и этого казалось безумно мало. "Больше..." - отозвался менталист, почти с головой ныряя в омут глубоко сокрытых, задвинутых подальше чувств, тех самых, на которые, как он считал, не смел и надеяться, готовый довольствоваться многозначительными взглядами, внезапными неловкими касаниями, крохотной дозволенностью. И сейчас, когда ему дали, наконец, невольный невербальный ответ, парень натурально поплыл. И Сенку, на удивление самому себе, принял чужие правила вместе с небольшой бурей, неуверенно приоткрывая рот и запуская руки в мягкие двухцветные волосы. Ген посчитал это чуть ли не вызовом, тут же воспользовавшись чужим ртом в своих интересах, с рваным шумным вдохом переплетая языки, пальцами сжимая одежду на спине Ишигами и его волосы на макушке, едва ли в силах сдерживать своё тело, чтобы не навалиться и не обрушить тайфун старательно сдерживаемых чувств на паренька. Неопытность учёного с лихвой перекрывалась опытом актёра, было в этом порыве нечто невероятно иррациональное, нечто, что выбило совершенно все мысли из ясной луковой головы, нечто новое, глубокое, что ещё предстоит обдумать немного позже. Вокруг моментально стало больше этого яркого запаха. Сенку чуть отстранился от Гена, ощущая, как переплетается их глубокое дыхание, как внутри расцветает невиданная доселе лоза, полная шипов, что душит, но с таким наслаждением сжимает всё естество. Неспособный справиться с нахлынувшим, Ишигами припал к чужому плечу лбом, медленно и глубоко вдыхая этот запах. Он не успокаивает, лишь заставляет больше и больше прогонять в голове произошедшее, выдумывать, как же наверное красиво выглядит сейчас менталист, какой прекрасный оттенок приобрела его фарфоровая кожа, каков взгляд его кошачьих глаз. Сенку закусил губу, кротко прошипев. Почему же тут так темно... Повернув голову чуть набок и коснувшись губами чужой шеи, Ишигами усмехнулся и укусил, едва ли сдерживая желание сжать челюсти посильнее, оставить такой след, чтобы не сошел ещё несколько дней точно, показать, в первую очередь самому себе, что это никакой не сон, а взаправду, и что испытанные чувства совсем не простое наваждение. Асагири всхлипнул, приподнимая голову выше и почти упираясь лбом в бархатную крышку. От такого звука Сенку вновь выдохнул, отстраняясь от чужой кожи и проводя по укусу языком, словно извиняясь, а руками медленно оглаживая тонкий стан парня рядом с собой. На секунду оба замерли, пропуская чувственный взрыв сквозь себя, но следом Сенку медленно отстранился, глубоко выдыхая. "Ген..." - хрипло отозвался учёный, держа руку на чужой пояснице. "Да, Сенку-чан?" - дрожащим голосом на выдохе отозвался Асагири, растерянно касаясь пальцами укушенного места. "Как долго ты собирался скрывать, что у тебя в кармане телефон?"

...

(Ранее на палубе)

"Воу! Ты только глянь, как они пронеслись. Морской ветер и тот за ними не сможет угнаться!" - с широкой улыбкой золотой наследник проводил резвящуюся парочку, с особым упоением налегая на громадный деревянный штурвал. Укио тихо посмеялся, рассматривая этот мягкий невесомый танец, эти лица, полные простого нежного веселья. Насколько же невероятно быстро они сошлись, как легко общаются и как играючи находят точки соприкосновения. Да, Ген мастер манипуляций, может подстроиться под кого угодно и как угодно, но даже в этих простых шалостях он совершенно живой. И единственный, с кем он такой - вот этот парень с по-настоящему забавной прической. А ведь даже не во вкусе менталиста: странный заучка, низкий и довольно посредственный в плане физической силы. Как же порой в жизни бывает.. Сайонджи украдкой глянул на того, кого сам не так давно выбрал в качестве пассии. Наверное, Асагири внешне и по образу мышления куда больше подошёл бы Рюсуй: весь такой прекрасный, лучезарный, божество в людском обличье, тем более они идеально сходятся по вопросам ведения бизнеса, популярности, да и в целом во многих других аспектах. Как-то вдруг внутреннее напряжение выплыло наружу в глубоком коротком вздохе, Укио повернул голову обратно, поправляя краешек костюма. Нет, сейчас лучше думать о том, что именно ты стоишь рядом с этим прекрасным капитаном, а не кто-то ещё. Стоишь на одном из самых желанных судов многих богачей, стоишь там, куда запрещено заходить чуть ли не каждому первому. Это ведь что-то значит? Рюсуй, чуть погодя, таки посмотрел на молодого мужчину, раздумывая, отчего этот парень, так сильно напоминавший белого котика, настолько тихий и настолько отстранённый. Стоило хоть кому-то подобраться сравнительно близко к Рю - они жадно пытались завоевать его внимание, лезли, как могли, висели на руках да нахваливали мышцы, лезли бы к штурвалу, тянули бы в каюты, но точно не стояли бы спокойно и не смотрели бы с тихим очарованием на водную гладь. Даже немного... Наследник растерянно поправил рукав дорогой белой рубашки. Надо что-то с этим делать. "Хей, Укио. Подойди, котик." - юноша протянул парню руку, улыбаясь, и стоило Сайонджи подойти - подтянул его к себе, прижимая спиной к груди, а маленькие руки обхватывая своими крупными, да выставляя на лакированный штурвал. "Куда хочешь плыть?" - склонившись над чужим ухом, ласково спросил дракон, словно соблазняя на неизвестную авантюру. В нос едва заметно к морскому бризу и лаку подмешался аромат хлопка, прелого дерева и макадамии. Такой тонкий, такой уютный и мягкий запах... Рюсуй прикрыл глаза, коснувшись носом чужих волос, и, чуть погодя, положил голову на затылок беловласого котика, почти лениво рассматривая руки парня с крупным замазанным синяком на кисти, которые отпустил буквально на минутку, чтобы обнять того, кто вызывал слишком противоречивые эмоции. Чёрт, из всего множества прекрасных молодых людей, из всех, с кем Рюсуй когда-либо был, из всех, с кем спал, именно этот даёт тёплое ощущение спокойствия, такого маленького дома, где всего пару комнат, пушистые одеяла, такого уютного, что даже от рассказов невольно начинаешь улыбаться. "Не знаю. Куда угодно?" - Укио слегка склонил голову, чтобы не нарушить чужие объятия, но, подумав, мягко взял руку наследника своей и поставил её на штурвал, накрывая сверху, едва переплетая пальцы на блестящем лаковом дереве. "Я нравлюсь тебе?" - тихо отозвался завидный жених современности. И голос его был настолько странным, едва ли знакомым, что Укио немного нахмурился, отпрянул и повернулся к дракону лицом, рассматривая его. Кажется, вопрос был действительно серьёзным, действительно важным, в янтарных глазах, подёрнутых хмурым выражением лица их владельца, отражался один только парнишка в костюме с белыми волосами. Может ли за этим скрываться настоящий интерес наследника? Может ли это оказаться лишь уловкой, чтобы получить желаемое без долгих уговоров? Сайонджи чуть сглотнул, перебирая возникший ворох мыслей. Ген советовал быть спонтанным... "Нравишься." - совершенно искренне кивнул Укио, не отводя взгляд. Глаза напротив сверкнули, отражая яркое солнце и становясь даже цветом на него похожи. Действительно, Рюсуй солнцеподобен, прекрасный дракон. Укио мягко улыбнулся, коснулся пальцами своей шеи, опуская взгляд вниз и словно чего-то ожидая. Хотя логичная его часть почти орала, чтобы он даже не думал ждать, не думал спрашивать, Нанами слишком часто меняет партнёров. Быть может, он и вовсе сейчас увлёкся ненадолго, а чуть стоит отойти - моментально сменит курс на кого угодно. Более того, может, нет там вовсе никаких чувств и Укио всего лишь показалось, он выдавал желаемое за действительное, не иначе. В желудке скрежетала нарастающая паника. Напротив раздался хриплый выдох, такой глубокий и обречённый, что Сайонджи невольно поднял взгляд вновь. Рюсуй откинул голову назад, убирая руками пряди золотых волос. С чего вдруг такие звуки, словно... То ли облегчение, то ли радость от получения чего-то невероятно важного. Укио вдруг напрягся, ожидая следом какого-нибудь издевательского смеха, попыток грубо затащить в кровать, манипуляции, да что угодно. Но только Рю выпрямился - и лицо его отразило чистую радость и просто невозможную нежность. Парень, чуть дёргаясь, едва держа себя в руках, боясь спугнуть, вновь наклонился над пареньком, заключая его в свои объятия и следом поднимая вверх, заставляя опереться на свои плечи руками и прижимая к своей широкой груди этого крошечного, по сравнению с капитаном, котёнка. "Чёрт, ещё немного и я не смогу отпустить тебя ни на шаг, Укио. Ты заставляешь меня желать наших простых разговоров, желать просто обнять тебя, сесть рядом, не делая совершенно ничего. Почему ты такой, а?" - со вздохом, наконец, проговорил Нанами, поглаживая самыми пальцами поясницу и спину этого чудесного молодого мужчины, которого узнал совсем недавно, но подобных которому никогда и нигде не видел. Подозвав второго капитана на своё место, Рюсуй с крайне важной для души ношей в руках спустился с мостика и зашёл в свою особую каюту, ту, что была сделана исключительно по записям и картинам, что воссоздана по внешнему виду капитанской каюты древности, находится сразу под мостиком, имеет небольшие резные окошки, застеклённые толстым матовым стеклом ручной отливки. Внутри - сплошь красное дерево, кушетка вместо кресла, подвесная кровать вместо обычной, резной дубовый стол с множеством ящичков, трюмо у дальней стены в испанском стиле, на полу - расшитый историческим сюжетом ковёр. Почти вся мебель прибита крупными стилизованными гвоздями с плоскими медными шапочками, на столе - различные бумаги, на одной из стен повешена старая карта времён Испанских завоеваний. А уж какой запах... Дорогое дерево, лак, старые письма, каучук. Укио на минуту даже забыл, в чьих руках сейчас находится, зачарованно потрогал светильник, уже современный, чтобы ничего не сгорело здесь, однако искусно стилизованный под общий вид, даже кусочек краски можно было принять за едва заметную ржавчину. И Рюсуй, конечно же, заметил чужой интерес, потому остановился, а после и вовсе принялся ходить от вещи к вещи, демонстрируя их своей пассии. Даже за стол посадил из своих рук, нависая сбоку, пока Сайонджи заворожённо рассматривал письма на плохо изученном им языке, сплошь оригинальные, из личной коллекции хорошего друга семьи Нанами. Дыхание наследника казалось куда более тяжёлым, чем обычно, он то и дело поджимал губы, иногда осматривался будто в поисках чего-то, запускал руку в свои волосы, следом сжимая прядь до побеления костяшек. Это определённо напрягало Укио, особенно в разрезе всех рассказов о вспыльчивости, горячности цилиня, о его бурной натуре, что так или иначе подчиняла понравившегося юноше человека, но кот словно решил ничего и не говорить из своих опасений золотому наследнику, надеясь лишь, что Нанами достаточно держит себя в руках и имеет голову на плечах, чтобы прежде всего заботиться об обоюдном на то или иное согласии. Но разыгравшаяся буря внутри была куда сильнее, чем Рюсуй мог выдержать. Парень с глубоким вдохом резко поднял Сайонджи вновь и пронёс к висячей кровати, одним движением укладывая котика и ложась рядом, следующим же шагом нависая над пареньком. "Послушай меня... Я желаю абсолютно всех мужчин и женщин в этом мире, всех я считаю прекрасными и достойными. Но есть один человек, который убивает меня каждым своим словом, каждым действием. Я буквально схожу с ума, не нахожу себе места. Представляешь, парень, у которого, как все считают, есть абсолютно всё, больше недели искал аромат, который напоминает этого человека. И эта жидкость всё равно... Даже близко не сравнится... Я вряд ли смогу сейчас ответить: почему, отчего и как. Я лишь знаю, я чувствую, но этого достаточно... Чёрт... Укио, то, что происходит - совершенно не игра, не попытка утолить голод, не замена. Ты - тот, кого я не хочу упускать. Кого желают мои руки, на кого хотят смотреть глаза, кого хочется держать как можно ближе, совсем рядом, особенного, другого... Не потому, что доступно или легко, а потому что сложно. Потому что мне нравится тебя слышать, мне нравится тебя касаться, это 'нравится' - совсем другое, оно не из желания обладать, а...." - Рюсуй говорил тихо, едва ли не переходя на шёпот, зная, насколько хорошо слышит парень под ним. Говорил важные вещи, а руки его едва заметно тряслись, голос то и дело прерывался на очередной короткий выдох, и всё же Рюсуй яростно боролся, старался объясниться, дать понять правильно. Нет, он не станет вдруг однолюбом, не сможет вдруг бросить свои дурные привычки и любимые занятия, единственное, на что он способен - не изменять физически. И сейчас это оказалось важным моментом. Всё тело Нанами пробивало совершенно незнакомое желание, не похожее на весь предыдущий опыт. Если желал - он брал, это то, к чему парень был приучен, то, к чему он привык, и к чему все вокруг привыкли. Брал, как ему угодно, обращался так, как обоим было приятно. Сейчас же... Голова рисовала совершенно непристойные картины, тщательно фильтровала незнакомые звуки, то и дело подставляя чужие голоса, то и дело откидывая их, недовольная. Парень, сдавшись всего на секунду, припал к плечу Укио, глубоко вдыхая этот мягкий аромат, от которого хотелось только сильнее сжимать, прижимать к себе, делать своим и исключительно своим, но... Иначе. Присвоить не на ночь, не на пару дней, не ради выгоды, не ради связей. Ощущение было похоже на то, словно страстно желаешь обрести потерянное, когда-то до одури важное, и найденное в другом. "Что ты хочешь сделать?" - тихо отозвался Укио, проводя пальцами по золотым волосам. И одно это едва не сорвало выдержку Рюсуя, заставляя его содрогнуться всем телом, прижимаясь к мужчине под собой: "Обнять. Прижать к себе. Целовать, выцеловывая каждый сантиметр твоего тела. Попробовать, кусать. Узнать, какая на ощупь кожа на твоей спине, груди, животе, бедрах. Сжимать пальцами, заставляя выгибаться от истомы. Как нагревается твоё нутро, как..." - Сайонджи резко прервал поток слов парня, приложив к его рту пару пальцев, после чего, чуть застенчиво улыбаясь, словно приглашал, медленно сменил пальцы губами, прикрывая прекрасные зелёные глаза. Рюсуй замер, на секунду забыл, как дышать, справляясь с волной яркого безудержного желания благодаря этому кроткому мягкому поцелую, что нежно, ведомый Укио, углубился. Языки медленно переплетались, меж двумя было слышно только сбитое дыхание, перемежающееся отзвуками поцелуя. Но насколько же они наслаждались друг другом в моменте. Рюсуй даже не пытался вести сейчас, полностью поглощённый теплом и нежностью, исходящими от этого человека. Но оторваться всё же пришлось, чтобы перевести дыхание. Нанами тихо усмехнулся, проводя языком по своим губам, но не разрушая почти запретного зрительного контакта. "Ты такой сладкий..." - на выдохе прошептал наследник, после чего припал к чувствительному уху Укио, начиная покрывать его мягкими поцелуями и укусами, медленно рукой ощупывая поясницу молодого мужчины, сжимая и прогибаясь немного вперёд, когда под влиянием чувственного едва ли мог сдержаться от резкостей. "Я хочу тебя услышать... Пожалуйста." - взмолился парень, припадая к шее партнёра и вместе с тем раскрывая верхние пуговицы его рубашки. За робкими поцелуями - чувственные дорожки языком, мелкие укусы, Рюсуй не скупился на объяснения своих эмоций, как не скупился и на их проявление, особенно кайфуя и замирая, когда, наконец, Укио едва слышно простонал. Такой кроткий всхлип, сопровождаемый лёгким движением бёдрами вверх, прямо по бедру наследника, от чего мужчина невольно сжал пальцами волосы на затылке Нанами, силясь выразить ощущение ярче по чужой просьбе. "Такой прекрасный..." - вновь прошептал дракон, находя приятным тот факт, как ярко реагирует мелкой дрожью на любую фразу этот прекрасный юноша. Ни одна тонкая девушка, ни одна принцесса, не сравнятся с этим пареньком, они никогда не будут даже рядом с этими чарующими звуками, полными шумного дыхания, дрожи и доверчивой кротости. "Могу я?" - Рюсуй приостановился, ласкаясь к груди Укио, словно большой рыжий кот, и смотря в эти прекрасные изумрудные глаза. Сайонджи даже усмехнулся, нежно перебирая золотые пряди и спускаясь на загривок прекрасного капитана. Казалось, в вопросе нет ничего важного, нет и нужды, ведь ещё минуту назад получено безмолвное согласие, но до чего же приятно отзывается в душе чужое волнение о дозволении, по сути просьба о продолжении, о большем. "Можно." - тихонько кивнул парнишка, за что тут же получил воодушевлённый глубокий поцелуй, пока ловкие опытные пальцы Рюсуя раскрывали оставшиеся пуговички рубашки, оголяя красивый живот с заметными очертаниями пары кубиков пресса, на тон более светлый, чем кожа на руках котика. На заднем фоне неприятно зазвонил телефон. Двоим было плевать, Рюсуй выцеловывал грудь партнёра, наслаждался мягкостью чужой кожи, исследуя её пальцами, и едва касаясь как бы мимоходом аккуратных сосков в обрамлении тёмных ареол. Языком парень обводил глубокие шрамы, где-то на задворках сознания сетуя, что его не было рядом, чтобы помочь. Укио шумно дышал, подрагивая, когда горячий язык и пальцы проходились вблизи чувствительных точек, замирая вдруг, стоило им попасть непосредственно в них. Мужчина хотел было показать, уточнить, но его реакция замечалась наследником молниеносно, Рюсуй обращал внимание на каждую мелочь, на каждый другой вдох, на дрожь, на движения бёдер, на то, как внутренней их частью Укио то и дело трётся о ноги Рю, выпрашивая спуститься ниже и ниже, либо сделать ласки ещё более чувственными. "Не останавливайся...." - сдавленно прошептал Сайонджи, когда чужая рука, наконец, коснулась вставшего соска, едва оглаживая его, словно партнёр примерялся, чуть облизываясь. Телефон вновь неприятно зазвонил, уже более настырно и громко, заставляя дракона нахмуриться и нехотя оторваться от прекрасной тёплой сладости, что издавала столь умопомрачительные звуки, оставляя на разгорячённой груди мужчины одну руку, которой парень продолжал уже более развязные ласки, надеясь, что вернётся к этому прелестному юноше уже совсем скоро. Нанами схватил трубку особо резко, почти остервенело, поднося к уху и мысленно надеясь, что Асагири звонит по ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ВАЖНОМУ делу, которое ну никак невозможно решить без его присутствия, которое стоит того, чтобы вот прямо сейчас прекратить то, отчего всё тело пробивает разрядами от каждого касания, от каждого всхлипа, от движения этих прекрасных ног, от желания шептать непристойности этому прекрасному.... "Что. Тебе. Надо?" - раздражённо процедил в трубку Рюсуй, ожидая услышать или 'ничего', или 'нужна скорая'. "Рю-чан... Мы где-то на нижней палубе..." - начал было Ген. "И дальше что? Что тебе от меня опять надо?" - грубо гаркнул парень, машинально мазнув пахом по чужому бедру и закусывая губу, стоило поймать поплывший взгляд изумрудных глаз. "Мы в сундуке. Сундук захлопнулся. Тут тяжело дышать." - быстро констатировал ситуацию Ишигами, по голосу друга понимая, что очень зря проблемы начались именно сейчас. "Да твою мать, олухи! Ждите!"

....

"Я знал, что вы - редкостные идиоты, но забираться в старинный сундук на отреставрированном корабле, который находится в движении..." - Рюсуй чуть ли не кричал, раздосадованный как минимум тем, что ему пришлось оставить все приятные эмоции и небывало жаркие ощущения позади, быстро собраться, наскоро собрать Укио и сорваться с места в поисках двух придурошных. Благо нашли их быстро, что всё равно не добавляло приятного, ведь в штанах ощутимо тесно, а в душе ощутимо ветрено. "Ну а с этим что?" - ещё сильнее нахмурился наследник, указывая одним только кивком головы на Ишигами, лицо которого сейчас напоминало булку, в тесто которой положили слишком много дрожжей и забродившего варенья - настолько оно было опухшим и перекошенным. "Аллефия на фак." - констатировал сам своё заболевание Сенку, ну, во всяком случае как смог, вызывая короткий смешок у Укио. "Ну что на фак - это итак понятно. Чего вы вообще тут забыли? А если бы ломать пришлось? Вы хоть представляете, сколько стоит один только этот несчастный сундук, который вы, судя по всему, осквернили? Не говоря уже о том, что вы реально испортили несколько важных вещей, плевать что не буквально." - фырчал и рычал дракон, то и дело вышагивая перед провинившейся парочкой. Сайонджи только молча вздыхал, то и дело теребил свою помятую одежду, но даже не смотрел на присутствующих, будто они могли что-то видеть и могли пристыдить молодого мужчину. Ген так и вовсе может начать глумиться... "Рю-чан, ну мы же извинились... Ты чего так разозлился-то?" - начал было канючить в своей обычной манере менталист, да так и захлопнул рот, сложив плюсы с минусами, когда взглянул на своего помощника, на брюки Нанами и на их изрядно помятую одежду. Ровно также замолчал и Рюсуй, присмотревшись внимательнее к шее давнего друга и подмечая там яркий разлитой укус. Даже уважением можно проникнуться - позволить оставить себе подобное. Единственный, кто не стал молчать - это Укио. Приметив знатного размера дефект, парень ощутил, как его собственные глаза норовят вывалиться из орбит. "Асагири-кун... Шея..." - тихо пробормотал первый помощник, делая пару шагов вперед и мгновенно забывая о своем недавнем стыде или состоянии. Наклонившись, парень оттянул воротник рубашки актёра, а затем поджал губы и резко обхватил ещё потерянного начальника руками за щёки. "Ген! Ты хоть понимаешь, сколько народу на тебя смотрит? Мне как это потом объяснять? Или, может, сам расскажешь, как взошёл на корабль Рюсуя, куда он никого не пускает, а затем вдруг попался с огромным синяком в виде человеческого укуса!? Ты же прекрасно знаешь, как твоя кожа реагирует на подобное! Я понимаю, эмоции, молодость, но надо головой думать..." - Сайонджи чуть ни плакал, представляя очередную бессонную ночь после первых же папарацци, ведь именно ему придется разгребать весь ад, что начнётся вокруг. Укио резко отпрянул, бессильно хватаясь за голову и машинально отступая, но натыкаясь спиной на любезно подставленную грудь Нанами, что тут же заключил паникующего паренька в свои объятия. "Мы что-нибудь придумаем. Не волнуйся так. Франсуа освободится - и применит все навыки, чтобы избежать недоразумения." - тихо проговорил Рюсуй, чем невероятно удивил и Гена, и отходящего от аллергии Сенку. Они даже переглянулись, правда из-за этого Асагири звучно прыснул, едва не рассмеявшись от вида сбежавшего теста на чужом лице. Но всё же. Рюсуй говорит тихо? Склоняясь поближе, а не выкрикивая что в голову взбредёт ещё и с фирменными позами и щелчками пальцами? Что произошло, пока они сидели в сундуке, и насколько же надо быть феерическим любовником, чтобы рождённый с золотой ложкой во рту и шилом вседозволенности в другом месте парень сделал для тебя особое исключение в своём поведении? Ген даже голову склонил, присматриваясь к помощнику, но не увидел на том ничего: ни меток, ни засосов, ни отпечатков пальцев красными гроздьями, ни взъерошенных волос. Даже без кроваво-красных вздувшихся губ от обилия сильных безудержных поцелуев! Да от Нанами девушки едва могли уйти, у некоторых ноги дрожали до такой силы, что слугам приходилось их под руки выводить. Что там девушки - юноши и те периодически по стеночке выползали. А тут - и ничего. Неужели Ген ошибся в своих суждениях? Или Рюсуй чего-то выжидает? "На тефе не фак сифел кофтюм." - пробубнил аллергующий учёный, пристально осматривая, ну, как мог, заплывшими-то глазами, Укио и его наряд. И правда - наскоро застёгнутые пуговицы попали не в свои дырки, рубашку перекосило, горчичный пиджак вообще был просто наброшен на плечи, брюки сплошь мятые, частично собранные в небольшую складку на левой голени, обуви и вовсе не было, только местные тапочки на устойчивой подошве. Так вот почему Рюсуй такой злющий. "Если вы собираетесь и дальше сидеть тут на полу - сидите. Мы пошли отсюда. Ужин через два часа на главной палубе." - приметив чужие интересующиеся взгляды, Рюсуй насильно развернул маленького паникующего котика, прикрывая его своим боком, и, махнув рукой двоим откровенным идиотам, повёл Укио приводить себя в порядок. Не сегодня - так не сегодня. В звенящей тишине первым поднялся Асагири, с трудом заставляя тело находиться в вертикальном положении, так как от воспоминаний подкашивались коленочки, а от нынешнего вида несостоявшегося любовника сводило судорогой живот. И всё же Ген великодушно помог подняться Сенку, немного его отряхнул и с улыбкой повёл в лазарет. Интересно, как придется объяснять местному врачу, где и как покусал морской окунь менталиста и в каком месте они нашли геном рыбы-капли, чтобы скрестить её с Сенку...

...

Ужин накрыли в лучших традициях приёма Нанами: исключительный дворецкий расстарался на славу, выставив на огромном столе самые изысканные вкусности из морепродуктов, мяса, птицы; наполнив до краёв многоуровневые менажницы прелестными домашними сладостями, казалось, всех сортов и видов; выставив лучшие вина - и белые, и красные, и розовые, немного, но так, чтобы хватило всем гостям. Команде, естественно, накрыли без капли алкоголя, ведь на столь сложной корабельной системе не хватало только пьяницы за штурвалом. Дворецкий с золотыми кудрями, похожий и на девушку, и на юношу из сказок, двигался так, словно и вовсе не касался земного, выстукивая аккуратным каблучком особый строгий ритм, полный флёра классической музыки. А уж как опрятен был слуга: узкие чёрные брюки, переходящие в подобие такого же чёрного корсета с пятью рядами пуговиц цвета античного серебра; венчался корсет двумя аккуратными зубьями, меж которых легло роскошное белое жабо идеально-снежной рубашки, рукава которой на середине предплечья образовывали аккуратные воздушные воланы, следом прячась в белёсых кожаных наручах на плотной шнуровке; серебряные запонки на рукавах и воротнике дополняли образ безумно дорого, аккуратного и прекрасного юноши, подчёркивая идеальную светлую кожу и алую помаду, столь любимую этой Белоснежкой. Ишигами видел Франсуа всего несколько раз, но почти считал его идеальным, невольно вписывая черты слуги в правила золотого сечения. Ну а иначе как он может быть настолько хорош, если не подчиняется истинному стандарту красоты? Сенку усмехнулся своим мыслям, рассматривая малознакомого человека, а затем медленно моргнул, невольно переводя взгляд на Асагири, что сидел прямо напротив и мило беседовал с Рюсуем о каких-то житейских вопросах. Как давно они знакомы? Сколько знает Нанами, о чём не знает Сенку? Откуда жгучее желание пересадить себе чужие мозги и загрузить, как на флешку, их общие воспоминания? Кстати о флешках... Стоило бы перенести проект ещё на пару носителей, чтобы точно быть уверенным в его сохранности и работоспособности. ИИ со способностью самообучения - штука излишне сложная, её стоит хранить и переносить очень аккуратно во избежание ошибки... Сенку вдруг дёрнулся, отходя от обилия мыслей о своей учебе, а затем опустил взгляд в пустую тарелку цвета слоновой кости, примерно осознавая, что в данной области под столешницей и скатертью сейчас находилась чья-то голая ступня, пальцами ощупывающая внутреннюю часть бедра учёного. Это ещё что за фокусы... Ишигами нахмурился и посмотрел на менталиста в другом конце квадратного стола. Этот... Шарик онигири улыбался одновременно очаровательно и совершенно развязно, склонив голову немного набок, так, что из под тонкой ткани рубашки выглянул разлитой синяк на месте недавнего укуса. Ах ты, хитрец. На лице учёного разыгралась яркая, полная неясной, но почти дикой эмоции улыбка, сыгранная настолько мастерски и украдкой, что ни один из соседей по столу этого не заметил, увлечённый, кажется, партнёром напротив. Сенку опустил руку под стол, второй подпёр щёку, отвлечённо рассматривая другие столики и болтающих ни о чем людей. Рука ловко поймала ногу менталиста, большим пальцем надавливая на середину подушечки стопы, поднимаясь чуть выше, к самому основанию пальцев и следом с тем же нажимом медленно проводя по подошве вниз до пятки. Делая вид, что ничего особо не происходит, Ген ввязался в разговор с Рюсуем и Укио, мысленно надеясь, что единственный среди них человек с идеальным слухом ничего не заподозрит, заваленный волной других разговоров и, вероятно, флюидов одного постоянно флиртующего с недавних пор лица. Аккуратно проведя всеми пальцами по подошве, Ишигами задумчиво поставил чужую стопу обратно на своё бедро, большим и указательным пальцами мягко сдавливая узкую лодыжку с двух сторон, начиная разминать её круговыми движениями, то и дело спускаясь в аккуратную ложбинку меж косточкой и подошвой. Чуть погодя, учёный увлечённо провел ладонью вниз по подъему стопы менталиста, нежно и мягко, накрыл аккуратные пальцы, раздумывая, как именно сыграть теперь. Зависнув где-то на минутку, Ишигами вдруг снова усмехнулся, как раз попадая выражением лица в шутку за другим столом, провёл средним пальцем по каждому первому суставчику, переходя вновь всеми пальцами на мякиш и подошву чужой стопы, начиная медленно разминать. Одной рукой не особо удобно, но это явно стоит того, чтобы наблюдать, как менталист то и дело незаметно ёрзает, теребит в руках салфеточку, едва подрагивающими пальцами тянется к песочной тарталетке, как, заходясь смехом от лучезарной шутки, немного запрокидывает голову назад, явно слишком сильно, чем просто от смеха. В голове Сенку скользнуло шальное желание повторить тот эксперимент и узнать, наконец, какое же выражение лица у Асагири в момент поцелуя. Узнать, краснеет ли он, увидеть своими глазами чужую дрожь, увидеть отпечатки своих пальцев на фарфоре. И когда логика покинула блестящего учёного? Нет, она не покидала, романтика просто сама-собой вещь далёкая от науки и систематики, она подчиняется, конечно, законам биологии, но... Сенку остановился, залип, раздумывая эту маленькую мысль о размножении и потребности человека в социальных контактах, а также роли дофамина и серотонина в образовании межличностных связей. И Ген заметил это, основательно недовольный окончанию маленькой игры. Так что, не особо беспокоясь о чужой реакции, мягко надавил ногой, выскальзывая из ослабших рук и пальцами обнимая небольшую выпуклость в чужих штанах. Ишигами тут же хлопнул глазами и медленно перевёл удивленный взгляд на Асагири, понимая, что скатерть - лучшее, что могло с ними случиться на борту среди стольких пар глаз. А, ну и штиль, конечно же. "И как же вышло, что ты захотел именно этот корабль? Я читал, что это - чуть ли не единственное в современном мире судно, оставшееся от испанских конкистадоров. Многие считали невозможным вновь поставить его на воду..." - с особым упоением расспрашивал Укио, размешивая сахар в аккуратной номерной чашке ручной работы. Ген медленно увеличил давление, то давая лёгкий отдых, отводя ногу на бедро Ишигами, то вновь наседая, старательно вырисовывая различные фигуры и формы. Сенку на это поддавался слабо, в основном раздумывая, в какой же мере это приятно и как понять данный порыв. "О, прекрасный вопрос, котёнок! Если я чего-то хочу - непременно добьюсь этого. И, увидев в музее мёртвых кораблей это судно, покрытое толстым слоем тины, едва ли отмытое, расколотое местами, без парусов и даже мачт, мы с Франсуа вдруг поняли - это то, чего мы безумно желаем! Мы увидели в дряхлой шхуне великое прошлое и блистательное будущее!" - восторженно отзывался Рюсуй, обернувшись на своего слугу, что с улыбкой кивнул, припоминая, в насколько плохом состоянии была нынешняя красотка. Приметив в происходящем некое соревнование, Ишигами медленно перевел взгляд на Асагири, встречаясь с парнем глазами и кидая ему особо многозначительную ухмылку. Рука, что до этого покоилась на колене, переместилась на щиколотку менталиста. Надавливая пальцами на голень, по обе стороны от тонких костей, Сенку медленно провел рукой вверх по мягкой коже, забираясь парой пальцев под узкие штаны Гена. С особым упоением учёный отметил лёгкий румянец, что тронул щёки молодого актёра, но уже минутой позже убрал руку и заставил Асагири прекратить сомнительные фокусы. Другая пара за столом приступила к основной пище, так что стоило вести себя естественно. Бокал за бокалом, покуда за столом не образовалась голосящая на разные лады компания. Ген и Рюсуй смеялись так сильно, обсуждая какие-то общие шутки юношества, что мужчины вокруг заражались этим весельем и постепенно целый корабль начинал смеяться, стоило Нанами рассказать очередную историю о похождении двух шил на чужие жопы в то или иное злачное местечко с целью изучения питейных карт да шальных закоулков: то в баню проберутся, да не в ту купальню попадут; то на пляже Рюсуй перепутает аккуратную попу менталиста с каким-то мужиком и укусит за неё под водой; то, спасаясь от приставучей фанатки, парни притворяются парочкой и настолько вживаются в роль, что едва ли не оказываются в одной кровати, просто сыграв в Твистер. "Пхаха, время было что надо!" - резной кубок капитана взмыл вверх, расплёскивая пару алых капель вокруг себя. За ним потянулись ещё три, попроще, но всё ещё красивых. Тосты сыпались уже сами собой, ребята откровенно плыли, Асагири и вовсе потягивал простой виноградный сок, потому как ещё пару бокалов и он вырубился бы до утра беспробудным сном или в бессознанке натворил лишнего. Сенку пил вино совсем понемногу, даже можно сказать лакал, как кошка, стараясь потреблять более жирные продукты также понемногу, чтобы опьянение не захватило его похмельем на утро. Самым пьяным за этим столиком казался бедняга Укио - парень откликался только при прямом обращении к нему, до этого силясь соединить глаза в кучку на самых разных объектах вокруг. Даже жаль его... Менталист тихо вздохнул и встал из-за стола, подходя к помощнику сбоку и мягко поглаживая его плечи, но не спуская глаз с Рюсуя. "Думаю, дружочек Укио сильно пьяненький, я помогу ему добраться до каюты. Всё же мой ответственный протеже пьёт совсем немного и по обыкновению лишь пару раз в год. А тут за нашими тостами почти пять бокалов..." - Асагири приложил руку к своей щеке и покачал головой, но Рюсуй приподнялся следом и отставил свой бокал, одним только взглядом заставляя Гена остаться в том же положении. "Хей, господа. У нашей прекрасной шхуны сегодня такие гости. Может, по старой традиции устроим испытание? В конце концов, не зря же мой дорогой Франсуа так постарался сегодня. Это его любимая игра." - расплылся в улыбке золотой капитан, заставляя менталиста несколько напрячься. Команда же моментально активизировалась, поднялась со своих мест и внезапно разбежалась в разные стороны, в считанные минуты исчезая с поля зрения. Сенку и Ген переглянулись, пьяно хмурясь, пока Укио прислушивался к разному шуму вокруг. "Ах да, вы не знаете правил. Это ничего. Так вот. Классические прятки с одним условием - прячетесь здесь только вы, Ген и Укио. Мы с Сенку будем искать, а коль найдём - пеняйте на себя. Ваша цель - найти спрятанное сокровище. Где оно - я не скажу. Золото моряков добыть - ещё постараться надо! Но дам наводку - это сумка, полная серебряных шаров, внутри которых будет... А впрочем я итак много сказал. Ну, права отказаться у вас нет." - Нанами усмехнулся с подобием оскала, пристально глядя на давнего друга, а затем за плечо поднял Сенку, заставляя его встать рядом с собой и, наконец, начать соображать. "Ох, точно. Бойтесь Франсуа и остальной команды. Они - призраки древнего корабля. Вы не должны попасться им, однако призраки слепы, можете искать любое укрытие и любую уловку, чтобы спастись." - прозвучал фирменный щелчок пальцами, знаменующий начало игры, и именно в этот момент испарился стук аккуратных каблучков лучшего слуги. "Погоди, Рю... Укио совсем никакой, ты точно уверен в игре?" - обеспокоенно отозвался Ген, придерживая друга за плечи, но Сайонджи вдруг встрепенулся и встал нормально, с улыбкой подмигивая золотому наследнику. "Попробуй найди. Я слышу каждый твой шаг." - и, схватив менталиста за руку, понёсся в другую сторону, туда, где начинаются каюты многоуровневого корабля. "У нас точно есть фора, Ген. Быстро, разделимся, а там решим. Позывной... Мяуканье." - смекнул Укио, и Ген, подхватив внезапный энтузиазм помощника, кивнул, начиная свою гонку. "Хей, повеселимся, Сенку?" - вскинув голову, Рюсуй заправил волосы назад, делая шаг вперёд, однако Ишигами удержал соратника за предплечье, хмурясь пуще прежнего. "Если я его найду... Что мне сделать?" - взгляд этот не предвещал ничего хорошего. "Оо... Заинтересовался? Делай, что захочешь. Поймаешь - он твой." - в хищной улыбке расплылся хозяин вечера, и уже тогда медленно пошёл следом.

Охота началась.