Cry baby

Дорогое терпкое вино, разлитое по начищенным до блеска бокалам, умело гармонирует с бордовым цветом кружевного белья. Саша делает глоток из своего, ощущая разливающееся по телу дурманящее тепло. Перед ее взором запечатлена самая роскошная картина, которую только можно представить. - Десерт.. оставим на потом? - Питер мягко улыбается, переводя взгляд с ключиц ниже. - Я сделала вишневый трайфл. Всюду этот алый оттенок. Он заметен и на тонких скулах Москвы, и на ее губах. Что за помадой она пользуется, что после ужина и вина все остается идеальным? Еще одна удивительная способность. - Почему же? - Москва улыбается в ответ, пододвигаясь ближе. - Десерт мне обеспечен. Она льнет к губам напротив, целуя с выразительным трепетом. Как все правильно и совершенно. - Маша. Москва мягко отстраняется, накручивая чужую темную прядь себе на палец. - М? Длинные светлые ресницы трепещут от переизбытка чувств в груди. Она как бы ненавязчиво дергает плечиком, позволяя одной лямке скатиться вниз. У Саши внизу все сжимается. - Я.. хочу попробовать добавить нам новых ощущений. Брови напротив нахмуриваются. Саша была готова к такой реакции. Мария не особая любительница новшеств - ни в политической жизни, ни в социальной, ни в постели. Сашу когда-то терзал страх, что Москва, в общем, и с женщиной вступила в отношения, только чтобы не возвращаться к старым травмам. Но страх развеян - давно и окончательно. - Надеюсь, не третье действующее лицо? Питер усмехается. Для третьего лица две шикарные женщины - слишком дорогой подарок. Им двоих достаточно друг друга, кого-то еще тащить в кровать необязательно. - Не совсем. На лбу залегает маленькая морщинка. Лицо Маши заметно напрягается, но Саша аккуратно кладет свою руку поверх ее ладони. - Ты начинаешь меня пугать. Нева спрыгивает с кровати. Кошка, учуяв, что ее присутствие в столь интимной обстановке будет некстати, решает пойти исследовать другие комнаты Романовой, обустроенные такими замечательными для точки когтей золотыми креслами. Саша, сдувая налегающую на лоб прядь волос, аккуратно поднимается, чтобы достать из стеллажа черную коробочку. И Маша сначала не совсем понимает, пока не видит на плотном картоне маркировку «18+». Ее сердце начинает биться с отголоском тревоги. Надо сказать, ей нравится добавлять детали: новое дорогое нижнее белье, подчеркивающее прелестные изгибы бедер и груди; игровые костюмы и атласные ленты, но она всегда явно тревожится, когда речь заходит об игрушках. Умелые девичьи пальцы, вообще-то, могут заменить любые пластмассовые предметы. Саша аккуратно приподнимает крышку. Волнение Москвы нарастает с каждой секундой. - Ты.. это.. предлагаешь использовать? Тянущая нега в животе сменяется на невнятный комок напряженности. Чуткое настроение куда-то улетучивается, на смену приходит страх. Как стыдно. В такие-то годы испытывать страх даже перед дурацкими игрушками, имитирующими мужской член. Надевая строгий костюм, закрываясь под маской уверенности и непоколебимости, под всем этим прячется маленькая травмированная девочка, которую давным-давно глубоко ранили, и она все еще не может отправиться. Саша - луч света, спасение, - дарит невыразимую теплоту и ласку, позволяющую забыть обо всех пережитых когда-то ужасах. - Если ты позволишь. Москва сглатывает. Руки почему-то подрагивают. Даже тот факт, что игрушка лишь качественная имитация, сделанная чтобы доставлять удовольствие, не помогает справиться с нахлынувшим в сознание смятением. - Пользовалась ей уже? Питер выразительно поднимает бровь. - Маш, я специально купила, - Саша дергает уголками губ. - Как минимум, это было бы негигиенично. Ну да. Видимо, от волнения Московская уже и думать трезво перестала. Она нервно усмехается, отводя глаза в сторону. - Это будет непросто. Саша знает. Если было бы просто - прекрасное тело Москвы не портили бы пугающие шрамы, от вида которых у Романовой все сдавливает внутри. Если бы только она могла вернуться в прошлое и защитить ту маленькую девочку, которую оставили на растерзание монгольским извергам, она бы ни минуты не раздумывая, готовилась сражаться за свою любимую. Устройство достается из бархатной формы. Маша долго взгляд в стороне держать не может: снова смотрит на игрушку, пытаясь восстановить дыхание. Это просто электрический прибор с искусственной кожей, в этом нет ничего такого. Москва старается сама себя убедить, что все хорошо. Ее целуют в плечо. Трепетно и почти невесомо - Маша вдруг выныривает из своих мрачных раздумий, возвращаясь в реальность. Нет больше того жестокого существа, хватавшего ее за горло, нет шатра, нет чьих-то непонятных речей вокруг. Нет, все иначе: только уютная теплая комната, яркое свечение ламп, далекий гул проезжающих машин и самые родные радужки хрустально-серых глаз напротив. Она глубоко вдыхает. Сейчас все по-другому. Сейчас можно доверять. - Будь аккуратнее, хорошо? Саша кивает, следом целуя Москву в щеку. Нежные поцелуи от Романовой - лекарство от всех болезней. Маша тает, подставляя под ласки свою шею, ключицу, грудь. Для Питера высшее наслаждение - одаривать любимую касаниями. Боже, Александра наверное самое везучее существо в мире, раз ей досталась именно эта женщина. Безукоризненно прекрасная, невыразимо сногсшибательная. Готовая довериться только ей одной. Саша чуть прикусывает шею, исследуя тонкую светлую кожу. Вид красного следа, оставленного ее стараниями действует как электрический разряд - и Питер надавливает на мягкую грудь, вызывая у Маши россыпь мурашек. Кружевное белье красиво, но тело Москвы значительно прекрасней. Саша, ощущая сильный жар в животе, спешно подхватывает пальцами застежку на спине, желая поскорее избавиться от красивой, но мешающей ткани. Маша ахает, когда с нее стягивают бюстгальтер и торопливо целуют в ореол соска. Все перед глазами мутнеет, проблемы отходят на второй план: она поддается вперед, стремясь растянуть мгновения дольше. Саша точно знает, как сделать хорошо им двоим. Она изучает грудь своими губами, слыша громкое биение сердца Москвы. Истинная услада для глаз - лицезреть такие прелестные реакции. Ладонь Питера ведет по спине, доходя до поясницы. - Веришь мне? Питер выдыхает вопрос прямо в губы, заведомо зная ответ. Маша не заставляет долго ждать, коротко отвечая: - Да. Саша тянется к игрушке, сразу беря и флакончик смазки. Она, давно зная всю подноготную, точно понимает: без таких мер здесь не обойтись. Резиновый фалоиммитатор выполнен по всем канонам: даже тонкие синие венки здесь словно настоящие. Маша поджимает губы, глядя, как Саша аккуратно выдавливает содержимое флакончика на игрушку, обильно смазывая. - Расслабься, милая. Маша прикрывает глаза, медленно разводя ноги. Это обращение всегда ее успокаивает. Милая, милая, милая. В груди становится невероятно нежно. Мимолетный поцелуй в губы в последний раз напоминает о том, что все хорошо. Да, все действительно хорошо. Пора начать справляться с прошлыми страхами. Только с любимым человеком и можно одолевать глубинные тревоги. Оставшуюся часть белья аккуратно стягивают. У Москвы внутри все подрагивает от сочетания робости, трепета и любви. Она умоляюще глядит на Сашу, держа ее за руку. Саша улыбается, губами касается ее виска и осторожно, поглаживая тыльной стороной ладони тонкие подтянутые ноги направляет смазанную головку к влагалищу, нажимая на кнопку вибрации. Москва коротко дергается, невольно сводя ноги. Ощущения отличаются от теплых вертких пальцев, к которым привыкло ее тело. Она выдыхает, понимая, что Саша улавливает все ее внешние изменения - и потому головка только скользит по клитору, не проникая внутрь. - Все в порядке? Мария еле заметно кивает, стараясь скрыть раскрасневшееся лицо в плече Саши. От Питера пахнет домашней выпечкой, мятой и зимней прохладой - наверное, это ее природный запах, потому что подобного парфюма Московская еще не встречала. Она широко раскрывает глаза, стоит игрушке задеть нужную точку. Под определенным углом становится так невыносимо приятно, что тело словно размокает, а перед взором плывет. Слышны лишь тихий шепот на ухо: «Маша, Машенька, Машуня». Брови дрожат под ненавязчивым напором. Саша только дразнит: размеренно движет устройством снизу вверх, не проникая. Внизу становится горячо и жарко, и Москва сжимает мышцы, пытаясь еще отчетливей почувствовать это. Ее продолжают осыпать поцелуями. Столь дивное сочетание коротких ласк и томной вибрации в нижней части тела ее возносит куда-то к облакам: она будто становится воздушным созданием, которое утягивают в другие миры - полные бесконечного наслаждения. - Приятно? Она еще спрашивает. Москве так приятно, что не найдется слов, способных передать происходящее. Маша мычит что-то невнятное, и перед глазами вновь проходит волна. Москва звучно стонет, острыми ногтями вцепляясь в плечо Саши. Саша в ответ шипит не менее красноречиво: только не от блаженства, а от боли. Нарастила себе ноготочки - красные, как и все остальные атрибуты Марии. И как только по клавиатуре стучит такими? Саша маленько давит на вибратор, заставляя его немного проникнуть внутрь. Москву будто вырывают из мира грез: взгляд снова становится напряженным, а хватка ладони отчетливей. - Пожалуйста.. Питер кивает. Нет так нет. Если Москва не хочет - Саша продолжать не будет. Она аккуратно выводит игрушку, вновь пытаясь задать ритм. Это удается довольно быстро: тело возлюбленной Александра уже знает лучше, чем свое. Она вновь удачно проводит по клитору, и Маша издает новый сладострастный стон. Ее ноги подрагивают от нахлынувшей неги, розовые соски встают от возбуждения. Саше нравится руководить процессом: одно осознание, что в ее власти столь невероятная женщина заставляет все вокруг расцветать и наполняться новым значением. Маша, Маша, Маша. Сколько много в этом имени. Сколько всего важного и значительного таится в четырех буквах. Наверное, целый мир. - С-саша.. И Александра когда-то не подозревала, что ее имя из чужих уст может звучать настолько прекрасно. Сравнимо, разве что, с музыкой Чайковского. Хотя, впрочем, даже Петр Ильич тут уступает, увы. - Моя милая.. Москва целует ее мокро, жадно; Саша, осознавая, что та на грани, последний раз подталкивает игрушку в нужном направлении. Маша безотчетно открывает рот, разрывая поцелуй. Ее конечности резко ослабевают, и она остается лежать на кровати в безмолвном оцепенении пришедшего оргазма. Господи. Господи, прости за упоминание в такой миг. Саша - ангел, вновь схвативший Марию за руку и поведший ее до небес. С виду такая серьезная, интеллигентная и собранная, внутри - пламя эмоций, чувств и страсти. Вместе они создают идеальный баланс, который не смогли нарушить ни трагедии, ни войны, ни сложные мировые обстановки. По ее щекам текут слезы. Откуда они взялись? Наверное, внутри рыдает ребенок, брошенный когда-то на произвол судьбы, без поддержки и спасения. Саша ничего не говорит: только сцеловывает ее слезы, гладит плечи, окружает своим теплом. Моя милая девочка, больше ты страдать не будешь. Саша прижимается к ней ближе. Игрушка отложена в сторону: сейчас важны лишь только они вдвоем. - Теперь.. вишневый трайфл? Москва, хлопая ресничками, прогоняет остатки горького наваждения и тихонько смеется, кивая на предложение. Два десерта за вечер - лучшее завершение дня.