Тоннель в вечность, выход встреч

– Ты знаешь легенду о тоннеле, способном исполнять желания?

– Нет. Что ещё за тоннель?

– Говорят, он может исполнить любое желание, если пройти сквозь него. Но взамен он заберёт годы твоей жизни. Он называется тоннель Урашима.

Дазай распахнул глаза и обнаружил, что всё же задремал на уроке. Учитель уже выводила на доске домашнее задание, а гул в классе дорос до высшей точки, грозясь обернуться лавиной и снести всё на своем пути как только занятие закончится. Туман в голове, будто замедляющий любые мысли, никуда не делся, приведя за собой надоедливую мигрень и желание сбежать из душного кабинета подальше. Или выпилиться. Впрочем, желание выпилиться не покидало его никогда. Дазай только потянулся за дневником, устало сообразив, что стоит поспешить и записать домашнее задание, как скрип отодвигаемых стульев набатом ударил по ушам. Голову стиснуло в стальных тисках, и он на секунду захотел проклясть весь людской род, парализованный болью. Когда приступ прошел, перед глазами встал уже комично пустой класс, в котором помимо него осталась только учительница, смотрящая на всё круглыми, как блюдца, глазами. Дазай устало вздохнул, чувствуя себя невероятно паршиво, чиркнул номера заданий в дневник, смёл оставшийся на парте хлам в сумку и вышмыгнул вон из класса. На выходе из школы уже никого не было: все разбежались по домам. Дазай и сам бы побежал со всех ног, да голова, отзывающаяся звоном в ушах на любое движение, явно была против. К тому же, это имело довольно мало смысла: его поезд, скорее всего, опять задержится на добрых минут двадцать и Дазаю придётся потратить лишнее время в ожидании на мокром перроне. На счастье, он никогда никуда не спешил. На улице капал небольшой дождь, поэтому Дазай выхватил из стойки у входа свой дешевый пластиковый зонт, и поскорее заткнул проводными наушниками уши. Оттуда не исходило и звука, но ему было плевать. Главное - заглушить мысли и надоевших людей любыми доступными способами. Свежий воздух ударяет в нос сразу же, как он выходит за дверь. На секунду становится легче, у Дазая получается сделать полноценный вдох, почувствовав, как боль нехотя разжимает свою хватку на его висках. Тучи не скрывают солнце до конца, и оно заливает школьный двор с утопающей в зелени дорогой, отражаясь от мелких луж и окон, лучиками скача то тут, то там. Это было красиво. Достаточно, чтобы заставить что-то внутри сжаться и вспомнить пару поэтических изречений в тему, будь он в настроении. Но Дазай слишком устал, чтобы давить из себя хоть какую-то эмоцию, поэтому он даже на секунду не улыбается. Только спешит спрятать свою кудрявую макушку под купол зонта и начать перебирать ногами. Намокнуть желания не было никакого, даже если дождь моросил достаточно слабый. Дазай медленно плёлся по дороге, словно ему и вовсе не хотелось никуда уходить, что в корне было полной собачьей чушью. Но ноги будто стали чугунными, и двигались с превеликим трудом. Мигрень немного отступила, но туман из головы не выветрился, из-за чего весь путь был проделан словно на автомате. Он буквально прополз свой привычный маршрут: высокий мост из тёмного камня, небольшой ряд магазинчиков и железнодорожный переезд. Кажется, прошла целая вечность, прежде чем он добрался до своей станции, и вздохнул с облегчением. К тому моменту дождь усилился, ритмично барабаня крупными каплями по раскрытому зонту. Когда Дазай наконец дошёл до крыши перрона, он смог отряхнуться от воды, мотая головой из стороны в сторону. Волосы полезли в рот и глаза, заставив недовольно фыркнуть. Почему-то он неожиданно задумался, как выглядит со стороны. Смешно, наверное. Или жалко. Ода бы наверное сказал, что он сейчас похож на милого большеглазого щенка, которого только что выловили из лужи. Ода любил странные сравнения. Ода любил его, и всегда помогал. Дазай не знал и не хотел знать, почему именно это пришло на ум, но в желудке в тот же момент завязался тугой узел. Ода больше не назовет его так. Никогда. И в этом есть его вина. Дазай постарался побороть неожиданный приступ тошноты, прикрыв глаза, и попытавшись отвлечься. Руки сами закрыли зонт с негромким щелчком. Капли разлетелись во все стороны, и он поморщился, когда холодная вода попала на лицо. Дазаю пришлось проморгаться, прежде чем он смог поднять взгляд. Перед глазами возникла привычная картина перрона, который он посещал практически с рождения: ряд светлых подпорок, покатая крыша и скамейка для ожидания. На которой застыла чужая сгорбленная фигура. Дазай невольно подошёл ближе, не в силах унять лёгкое любопытство, тихонько застучавшее в груди. Это был парень. Невысокого роста, он казался ещё меньше, ссутулившись и поджав под себя ноги, словно в нелепой попытке согреться. Его одежда промокла насквозь, а рыжие волосы налипли на лоб и шею. Он не шевелился, с пугающей отрешённостью смотря куда-то вдаль. Если бы не пальцы, судорожно сжимающие бумажный пакет, с силой прижатый к груди, Дазай бы подумал, что парень мёртв. Из старенького громкоговорителя раздался предупреждающий визг, за которым последовало объявление: — Уважаемые пассажиры, мы с сожалением сообщаем вам о том, что у нас происходит сильная задержка, случившаяся в результате столкновения состава с оленем. Мы приносим искренние извинения за доставленные неудобства. Дазай закатил глаза. Это происходило здесь настолько часто, что он мог по пальцам пересчитать разы, когда поезд приходил вовремя и он не вынужден был пухнуть на перроне дополнительное неопределённое время. Ода любил называть это изюминкой родной глуши, по которой он всегда скучал в Токио, но Дазай всегда только непонимающе фыркал. Никакой романтики в постоянных опозданиях он не видел. Впрочем, сейчас он не видел настоящей романтики абсолютно ни в чём. Казалось всё потеряло краски и малейший смысл, который для него всегда нёс Ода. Теперь это было недоступно. Размыто и утеряно столькими преградами. Но Дазаю плевать, он просто хотел назад к Оде, к теплу и пониманию. Любыми средствами и способами, он надеялся однажды стать достаточно смелым, чтобы исполнить своё желание. Фигура на скамейке неожиданно ожила, вырывая из мыслей. Всего чуть-чуть, чтобы выдавить тихое проклятие из-за плотно сжатых зубов, и покрепче обхватить свёрток. Дазай хмыкнул, подойдя поближе, чтобы вдоволь полюбоваться на недовольное лицо рыжеволосого парнишки, который резко стал похож на нахохлившегося воробья. Тот замер вновь, даже прикрыв красивые голубые глаза, будто в попытке забаррикадироваться от надоедливого окружающего мира. Но уже через пару секунд он зябко повёл плечом и выдал хриплым голосом: – Что? Дазай застыл, не сразу сообразив, что обратились именно к нему. На секунду дольше разумного залипнув на сказывающиеся по чужому прямому носу капли, он позорно пропустил момент, когда голубые глаза незнакомца обратились к нему. – А? – Мне не нравится, когда на меня пялятся, – это прозвучало грубовато, но Дазай улыбнулся. Отстранённость парня рушилась не глазах. – Я не видел тебя здесь раньше, ты не местный? – рыжий ничего не ответил, но Дазай знал, что был прав. Даже одежда невольного собеседника была явно моднее того, что обычно носили здесь, и походила на столичную. Разговор не клеился, но Дазай собирался завершить свою мысль, поэтому сообщил: – Здесь постоянно задерживаются поезда из-за каких-то животных. Ты бы знал это, живи здесь какое-то время. На этот раз Дазай получил куда больше чужого внимания. Рыжий парень наконец повернулся в его сторону, прожигая довольно недружелюбным взглядом голубых льдинок-глаз. Всё впечатление портила сбегающая по переносице крупная дождевая капля и налипшие на щеки мокрые темно-рыжие пряди волос. – И чё? – чужой голос больше походил на хрип. Видимо, парень сам этого не ожидал, поэтому, рассеянно вздрогнув, он попытался прочистить горло и повторить вопрос Дазай фыркнул. – Ниче. Просто хотел предложить тебе свой зонтик. А то, боюсь, ты замочишь свой сверхважный пакет и расстроишься. Парень ощетинился как по щелчку пальцев и покрепче прижал пакет к груди, пряча темную бумагу за рукавами пиджака. – Откуда такое геройство? Отдашь зонт, а сам с чем останешься? Дазай пожал плечами. – Ни с чем. Но мне все равно. Просто решил помочь. Ведь если ты заболеешь, твои родители наверняка расстроятся. – Им плевать, – резко ответил парень, опустив глаза куда-то вниз. Он опять съежился, и напоминал вышвырнутого на улицу котёнка. – Моим тоже, – Дазай улыбнулся, переводя взгляд с рыжего на выглядывающее из-за крыши серое небо, и пожал плечами, – но зонтик всё же лучше возьми. Тебе явно тут сидеть дольше, чем мне. Он ещё минуту разглядывал ползущие туда-сюда тучи, словно вовсе не замечая направленный на него удивлённо-изучающий взгляд. – Хорошо, возьму, – наконец, послышался рядом тихий голос. Дазай улыбнулся, передавая в чужие руки свой пластиковый зонт. Преисполненный чувством выполненного долга, он уже хотел уйти, но оклик рыжего парнишки его остановил. – Эй! Дай мне свой номер телефона, чтобы я мог вернуть его! Дазай развернулся, сведя брови на переносице. – Ты вовсе не обязан. Это всего лишь дешёвый зонт из ближайшего супермаркета. Рыжий уже встал на ноги и сделал пару шагов навстречу. Он достал из кармана телефон, предварительно запихнув подмышку пакет и зонтик, и покачал головой. – Все взятое должно быть возвращено назад. Это правило. Дазай подумал, что в мире слишком мало тех, кто этим правилам следуют, но спорить не стал. Вынул из сумки телефон, и продиктовал номер. – Дазай Осаму, – прочитал парень имя контакта и отправил на пробу эсэмэску. – Накахара Чуя, – отозвался Дазай, смакуя чужое имя на языке. Звучало и впрямь приятно. Они простояли ещё минуту, просто разглядывая друг друга. Чуя оказался и правда довольно низким - он еле дотягивал Дазаю до плеча, и заметно сутулился. Сложно было сказать, привычка это или вынужденная мера из-за промозглого дождя. Дазай спохватился. – Мне уже пора, – махнул он рукой, заслышав гудок приближающегося поезда. Интересно, это он приехал раньше, или время пролетело так быстро, – не забудь про зонт, – напомнил он отходя к краю платформы. Когда Дазай уже заходил в уютный сухой вагон, он бросил последний взгляд на сгорбленную на перроне фигурку. Та снова сжалась в комок на скамейке, как это было ещё до прихода Дазая, и спряталась от дождя под отданным зонтиком. Чуя смотрел под ноги невидящим пустым взглядом, даже не подумав попрощаться. Его рыжие волосы скрыли лицо, а пакет с чем-то явно очень ценным был практически незаметен в складках рубашки и пиджака. Дазай в театральной обиде поджал губы. А он ведь даже зонта не пожалел. Какая неблагодарность! Ни капли внимания. Прозвучал ещё один гудок, и в голове Дазая неожиданно стрельнуло. Чиби! Ему подходило. Поезд тронулся и начал набирать скорость. Перед глазами поплыл знакомый пейзаж станции и заросшей зеленью набережной. Теперь я буду звать тебя Чиби, подумал Дазай, провожая взглядом маленькую фигуру на перроне, и неожиданно рассмеялся.