То самое слово

Слова. У каждого есть слово, которое он выговаривает аккуратнее, выделяя его среди других. Это может быть имя друга или члена семьи, название лавки, которую он открыл, имя божества, которому человек поклоняется. Цзюнь У не имел такого слова. Ко всем относился одинаково, без лишних эмоций. Всё всегда было в меру. Лишь к некоторым он обращался иначе. Обычно это было уважение, которым приходилось манипулировать ради своей выгоды. Но так было до поры до времени. Никто не замечал, что что-то изменилось. Никто не видел выделений, никто не интересовался. Но было слово, которое Владыка всегда выделял. хоть и незаметно, но он это знал. К этому слову он всегда добавлял больше эмоций, выражений, вкладывал чувства. — Сянь Лэ. С появлением этого юноши Цзюнь У нашёл и то заветное слово. Он постоянно произносил его наедине, смаковал, как мёд, растягивал, проговаривал быстро и медленно, выбирал тональность. Этот парнишка с длинными волосами и яркими глазами, в который была жизнь. Сначала Владыка испытывал гордость за нового небожителя, позже - очарование. Так и недолго дело дошло до симпатии. За долгое время это имя всегда произносилось по-разному. От счастья, очарования и вдохновения до горечи, злости и ревности всегда был один шаг. Но имя не становилось хуже, оно только набывало больше красок. и жизни. После низвержения паренька он потерял и это прекрасное имя. Потерял то слово, что так обожал и не собирался отдавать его кому-то. Он не хотел терять то, что набыл. - После событий в крепости Бань Юэ слово произносилось с горечью и злостью. Цзюнь У был не рад новому другу его Сянь Лэ. Имя нашло в себе новые краски, новые эмоции. Божество произносило это слово так, что у любого другого небожителя бы затряслись коленки от страха, но не у Се Ляня. Это только подогревало интерес к этому мальчишке. Когда Се Лянь извинялся и был готов упасть на колени наедине с Владыкой, имя Сянь Лэ было произнесено непривычно заботливо, терпимо, с любовью. Симпатия давно переросла в более зрелые чувства. Любовь. Для бессмертного небожителя этого чувства нет, но он, Владыка, смог его испытать! Но как же жаль, что это окажется незамеченным. Когда Се Лянь отправился в Призрачный город, его имя никогда так много не повторяли в небесной столице. Беспокойно, волнительно, захватывающе, неразборчиво. Слишком много оттенков чувств было вложено в такое простое на первый взгляд имя. Когда же Се Лянь с Повелителем Ветра вернулись в столицу, имя вновь набыло новых красок. При виде раненого парня "Сянь Лэ" стало беспокойным, испуганным. Хотелось прижать рану до боли и сразу же обнять, погладить, успокоить. Дать заботы, показать, как он нужен ему. Когда Се Лянь признавался, то слово "Сянь Лэ" стало с ноткой раздражения и злости. Когда его заточили во дворце, то слово стало странным, горечным, смутным. Но слова истекают. Они не живут вечно. Языки вымирают, имена забываются. Теперь нет Сянь Лэ, есть Се Лянь. И именно это имя будет всегда наполнено заботой от одного демона с повязкой. Заботой, которую не смог дать Владыка. А может, оно и к лучшему?