illicit affair / запретный роман

Джеймс опять пришёл далеко за полночь, и опять не выспался, и опять наврал друзьям о том, где был. Так много этого осточертевшего опять. — Солнышко, проснись и пой, а то пропустишь свою утреннюю тренировку! — услышал Джеймс сквозь сон голос. — Мам, ещё пять минуточек и я встаю, — но тут он почувствовал, как его бессовестно скинули с кровати, и Джеймс остался лежать на ковре практически нагим. — Папочкой меня, конечно, пару раз называли, но чтобы мамочкой… Это у меня впервые. А я могу называть тебя «пупсиком», а, пупсик? — сказал уже теперь знакомый голос Сириуса. Теперь Джеймс окончательно проснулся, лёжа на ковре, но точно не у себя дома в спальне. Сверху вниз на Поттера глядели два глаза, в которых читалось ехидство. Джеймс уже был готов к очередным подколам насчёт его вчерашнего «тихого» исчезновения — он в темноте запутался в мантии невидимке и упал на уже спавшего Питера. Бедолага спросони не понял, что происходит, поэтому с диким воплем «не с места!», начал бить кулаками воздух и, конечно же, попал в Джеймса, до сих пор пытавшегося уйти незаметно. Сириус явно так и не спал больше той ночью, выдумывая разнообразные колкости, такие как: «Джеймс, если ты так сильно хочешь прикончить Хвоста, то делай это в следующий раз более грациозно и тихо, как лесная фея. Ты же понимаешь, если вдруг меня вызовут в Министерство по твоему делу свидетелем, то я сразу же доложу всё. Терпеть не могу эту тюремную атмосферу» или «Сохатый, к кому ты так спешил, чуть не убив своего друга, если я лежал в кровати рядом с тобой. Я уже начинаю ревновать тебя к этой таинственной незнакомке. Кстати, когда у меня будет возможность с ней познакомиться?» Сириус даже не догадывался, что с этой, как он сказал, таинственной незнакомкой был знаком уже 15 лет, с самого её рождения. Тренировка длилась полтора часа и пролетела абсолютно незаметно. Несомненно, Джеймс обожал квиддич: ветер в волосах, умопомрачительная скорость, от которой замирало сердце, адреналин в венах. Сохатому не была интересна как таковая победа в матче, он просто играл. Да, с остервенением и азартом, но не ради популярности (которой, к слову, он и так не был обделён) или ощущения превосходства над противником. Джеймс, выходя на поле, видел свою задачу и здорово с ней справляться. За катания на полу, крики и рыдания после проигрыша у них в команде отвечал Сириус, вот уж кто был истинной королевой драмы не только на протяжении матчей, но и всей жизни в целом. Для Джеймса тренировки являлись своеобразным расслаблением для души и занятием, чтобы поразмышлять о своей жизни. Сегодня он думал о Регулусе. Сохатый не понимал, что происходило с ними: когда Поттер и Блэк стали друг для друга просто Джеймсом и Регом? Джеймс считал Регулуса своим другом, но что-то было иначе, что-то неуловимое искрилось между ними. При каждом случайном прикосновении и едва уловимом взгляде Поттер на секунду задерживал дыхание, наслаждаясь коротким мгновением. И это абсолютно точно не было похоже на дружбу с Сириусом, Римусом и Питером. Даже с любовью-всей-его-жизни-лили-эванс-поттер не было чего-то хотя бы отдаллённо похожего на происходящее между ним и Регом. Лили была прекрасной, красивой, умной, доброй, но этого пресловутого «дзынь» у них не было. Джеймс в своём внутреннем монологе даже не мог подобрать слов, которые полно могли бы описать Регулуса, все прилагательные были слишком незначительными и блеклыми, чтобы рассказать о ежедневной остановке сердца Поттера, когда Блэк поправлял свои волосы, сидя в классе или нервно сжимал губы, пытаясь понять новую тему. Вот он тот самый «дзынь». Джеймс это точно понял, теперь осталось самое страшное — поговорить с Регулусом и со страхом ждать его ответа. Регулус любил слушать рассказы Джеймса, любил, когда тот заливисто смеялся, откидывая голову назад, любил его непослушные волосы, которые Поттер постоянно неосознанно поправлял. Когда это произошло? Когда этот ненавистный Гриффиндорец стал таким родным? Регулус не мог сам ответить на этот вопрос, только лишь понимая, что невидимые нити сплетали их души всё сильнее. Эти путы уже проникали под кожу и ни один из них уже не был в состоянии выбраться. Как всегда, на завтраке после тренировки Джеймс наложил себе двойную порцию на тарелку. Сегодня из их четвёрки на завтраке были только Сохатый и Хвост, а Сириус с Римусом как всегда куда-то неожиданно пропали. В целом, так происходило достаточно часто, поэтому Джеймс даже на заглядывал в карту, зная, что друзья появятся за минуту до звонка на урок. При виде их Поттер просто убирал свою сумку, с тех мест, которые занял им. Джеймс никогда не замечал потрёпанный вид друзей: алые губы и щёки, хаос на голове, наспех надетая форма. Да, у них абсолютно точно были свои секреты, вообщем. как и у Сохатого. Получается, ничья? 1:1 Один Питер не хранил никаких секретов от друзей, рассказывая им абсолютно каждую мелочь, начиная с того, что ему приснилась МакГонагалл, которая лишила факультет всех накопленных баллов и заканчивая своими размышлениями о природе создания бытия. Хвост или, как его называл Сириус, Хвостик был сердцем их команды. Большим и искренним, мечтающем только о мире во всём мире. Ну и о бесконечной кружке с горячим какао. Да. Он был их сердцем. Римус был разумом. Гениальным стратегом, умеющим продумать все, даже самые неожиданные обстоятельства. Лунатик привык просчитывать каждый свой шаг, слово и эмоцию на лице. Этот навык выработался у него спустя много лет сокрытия одной из частей своей жизни. Сириус и Джеймс — два брата по духу, но не по крови. Они были связующим звеном между сердцем и разумом. Если бы одного из них не было в компании, то всё бы точно рухнуло. Занятия пролетели незаметно (для Римуса), тогда как для всех остальных они были невыносимым мучением. Заклинания, Зельеварение, Историю магии они просто без зазрения совести проспали, а к Защите от тёмных исскуств уже оживились, так как этот предмет был самым интересным за тот день. И полезным, учитывая те новости, которые отрывками долетали до них от родителей. Однако пока что всё было не так страшно, да? У них ещё было время, а это самое главное.