Звезда в ладонях

Ночь скользит на западе. Последний луч света поедает сам себя, обращаясь в вспышку маленькой точки и взрывается во множество звёзд, усеянным полем над головой. Сенку знает — они лишь осколки множеств тысячелетий, что своим остаточным светом до него долетают сквозь множества лет. Бьякуя тоже мог видеть их когда-то. Это старикан — болван невероятный и фантезёр всё такой же — любил давать им имена. Сенку всё исправлял, что многие из звёзд уже имеют свои названия и места в созвездиях. Однажды Бьякуя спросил, что сделал бы Сенку, если бы открыл новую. Однажды Бьякуя сказал, что обязательно бы подарил звезду тому, кто ему дорог. Сенку смеялся с безобразной нелепости. Звёзды — лишь объект в небесах, которого человечеству ещё не скоро коснуться горящими. Их не ощутить и не вдохнуть. Звёзды не поймать, чтобы положить в карман и отдать кому-то другому, как мечтают сентиментальные глупцы. Звёзды не умеют ничего. Но его звезда умела петь. Её звали Лилиан Вайнберг. Сенку не увлекался музыкой, но красоту видел во многом простом и невероятном. Он даже почти не помнил, как она выглядела по обложкам популярных американских журналов, но считал, — Лилиан была до чудного прекрасна. На все сто миллионов процентов. И, может быть, в каком-нибудь из миров она могла выйти за Бьякую. Сенку смеялся — определённо, не о такой мачехе он мечтал. В будущем её голос легко было подделать. В будущем она даже при всей своей красоте и популярности для многих, как он, была бы не больше, чем единица из миллион или тысяч. Как и многие знаменитости. Как Ген Асагири. Если бы не было окаменения, встретились бы они с Геном когда-то? Сенку видел его лишь с экранов телевизора на фоне учёного кружка или дома. Он имел о нём мнение обывателя. Ген был для Сенку никем — лишь картинкой, что забудется раньше, чем имя иллюзиониста. Ген бы наверняка никогда не узнал о нём также, даже если бы Сенку стал великим учёным на всю Японию или мир. Они могли встретиться случайно на шоу. Ген, как ведущий, а Сенку — гостем по предложению Минави. Они бы болтали после в гримёрной или типа того, а Сенку шутил научные шутки. Или — другая вселенная, как одна из множества звёзд-комет и идей — Ген, как дипломат по переговорам и Сенку, который уже пару лет, как работает в НАСА. Их свёл случай, а Ген глупо пошутил по-английски. Или они могли бы не встретиться никогда, — множество протоптанных дорог, встречи в кафе, на улице и у одной кассы с энергетиком и колой, но так и ни разу никто не позовёт и не обернётся. Там — они лишь чужаки. Всего одно действие — их пути были бы потеряны навсегда. Всего одно действие — Бьякуя бы никогда не полюбил Лилиан. Так работает эффект бабочки. Он выпархивает тонкими крыльями наружу и обращается во множество вариантов событий — калейдоскопом звёздного неба перед глазами. Сенку моргает и совершенно не может согнать бессмысленные мысли в сторону. Пластинка доигрывает свою мелодию. Она останавливается, когда Сенку откладывает грифель карандаша в сторону на недописанные бумаги и чертежи. Он поднимает пальцы, складывая указательный и большой, состыкуя квадрат. Сенку глядит, как звёзды собираются в картину — так рождаются истории и так они кончаются, приводя к различному и невиданному. Они долетают до него миражами созвездий. Самая яркая — золотая, как солнце — моргает пару раз, словно в приветствие, и Сенку смеётся. Определённо, Бьякуя бы сказал, что ей подойдёт имя Лилиан. Звёзды смещаются на пейзаж. Там засыпает природа и где-то вдалеке слышится шум ночи, к которому Сенку до сих пор не привык. Почти также звучало одиночество первых месяцев. И там, посреди всего, на поляне отцвётших красок и цветов сидит Ген — спутник, напоминающий, что Сенку даже сейчас не один. Сенку разводит ладони, и Ген не исчезает, словно должен, рассыпавшись во множество бабочек. Он складывает руки вместе и глядит высоко вверх. Сенку думает, что Ген тоже считает здесь звёзды. И Сенку подходит ближе к окну. Голос Гена долетает неощутимо. Он еле слышный, как взмах крыльев в ночи, и легонько скользит в воздухе, развевая шум ветра. Сенку слышал прежде, как Ген пытался петь голосом Лилиан, и то был провал. Он фальшивил, хрипел и портил акцентом, даже Сенку в итоге смеялся. Ген пел сейчас, и его голос был настоящим. Сенку не мог даже слышать слов, — мелодия порхала и едва долетала. Она была подобна светлому шару, — неосязаемая и всеобъятная. Непостижимая для человека. Сенку думал, что так и выглядит звезда. Фиолетовый свет, витающий в ночи, но остающийся с ним даже, когда настанет рассвет. Однажды Сенку ответил Бьякуе, что обязательно бы оставил звезду себе.