Сводные не в счет!

      Я нажал на рычаг дверной ручки и вошел в коридор: «Батя дома.»       — Пап! Я дома! — после одного конфуза, взял себе за привычку предупреждать о своем присутствии в квартире.        — Проходи! — кричит, — Мы на кухне!       Мы?! Как говорил всем известный кролик: «Мы» бывают разные!».        Ладно! Ща посмотрим, какие там «Мы» в этот раз батя привел.       Хотя, к чести моего папки надо сказать, что последний раз он такую вот «неожиданность» привел года два назад и зовут её Марина. Нормальная баба, мне нравится: готовит вкусно, хозяйственная, добрая, щедрая (на подарки ни когда не скупится), красивая, ну, и батю моего любит, наверно (их, баб, разве поймешь)).       Он-то у меня тоже — Ого-го! «Военный, красивый, здоровенный!». Так что бабы вешаются. Точнее вешались. Марина их поразгоняла.       — Ага! Руки только помою!        Захожу в ванную и перевариваю то, что краем глаза заметито успел, когда мимо кухни пробегал. Охренеть! У меня папаня что ли совсем с катушек слетел?!        МАЛОЛЕТКА?! Да быть не может!       Фух. Стоп. Не паникуй, Дэн. Успокойся. Ты же их не в постели застукал. Может это вообще не то?!        Умытый и более-менее спокойный прохожу на кухню и, в ожидании знакомства с новой пассией моего папашки, усаживаюсь на табурет.        — Вот знакомься! — указывает на сидящего напротив... ПАРНЯ! — Евгений.       Вот сейчас вообще ни чего не понимаю!              ЧТО, БЛЯДЬ, ПРОИСХОДИТ!       — Лучше — Женя. Привет. — поправляет и протягивает мне бледную, чуть подрагивующую ладошку, которая в два… нет, в три раза меньше моей.       А мне, вот, совсем не лучше! Надо взять себя в руки, Дэн.        Совсем легонько пожимаю протянутую мне длань:        — Даниил. Но лучше — Дэн. — предсталяюсь и тут же обращаюсь к отцу, — И, надолго ли к нам Евгения? — парень закусил обиженно нижнюю губу, а папка смотрит с укоризной.        — Дэ-эн!        — Да шучу я! Ладно, без обид?! — улыбаясь, спрашиваю.        — Без обид. — отвечает Женя со вздохом.        — Ну и отлично! — завершает официальное знакомство отец. — Женя — пасынок твоей мамы.        А, вот это уже интересно! Округляю глаза с немым вопросом сначала на отца. Ответа не нахожу и перевожу тот же взгляд на парня. Он сидит, губешку покусывает, глазами то в стол, то мельком на меня, то на батю. Съежился весь, как будто я его сейчас сожру.       — А, чё меня на свадьбу не пригласили?!        — Не было ещё свадьбы. — быстро отвечает отец, — Жека — сын её жениха. Он поступил у нас, здесь в колледж. Будет учиться… На кого ты там говорил? — просит он Женю напомнить.       Парень встрепенулся:        — На художника-оформителя.       — Та-ак… Иии. — вытягиваю продолжение истории.       — При этом колледже нет общаги. И вот, мы с твоей мамой обсудили этот вопрос и решили, что Женя пока поживет у нас. А точнее, с тобой, потому что я переезжаю к Марине.        — Надеюсь ты переезжаешь не потому, что он к нам… — смотрю в глаза отцу, а тычу пальцем в парня (знаю, невежливо).       — Дэ-эн! — снова одергивает укоризненно, — Нет, ни поэтому! Марина предложила! Опять.       — И ты, наконец-то, сдался! — растягиваю довольную, насмешливую лыбу и добиваю, — Сла-аба-ак!        Молодец баба! Измором взяла. Уважаю!       Отец тоже улыбается и пытается дотянуться, щелбан мне за издёвку дать. Я отпрянул и смотрю, Женя тоже расслабился немного, заулыбался, ямочки на щечках показал.              Нн-да! Как говаривал классик: " А девкой был бы краше! "       Волосы отросшие, светло-русые, а бови и ресницы темные. Светло-голубые глаза между этих ресниц кажутся ярче. Щеки еще совсем по-детски пухленькие. Так и вижу, как бабульки у подъезда его за эти «пампушки» тискают.       Губы полные и ещё розовее стали от покусываний.        А это, что такое! Серьга?! Да не простой гвоздик невзрачный, а цепочка с крестиком на конце. Ух, ты! Как интересно.       — Ну, что договорились?       — Ещё бы! Я на Марину ставил, так что дед мне пять штук должен! — отвечаю и потягиваюсь лениво.       Женя меня разглядывает и, когда своим взглядом натыкается на мой, резко бледнеет и снова в стол зенками упирается.        Это что сейчас было, а? Евгеша, ты что такое удумал? Ла-адно, позже разберусь с тобой, хмырёныш мелкий.       — Ну-с? Когда съезжаешь?        — Марина где-то через полчаса подъехать должна. Вещи я собрал. Если что-то ещё понадобится, думаю, впустишь? Или как?        — Ну, думай, думай… — опять издеваюсь, за что получаю шуточный оскал от отца.        Спустя полчаса, не дожидаясь звонка от Марины, мы, все втроем спускаем отцовы чемоданы на первый этаж, а от туда и на улицу.       Вот, как раз и Марина на своей «бэхе» (дед её машину «блОхой» кличет, Марине не доверяет. Дед, что с него взять). Грузим всё и получаем последние наставления от папаши:       — Не ругаться, не драться, не пить (много), баб не водить (пока). Всё уяснили?       Киваем: Женя яростно машет головой, а я нехотя и даже лениво. Марина за рулем закатывает глаза, мол, «да отстань ты уже от них!». Я на это понимающе улыбаюсь. Папка глянул на неё и, приобняв нас по очереди, запрыгнул в машину жеребчиком. — Если что — звоните! — Я вообще тебе звонить не буду, если деньги будешь вовремя на карту кидать. — кричу в след отъезжающей тачке. А от туда, только ручкой помахали. И, как это понимать — меня бросили на произвол судьбы или все же будут спонсировать? Время покажет, а сейчас к более насущным вопросам вернемся. Кто ты такой — Женя-Евгеня?        Вернувшись на кухню, объясняю правила совместного проживания новому постояльцу.        — У нас с папкой здесь всё просто: хочешь есть — ешь! Или сам готовишь, или берешь из холодильника то, что есть. Понятно? — Женя кивает, — Отлично! Посуду не копим: хочешь сразу мой, не хочешь — закладывает в посудомойку. Ясно? — опять кивает, — Отлично! Пройдемте-с в ваши аппортоменты-с. — ну, люблю я поёрничать, что поделать?        Открываю дверь в папину комнату… Как тут пусто стало. Даже взгрустнулось немного. Ну, да ладно!       — Жить будешь здесь. У тебя вещей много?       — Ну, как сказать? Шмоток не очень. Я взял, пока, только необходимое, остальное ма… — осекся, — тетя Люда обещала выслать если понадобится.       Прикольно! Он МОЮ маму «мамой» называет. Надо же. Может подхалимничает?       — Ещё для учебы всякого привез: инструменты, мольберты, полотна там всякие.       — И где все это добро?       — Твой папа в ту комнату отнес. — машет на дверь моей жилплощади.       Немного напрягло. Открываю… Твою ж мать! Я задумался. Проще, наверное, теперь уж мне съехать на отцову территорию. Мм-да, уж!..        Чемодан со шмотками, действительно, один. Правда размером с самого Женю, но один! А вот коробок — штук восемь, плюс три мольберта. Зачем аж три? А, вот, не заметил, ещё какая-то упаковка перевязанная.        — А это что? — указываю на сверток.        — Полотна. Какие-то дописаны, а над некоторыми ещё работаю. — тушуется, видно, что стесняется.       — Ну, что давай переносить?        — Ага! Давай! — опять ямочками своими светит, обрадовался.       — Ты тащи своего монстра, — тычу в чемоданище, — и начинай раскладывать вещи. Шкаф в твоем распоряжении ВЕСЬ! А я пока остальное относить буду.       Кое-как вывозит монстра на колесиках и прёт (по другому и не скажешь) в уже свою комнату. Смотрю я на этого страдальца… Интересно, а сколько ему лет? Он хоть школу-то окончил? Не, ну раз в колледж поступил, значит, как минимум девять классов есть. Так ведь?       Помочь ему, что ли? Смотреть тяжко, как он пыхтит. Не, вон,.. уже допёр. Молодец!       Только отвернулся, слышу грохот и сдавленное: «Ай!», придавило, никак.        Несусь на выручку. Обошлось! Ух, напугал! Лежит поверх своего чемодана и ногами трепыхает, сползти пытается.       — Ты чё тут разлегся? — на смех пробивает, немогу!       — Я его не удержал! — объясняет и пыхтит.       — Как же ты с ним справился, когда сюда ехал? — не выдерживаю и начинаю ржать. Ну, смешно ведь, особенно если представить, что чемодан обычного размера, то тогда Женя — карлик.        — Дэ-эн, помоги, пожалуйста! Я, кажется, зацепился тут.       — Неее, просто монстр твой стал неуправляемым и хочет тебя сожрать! — не переставая смеяться, выдаю версию.       Женя тоже захихикал.       Присаживаюсь перед лежащим чемоданом и его хозяином:       — Голову подними, я посмотрю.       Он на сколько возможно приподнимается и смотрит на моё лицо. Не просто смотрит, а изучает прям. А я пытаюсь его бегунок молнии на олимпийке отцепить от какой-то приблуды на чемодане.       Сосредоточился весь, а взгляд его чувствую, как будто он меня ладошкой по лицу гладит. Так и хочется невидимый пальчик зубами поймать.              — Жень, сколько тебе лет?       — Восемнадцать в апреле исполнилось. — отвечает, а глаза не отводит.       Всё, расцепил побрякушки. Теперь моя очередь пялиться. Женино лицо так близко: нос к носу. И пахнет от него приятно, мятной жвачкой.        — Жень, а у тебя есть… парень? — совершенно серьёзным тоном спрашиваю.       Глаза в глаза и он ещё рот распахнул от удивления, издал какой-то странный звук изумления:       — А?!       Ммм. Прелесть, просто! Покраснел помидоркой и свалился уже, наконец, на пол со своего монстра.       — Ты чего? — помогаю ему встать. Он легкий, как перышко. Ну да, с его-то габаритами, — Я ж пошутил! — не-а не шутил, но ему пока знать не надо, хи-хи. Поворачиваюсь и собираюсь пойти на кухню, — Кушать хочешь? Я бы уже чего-нибудь навернул бы. Ну, чего молчишь? — непонял. Почему тишина? — Женя, что случилось, а? Ты что, правда обиделся? Ну…прости, дурака!       Ближе подхожу. Он ко мне спиной стоит и трясется. Ну, все, приехали! Я женские-то слезы не выдерживаю, а тут детские. Блин, что делать-то?!       — Же-ень, слышь, Женя! Ну же, не плачь, пожалуйста. Ну, что мне сделать, чтобы тебя успокоить? А?! Жень.       — Можешь больше так не шутить?! — еле выдавливает из себя просьбу, а до меня доходит, что у него истерика, только не от слез…нет. Он ржет, прикиньте! В наглую ржет… надо мной! Аж, пополам сложился. Вот засранец! Потом разворачивается и говорит, немного успокоившись, — Чего ты там про «покушать» говорил? Я тоже проголодался. — обходит меня и уже у самой двери, чтобы я его не сразу поймал, опять сквозь смех лепечет, брызгая слюной и тыча в меня своим малюсеньким пальчиком, кривляется, — Видел бы ты своё лицо: «Женечка, не плач, я дебил и шутки у меня такие же!» — передразнивает меня, ещё и голос меняет.       — Я не так сказал! Вообще не похоже! — пытаюсь придумать, что ещё ответить на этот выпад, но сам понимаю, что как будто оправдываюсь. Бесит! Рванул за ним,       — Иди сюда, гадёныш мелкий!       Догоняю его на кухне. Он мне язык показывает и ныряет под стол. Я-то со своими сто девяносто пятью сантиметрами так быстро не могу. Женька с другой стороны выныривает и драпу в мою комнату. Успевает дверь закрыть, но у нас замков на дверях не имеется. Я его вместе с дверью двигаю, аккуратно, чтобы не зашибить ненароком, и к стеночке припераю. Он же, как ужик вывернулся и по моей кровати проскакал, шельма.        — Лучше сам сдайся, а то, когда я тебя поймаю непоздоровится!       — Не правильно говоришь. Не «когда», а «если»! — отвечает мне разгоряченный погоней пацан.        — Ну, держись, засранец! Я тебя предупреждал! — сам тоже прыгаю на кровать и… Тут же ноги путаются в скомканом покрывале, не успеваю сориентироваться, сгруппироваться и падаю мордой в пол!        Это фиаско, братан! Как же больно, БЛЯ-АДЬ!        Кое-как переварачиваюсь на спину, стону громко, но скорее не от физической боли, а от моральной. Не зря же говорят: «Чем больше шкаф, тем громче падает!» — отличная поговорка. Про меня. Соседи, привет!        Мелочь пузатая меня уделала! Так мне и надо. Не буду больше над маленькими подшучивать. Обещаю!        Женя надо мной склонился, но совсем близко не подходит. И правильно делает, у меня ещё адреналин по крови гуляет, мало ли чего учудить смогу?       — Ну, что смотришь?! Победил!Молодец!        — Ты как? Не сильно убился? Прости если, что!        — Если что «что»? Унизил здорового мужика? Прощаю! Сам виноват, согласен! Можно у тебя кое-что спросить?        — Спрашивай!        — Вот скажи мне, милый ребёнок, чем я тебя так обидел, что вынужден сносить подобные пытки? — я не обиделся, но голос звучит обиженно и устало, — Мы с тобой ни разу не встречались до сегодняшнего дня, ты поселился на МОЕЙ территории, ты забрал даже мою маму, можно сказать, отца из собственного дома выгнал — этого, что мало?! Что тебе ещё нужно? — он светит своими чертовыми ямочками, а я уже в открытую любуюсь ими и тоже улыбаюсь, не могу удержаться. Магия, какая-то!       — Ты, вроде кушать хотел? Пойдём — поедим? — тянет ко мне свои руки, думает, что сможет поднять.       Есть в голове пошленькая мысль (схватить, утянуть и отомстить), но я гашу её в зачатке.       Выпутываюсь из предавшего меня пледа (ноги всё ещё на кровати), отмахнувшись от помощи Жени, встаю на ноги, крехтя не хуже деда, так и не получив ответа:        — Идём, мелкий, накормлю. Остальное потом перетащим.        — Что за манера, преувеличивать свой возраст? Ты меня старше всего-то на полтора года! Так почему же я «мелкий»? Встаю рядом с ним и смотрю сверху вниз:       — Из-за роста! — делаю паузу и уточню, — То есть, другие эпитеты в твой адрес тебя не смутили?        — Не особо. Они же сгоряча были сказаны, во время игры.       Во время поглощения раннего ужина ведем себя, как примерные мальчики — не болтаем, просто едим.        И тут меня осеняет идея!       — Жень, давай для того, чтобы лучше узнать друг друга поиграем? Что скажешь?       Он не на долго перестал жевать, задумался и ответил:        — В «вопрос — ответ»?       Мысли что ли читать умеет? Хотя чему я удивляюсь? Он же общается с моей матерью.        — Угу! Так что?       — Да, давай! Почему бы и нет?       — Тогда на правах старшего — я первый! — выдерживаю паузу, — Как и когда познакомились наши родители? Ты ведь должен знать? — по-любому должен, если у них уже ТАКИЕ близкие отношения, что он её «мамой» зовёт! А я вот о его существовании, только перед свадьбой узнаю. Обидненько, между прочим!        — Ну-у… Причина знакомства наших предков сидит прямо перед тобой. Я в начале восьмого класса имел неосторожность влюбиться… впервые в жизни… в парня. Новенького в наш класс перевели. А он весь ТАКОЙ: отличник, баскетболист, подкаченый, высокий… Ну, и красивый, блин. Вот, я повздыхал-повздыхал пару недель и отправился к психологу школьному. Она мне пару вопросов задала и я ей ответил. Такие развернутый ответы получились, что я от себя не ожидал даже. Поговорили по душам. Потом она улыбнулась и говорит: «Если нужно будет поговорить, приходи ещё, а то мне тут скучновато»! И я пришел. Так ходил, ходил… А потом Людмила Васильевна узнала, что предмет моих воздыханий — парень и предложила с отцом поделиться. Я сначала испугался, но твоя мама меня убедила, что всё будет хорошо и я согласился. Потом папка пришел один раз, потом ещё… Ну и вот. Свадьба в конце июля! — завершил свою историю, а мне не по себе теперь.       Так я прав всё-таки оказался?! Ему парни нравятся?! И он вот так мне об этом легко рассказал?       — Теперь моя очередь? — соблазнительные ямочки опять со мной заигрывают. (Не удержусь ведь — зацелую!) — Только я даже не знаю, что и спрашивать-то? Мне мама… про тебя столько рассказывала. О! Придумал! — и пальчик вверх, по типу «Эврика!» — Ты не против, что я твою маму тоже «мамой» зову?       — Нет! — хрипло выдаю я и понимаю, что звучит странно, поэтому откашливаюсь и повторяю более уверенно, — Нет, конечно! Я не собственник. Если вас обоих это устраивает, то без проблем.       — Фуух! Хорошо! Я, если честно, очень переживал из-за этого. Спасибо! Теперь моя очередь:       — А почему тебе это так важно? — я правда не понимаю, ЧТО в этом такого?       Женя как-то смущенно опустил взгляд в тарелку и почти невнятно пролепетал:       — Я всегда очень хотел кого-то мамой звать.       — И почему же? — влезаю я уже без очереди.       — Ну, раньше некого было… Не к бабушке же мне так обращаться?       — В смысле «не кого»?! А с твоей мамой что?       — Умерла. — коротко на выдохе и уточняет, — Во время родов.       Киваю, типа «Ааа, понятно!», а в голове: " Вот ты придурок, Дэн! "       Меняю тему, встав из-за стола:       — Так, ладно. Ты наелся?       — Ага. Спасибо! Очень вкусно было! — поднимается и тут же посуду собирает, в раковину складывает и начинает мыть. Шустрый малый.        Через полчаса неспешной переноски коробок, с шутками и обоюдными подколами, валимся на уже его кровать с разных сторон так, что головы оказываются рядом. Смотрим в потолок, молчим. Каждый о своем думает. Я, например, думаю о том, кем мы будем друг другу, когда предки поженятся. Ответ очевиден, но я всё равно спрашиваю зачем-то. — Видимо, сводными братьями. — подтверждает мои мысли Женя. Я грустно угукаю, хмыкаю и чувствую на своей щеке «невидимые пальчики», прям, как тогда, на чемодане… Стоп! Но голова-то Женина с другой стороны. Поворачиваю голову и губами натыкаюсь на мягкие подушечки игрушечных пальчиков. Ну, раз ему можно, то я тоже не стану сдерживаться. Прихватываю указательный зубами, совсем легонько. Облепляю его губами, чуть всасываю и слышу тихое хихиканье возле моей макушки. Весело ему значит! А, если так? Резко поворачиваюсь всем корпусом и нависаю над его лицом. Сначала нахожу глазами его хитрые глаза, они смешливые сейчас, добрые всегда. Потом губами мягко касаюсь его губ. Он не напрягается не отстраняется, но целует в ответ только губами. Может не умеет целоваться? Возможно. Губы у Жени пухлые, кожа тонкая, нежная и до сих пор мятой пахнет. Из последних сил отстраняюсь и снова в глаза заглянуть пытаюсь. А он их закрыл и не открывает. Стесняется что ли? — Же-ень! А, Жень! Открой глазки! — шепчу ему в лицо. Он не смело, но слушается. — Ты как? Он на живот как и я перекатывается, голову на вытянутой руке уложил и тоже шепчет, видимо, чтобы интимность момента не нарушить: — Это мой первый… поцелуй. — краснеет помидоркой и свободной рукой по моему лицу опять ведет. У меня мурашки по всему телу туда сюда носятся, дышать нормально не дают. Руку его своей останавливаю и напоминаю: — Вечер уже, Жень! Можешь в душ первым идти. Женя покорно соглашается, забирает у меня свою ладошку и, вытянув из недр своего «монстра» полотенце и какой-то мешочек на молнии (видимо, с мыльно-рыльными) удаляется в ванную. Оставил меня один на один со своими похотливыми мыслями (других, наверное, ближайшее время не предвидится) и со стояком, очень тесно прижатым узкими джинсами. «Что делать-то будем, брат?» — мысленно обращаюсь я за советом к самому предвзятому «советчику». Он в ответ ещё больше напрягся. Нет, так дело не пойдет! Я сам-то только с девушками пробовал, ну и целоваться научился, а Женя-то вообще ещё… Да, о чём я думаю, блядь! Какой нахрен секс?! Мы же скоро братьями станем. Сводными, но братьями же! Пока думал, не обратил внимания, что из ванной не слышен звук льющегося душа, только вода из крана над умывальником. Может не смог разобраться со смесителем? Ну, да! Так и есть! — Дэ-эн! Помоги, пожалуйста! Что-то я не понимаю тут… Дэн, держи себя в руках! Зашел, переключил воду и вышел! В другой раз всё покажешь и объяснишь! Стучусь (вдруг разделся уже): — Входи, я не запирал! Так и есть, разделся… Ну хоть полотенцем прикрылся. Радует. Обхожу, тянусь к смесителю и слышу слабый, мягкий звук упавшего на пол полотнища. Быть не может. Этот мелкий девственник-развратник решил меня, как Марина папаню, измором брать?! Включил, наконец-то, этот растриклятый душ, зажмурился (знаю же, что меня за спиной ждет), медленно поворачиваюсь и смотрю по-верх его головы, благо собственный рост позволяет. Абсолютно нагое тело прижимается ко мне. Ему тоже тяжко, поэтому утыкается в мою грудь личиком, чтобы не смотреть в глаза. Обнимает за талию и спрашивает: — Я ведь тебе не противен, Дань? — Нет. — негромко, хрипло отвечаю я. Давненько меня Даней не называли. Даже приятно. — И… Что дальше будет? Глупый-глупый «храбрый заяц», я-то откуда знаю? Всё, что мне сейчас хочется — это трахнуть тебя, как следует! Но я этого, конечно, не сделаю. Выдыхаю, откашливаюсь, прижимаю Женю не на долго к себе, а потом сажусь на край ванны, чтобы на его уровне оказаться и по пунктам перечисляю: — Ты, Женя, сейчас примишь душ и ляжешь спать. Потом я сделаю тоже самое. Завтра мы со свежими мозгами будем на всё смотреть совсем иначе. Утро вечера мудренее! Договорились? Он как-то печально ухмыльнулся. Расстроился или обиделся. Потянулся за своим полотенцем, прикрылся им и буркнул: — С-спасибо! Я дальше сам… Я вышел и к себе на разоренную постельку бухнулся, прям, красной мордой в подушку. Почему-то очень захотелось покурить. Иду на кухню, включаю вытяжку. Где там папины «нервные» сигареты? Ага. Нашел. Затянулся. Подавился. Закашлялся. Затушил и выбросил. Фух! Кажись полегчало. Слышу, как мелкий просеменил босыми ногами в комнату и иду снова к себе за чистыми вещами и в душ. Под льющимися на голову струями прохладной воды, мысли уже не такие развратные и суетные. Думаю, что я всё правильно сделал. Нельзя вот так с горяча, с наскока, в день знакомства… Да, Женя мне и вправду понравился… Очень… Тогда тем более нельзя обижать. Может, предложить фильм какой-нибудь посмотреть. Время-то ещё детское. Ах, да заодно уже выяснить сколько ему на самом деле лет? Ведь, если ему восемнадцать, а в этом возрасте обычно заканчивают одиннадцать классов, то почему всего лишь в колледж поступил, а не в универ? Так плохо ЕГЭ сдал? Выхожу из ванной и осторожно скребусь в Женину дверь. Ответа либо нет, либо я не услышал: — Женя, ты спишь уже что ли? — нет ответа. Не смотря на отсутствие компании, всё равно решил посмотреть фильмец. Устра иваюсь поудобнее на уже и так разобраной (во время наших с Женькой догонялок) кровати, щелкаю пультом, нахожу ужастик «Я — легенда». Не то чтобы я большой фанат этого жанра, но этот фильм имеет два разных финала и мне интересно, какой будет сегодня? Вот, Уилл Смит попал в ловушку безмозглых (как он думал), кровожадных монстров-зомби. Висит, покачивается. Очнулся. Нужно срочно выбираться. Очень напряженный момент… Вот и зомбаки появились, сейчас сожрут главного героя… Нет, обошлось. Снова резкое движение на экране и я вдруг ощущаю себя, как в кинотеатре с 5D-эффектом. Справа от меня что-то, вроде, дернулось и пискнуло. Списал всё на разбушевавшуюся фантазию из-за ужастика и дальше смотрю. Вот, Уилл Смит уже прощается со своим покусаным псом, плачет и готовится вовремя убить лучшего друга, чтобы самому не превратиться в нежить. Собака резко дергается и… у меня под боком тоже резко дергается. Я сам вздрагиваю и вскрикиваю! Что происходит? Откидываю одеяло и обнаруживаю нелегала. — Ты чё здесь делаешь?! — охреневше спрашиваю я. — Дань, можно я сегодня у тебя переночую? — а глазоньки такие невинно-просящие, ну как таким отказать? Интересно, Марина тоже такие глазки папке состроила, когда к себе переманивала? Я возвел очи к потолку, устало прохныкал и, все же, приглашающе вытянул правую руку вдоль подушек (Сла-аба-ак!): — Ладно, устраивайся поудобнее. — щедро предложил я. Ну, он и устраивается. Я-то дурак наивный думал, Евгеша скромненько пристроит только свою головушку, где-нибудь в районе локтя, а этот захватчик прижался всей своей тушкой ко мне и голову щекой на мою грудь уложил: — Даня, а можем мы другой фильм посмотреть? Помнится, сегодня я что-то говорил про мелкого скромняжку, краснеющего помидоркой? Это была ошибка, БОЛЬШАЯ ошибка! Нет ни какого «скромника-девственника»! Есть хитрый, наглый захватчик, планомерно и быстро оккупирующий чужие территории, мысли и сердца. И, вот лежу я с этим… ЧУДОМ под мышкой и сам себе удивляюсь, как легко согласился переключить канал и поискать какую-нибудь комедию, вместо того, чтобы узнать выживет ли сегодня Уилл Смит или взорвется вместе с нежитями? Комедия может и смешная (Женя ведь хихикает), но я этого не замечаю. Вот вообще не до этого сейчас, когда (как бы случайно) теплые, мягкие ладошки касаются меня то тут, то там! А мой мозг плавится от усилия не обращать внимания на это! И тело предательски напрягается! Спросите у меня, что такое Ад и я вам в красках поведаю. Теперь я имею некоторое представление об этом вместилище. Примерно через час моих телесных мучений и душевных терзаний я вдруг осознал, что вот уже какое-то время не чувствую ни каких движений, случайных прикосновений и хихиканья. И только мерное сопение нарушает теперь мой покой. Да, блядь! О каком покое может идти речь, если я своё возбуждение, невиданных доселе размеров, еле сдерживаю. Нет! Срочно, очень срочно нужно посетить ванную комнату! Мелкий спрут, видимо, всё-таки умеет читать чужие мысли. Он скатывается с моего измученного тела, и я спокойно выползаю из собственной, теплой постельки, сбегая, словно любовник от ненасытной любовницы. Шмыгаю в прохладный душ и всего несколькими резкими движениями снимаю напряжение. Наконец-то! Освобождение было таким бурным, что я с трудом отдышался. Надеюсь, меня не было слышно. Уши до сих пор немного заложены. Как следует охлодившись, вытираюсь, надеваю теже многострадальные пижамные штаны и принимаю решение, что обратно к себе я точно не вернусь. Иначе, боюсь эту ночь не переживу. С вновь обретенным чувством собственнго достоинства, отправляюсь в Женькину койку. Так и быть сегодня я уступаю ему мою любимую постельку, но завтра будет ОЧЕНЬ серьёзный разговор! Утро встречает меня самым недружелюбным солнечным зайчиком, бьющим в мои заспанные глаза не хуже баксёра. В моей комнате на такой случай всегда плотно задернуты «блэкауты». Мне понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя, восстановить последовательность вчерашних событий, которые и привели меня СЮДА. Понимание того, куда именно привели меня эти события, приходит следом за обнаружением ещё одного туловища, обнимающего меня под одеялом. " Что за… Что он тут-то делает? А, да! Это ж его комната! " — мысленно шлепаю себя по лбу. Чувствую тепло вокруг талии. Это его рука обнимает меня. Делает вид, что спит, но я вижу еле заметную впадинку на щеке. Улыбается. Прикладываю палец на это место и Женина улыбка становится шире. Кончик пальца проваливается немного глубже и я тоже не могу сдержать улыбку. Шкодливая ручонка сместилась совсем немного вниз и через тонкую ткань моих штанишек задела запястьем головку очень даже бодрого члена. — Ммм-мах — сдавленно выдыхаю, — Бесёнок, что ты творишь? — заспанным и хрипловатым голосом шепчу ему в макушку. Вместо ответа, «моё личное проклятье» трется другой щекой о затвердевшую, сморщеную кожу соска, от чего низ живота скручивает и я не могу больше сдерживаться. Поворачиваюсь в его сторону, молча подминаю, нежно целую сухими ещё губами и спрашиваю: — Ты хотя бы немного отдаешь себе отчет в том, что это всё не совсем правильно? Женя приподнял веки и смотрит на меня томным и серьезным взглядом: — Что именно тебя смущает во всём этом? — Незнаю? Может, то, что мы только вчера познакомились и ещё не знаем друг друга. А может, то, что мы оба парни. Или же то, что совсем скоро наши родители поженятся и мы станем родственниками. А, может, всё это сразу. Выбирай! Женя закатил глаза и хохотнул: — Какой же ты у меня глупенький! — я даже приподнялся от неожиданности. Что?! Я «чей» глупенький?! То есть… Ну, даже не знаю, что меня больше озадачило: что я «глупенький» или что ЕГО глупенький?! — Что ты пытаешься мне сказать? И снова вместо ответа меня настигает приятная, тягучая ласка из сладкого, умелого, глубокого поцелуя, от которого я плавлюсь в лужицу, словно сливочное масло в очень жаркий день. В голове только один вопрос: " Когда только успел научиться? Неужто во сне? " Женя оплетает меня своими ногами, притягивая за поясницу, вжимается своим пахом в мой. Руками обнимает за плечи и шею, ласково водит теплыми ладошками по загривку, вплетает мягкие пальчики в мои волосы. И не останавливаясь целует. Потом немного отстраняется и просит: — Даня, помоги мне, пожалуйста! Тянет футболку вверх и я помогаю избавиться от мешающей тряпки. Вдруг замираю! Нужно узнать это прямо сейчас: — Ты должен ответить мне правду: сколько тебе лет и почему колледж, а не ВУЗ? Замутненные Женины глаза снова прикрываются, но сквозь новый поцелуй я слышу: — Я не врал, что мне восемнадцать, не беспокойся. А насчёт колледжа… Позже… Расскажу… Хорошо? А пока, помоги… Шорты очень тесные. — стягивает остальную одежду. Я киваю и улетаю туда, куда он меня ведет. Глажу нежную, бархатистую кожу, накрываю горошенки сосков ладонью. Влажными поцелуями спускаюсь ниже, минуя подбородок, почти незаметный кадычок, ключицы и впадинку меж ними. Добираюсь, наконец, до сжавшихся розоватых сосочков. Немного непривычно ощущать их на абсолютно плоской пацанячей груди, но не менее приятно проходиться по ним языком и слышать при этом сочный стон истинного наслаждения. — Да-ня! По-жа-луй-ста! — выгибаясь в пояснице дугой, выстанывает Женя, когда я только лишь накрываю ладонью его горячий, каменный от возбуждения орган. Не маленький и не большой — такой как надо. — Кроха, мы не можем сделать тебе больно. Нужно подготовиться… Слышишь? — пытаюсь вразумить его, но в место слов он вытягивает из-под своей подушки баночку с этикеткой на иностранном языке и невскрытую упаковку… презервативов?! Ну, да! Конечно! Он, блин подготовился! Кто бы сомневался! То есть, это совсем не тонкий намек? Типа: «Расслабься и получай удовольствие!»? Так что ли?! Да, плевать! Не могу больше! Стаскиваю с себя пижамные штаны и больше не слежу за их судьбой. Хоть сгорят пусть! Да и всю одежду готов сжечь, лишь бы не вылезать с ним из кровати. Торопливыми движениями вскрываю презики. Один тут же раскатываю по своему сочащемуся члену. А Женя тоже без дела не лежит. Уже распоковал бутылочку, выдавил немного на пальчики и смазал себя. Но этого недостаточно. Теперь моя очередь. Я выдавливую смазку на свою ладонь, распределяю её по пальцам и приставляю один к вожделенному, сжавшемуся местечку: — Женя, ты только постарайся не зажиматься, ладно? — шепчу ему в покусанные губёшки. Женя головушкой своей кивает и постанывает. У меня всё внутри сжимается и от желания и от сочувствия. — Я читал… Чтобы больно не было… Ах… Надо медленно… Ахх! — Я сделаю, Малыш, сделаю… Он так доверительно передо мной раскрыт, что сделать что-то не так, будет преступлением. Проникаю первой фалангой среднего пальца в узкое пространство и выжидаю время. Складчатые стеночки перестают сдавливать и я присоединяю ещё и указательный палец. Снова жду. Женя не издает ни звука, только жмурится немного. Мой мальчик! Беру рукой его крепкий член и двигаю вперед-назад в такт пальцам другой руки. Они входят уже легко и до костяшек. Целую Женю в приоткрытые губы, проникаю ещё одним пальцем и проталкиваю его на всю длину, меняю немного угол и средним натыкаюсь на бугорок, от чего мой Кроха распахивает глаза и прикусывает меня за губу. — Что, Жень?! — Повтори… Ахх!.. Пожалуйста… И я слушаюсь. Повторяю снова. И ещё раз. Наблюдаю за ним, любуюсь. Как он прекрасен: щеки порозовели; губы искусаные, зацелованные приоткрыты похотливыми стонами; а глаза… Некогда светло-голубые, сейчас они черные, как два бездонных омута, в которых я готов тонуть из раза в раз, изо дня в день. В них вечность, наша вечность. Аккуратно вынимаю пальцы и Евгеша хнычет, но не долго. Подставляю темно-розовую головку перевозбужденного члена, стараюсь мягко ввести её и очень медленно, но не останавливаясь двигаюсь внутри МОЕГО мальчика. Теперь уже полностью моего. Как же узко внутри. Как же прекрасно и горячо. Упираюсь мошонкой в его ягодицы, чуть жду и начинаю двигаться обратно. Кроха довольно быстро привыкает к моему совсем не маленькому размеру и обнимает меня ногами, цепляется за плечи, беспорядочно целует и что-то шепчет: — Что ты хочешь?.. Ах… Скажи мне! Ах… Давай! — Я так… ммм… Долго мечтал… Аамм… Об этом! — Боже… Какой же ты у меня… Ммм-ах… Узенький! Двигаясь всё быстрей и резче, ловлю его довольную улыбку с любимыми ямочками. Обожаю их! Ускоряюсь ещё и уже откровенно втрахиваю в матрас разомлевшее крохотное тельце, которое непереставая стонет довольно до скулежа и всхлипов, пока не начинает выгибаться дугой, цепляясь ладошками за простыню, и издает протяжный хрипящий звук. Я хватаю его под ягодицы, подтягиваю под себя свои ноги и встаю на колени. Вижу, как Кроха изливается себе на живот (завораживающее зрелище, надо сказать), делаю ещё несколько фрикций, последним толчком натягиваю его на свой член и, издав какой-то звериный протяжный рык, валюсь сверху. Ни с одной девушкой я не чувствовал такого блаженного опустошения. Я что-то, давеча, говорил о неправильности наших с Женей отношений? Их слишком раннем и быстром развитии? Упоминал какие-то там родственные связи?.. Забудьте!.. Нет ни чего правильнее того, что произошло сейчас!!! Никто не сможет переубедить меня в обратном! С ним, я на своем месте! Единственно-правильном месте! — Я люблю тебя, Денечка! — слышу, словно сквозь толщу воды и, постепенно выравнивая дыхание, пытаюсь переварить услышанное своим расплывшимся мозгом. Мне не послышалось? Евгешка мне только что в любви признался?!.. Но…с чего бы это? Нет, мне конечно приятно, но… После секса (пусть даже ТАКОГО) не считается. Я поднимаю на него взгляд. Он перебирает своими игрушечными пальчиками мои вспотевшие волосы и смотрит прямо мне в глаза совершенно взрослым взглядом, очень серьезно даже без малейшего намека на иронию или шутку. — Прошу, больше не бросайся такими фразами, договорились? — всё что я смог на это ответить. Потом поднимаюсь, снимаю переполненный презерватив и молча иду в ванную комнату. Встаю под душ и думаю над тем, что только что сделал. Прихожу к выводу, что поступил по-ублюдски. Надо извиниться. До ушей долетает хлопок входной двери и на меня накатывает паника. Ёбаный ты засранец, Дэн!!! Наскоро обтерев тело и волосы, вылетаю из ванной и подтверждаю свою догадку отсутствием Жени. Судорожно начинаю думать, что делать… Единственное, что приходит на ум сразу — позвонить отцу. — Что, уже все деньги потратил? Как-то быстро управился?! — веселится папаня, а на заднем плане слышу голос Марины: «Пф! Жмот! Теперь у тебя двое сыновей, привыкай!» — Пап, Женя ушел! Что делать?! — почти кричу в трубку. — Куда ушел? — Пап, не тупи! Если б я знал куда, то тебе не звонил бы! — Хорошо, постараюсь не тупить! Тогда — почему ушел? Отличный вопрос! Зачёт тебе, батя! — Я его, по ходу, обидел! — уже менее агрессивно отвечаю. — Сильно? Да, что б тебя! — Видимо сильно, раз он даже ключи не взял! — пробубнил я полностью осознав серьезность ситуации. Вторую (его) связку я сразу заметил нетронутой на крючке в коридоре. И я ведь даже не проверил, взял ли мой мальчик телефон, банковскую карту, деньги, кофту какую-нибудь. Не знаю, как хорошо он знаком с нашим городом? Сможет ли найти дорогу обратно? Да, на улице лето и погода радует, но остаться на улице ночью в незнакомом месте — та ещё радость! Так ведь? Испуганный мозг уже нарисовал самые неприятные картинки дальнейшего развития событий. Немного успокоив свою истерику, снова обращаюсь к папе: — Пап, он убежал так быстро, что я даже не видел в какую сторону. Вдруг, что случится?! Я правда волнуюсь. Полное раскаяние — сейчас лучше посвящения дорогого родителя в тонкости наших взаимоотношений с Женей. Нет! Ну, правда. Не говорить же любимому папочке, что его единственный сын полчаса назад выебал будущего сводного младшего братишку-девственника и, когда тот имел неосторожность признаться в своих чувствах, практически прямым текстом послал его. МО-ЛО-ДЕЦ, Дэн! Уникум, блядь! — Во что он был одет, помнишь? Что ж за вопросы у него не удобные сегодня? Раньше я за ним такой проницательность не замечал! — Нет, не обратил внимания! — отвечаю, а про себя думаю: «Последний раз, когда я его видел, он вообще был ню, но не думаю, что так и убежал на улицу!» Пока говорю с отцом и чешу влажный затылок свободной рукой, не замечаю, как оказываюсь на кухне. Бессознательно смотрю в окно и вижу знакомую белобрысую макушку, плавно покачивающуюся на детской качели. — Ох! — выдыхаю расслабляясь, — Всё! Пап — отбой! — Что, нашлась пропажа? — Да, да! Всё, пока! — сбрасываю звонок, не дослушав папины возмущения и подъёбы. Не до них сейчас! Ныряю в какую-то футболку и спортивки. Благодарю лето за возможность не наряжаться теплее и обувать какие-нибудь сапоги или ботинки на шнуровке. Цепляю шлепанцы, хватаю по пути связку ключей, телефон в карман и выскакиваю на улицу. Подхожу к Жене сзади, обхватываю его и снимаю с качели. Он даже не брыкается, как будто знал, что так случится. Ставлю его на землю, разворачиваю, пытаюсь посмотреть в глаза, но он отварачивает лицо. Вроде не плакал. Уже хорошо! — Женя, ты напугал меня! — повышаю на него голос, не заботясь о том, что могут подумать окружающие. «Лучший способ защиты — это нападение!» — так говорят те, кто не попадал под горячую ручку обиженного Женьки. Он дернул плечами, скидывая мои руки, одарил меня ТАКИМ взглядом, что по-моему пощечина была бы на много мягче и гуманнее. — Чтоо?! — я даже отступил на полшага. — А ты, как думаешь?! Отвечать вопросом на вопрос, как минимум не вежливо, но я засунул этот комментарий себе в задницу и просто извинился: — Прости меня. Я очень сожалею что ляпнул такую хрень. Честно! И я действительно очень сильно испугалсь, что ты сбежал. Можешь у моего отца спросить. — Ты, что папе звонил?! Зачем?! — он выпучил на меня свои глазюки, и не дал мне всё объяснить, — Ты что? Про нас ему сказал?! — Нет, конечно! Откуда такие выводы? — и снова это ощущение, что меня поймали «на тепленьком». Рассказать-то я не рассказал, но ведь подумал об этом. — Жень, давай поговорим, а? — очень хочется определённости, знаете ли! Нахожу лавочку, усаживаю Евгешку, сам присаживаюсь рядышком. Если честно, я не знаю, как начать этот разговор, но прояснить ситуацию необходимо: — Можешь мне объяснить, что произошло? Я пока не понимаю, но очень хочу начать понимать… Хочу узнать тебя… Часто ты, вот так, просто, признаешься людям? Он поворачивается ко мне, смотрит прямо в глаза и я вижу перед собой не моего веселого, смешливого Кроху, а взрослого парня: — Правда? Хочешь? — Угу! — Ладно. — делает тяжелый выдох и продолжает, — Я ни кому ни когда еще не говорил подобного. Ты первый. Ты прав. Такими словами нельзя разбрасываться! Но я и не разбрасываюсь… Я так чувствую… Это — правда! — Жень, прости, но… я не верю в появление серьезных чувств после первого секса. Это всего лишь химические реакции мозга… — Я влюбился не после… секса! — резко перебивает меня, а я ещё внимательнее смотрю на парня, пытаюсь понять, как ему удается такая метаморфоза, — Я влюбился два года назад, когда познакомился с твоей мамой. У неё фотка твоя на рабочем столе есть. Стоило только задать вопрос про тебя, и она с таким восхищением и гордостью делилась со мной, рассказывая о тебе. — он опять улыбается, застенчиво краснея. — А, как же твоя безответная любовь? — Я чуть приврал, — сознается, игриво морща носик, — К психологу я решил пойти, чтобы с папой перестать ссориться. Он очень хотел, чтобы я по его стопам, так сказать, пошёл… Но постоянные разъезды — это не моё! Отец — архитектор, и всю жизнь по командировкам мотался. А я, скорее — домосед. — Евгешка подмигнул мне, — Короче, мне нужен был совет и я воспользовался поддержкой твоей мамы. Она попросила привести папу для беседы. Мама убедила таки отца, что не нужно на меня давить и он отстал, почти. По крайней мере до ссор у нас больше не доходило. Ну а, дальше все было, как я и говорил: пообщались, подружились, повстречались… — Ладно с ними всё ясно. Но почему ты все ж таки в институт решил не поступать? Экзамены выпускные плохо сдал, что ли? — Нет, сдал, очень даже хорошо! — опять краснеет и ямочками светит своими, — Я у тебя умный, что б ты знал! Просто, когда я понял, что люблю… тебя, ты уже в своем универе был. Вот я и подумал, что если пойду в ВУЗ, то ты раньше выпустишся. А так мы вместе окончил учебу. Романтика! — последнее слово Женя сказал как-то неуверенно, а меня это даже улыбнуло, за что я потрепал его по белобрысой голове и обнял за плечи. — Умный, говоришь?! — очень хочется чмокнуть ямочку, но вокруг люди ходят, поэтому предлагаю, — Пойдем домой, умник мой?! Евгешка кивает, неспеша поднимается с лавки: — Пойдем. Я голодный ужасно. — прижимает одну ладошку к животу, а второй обнимает меня за талию. Так и идем к подъезду обнявшись. ***** Прошло, примерно, полгода, как в мою квартиру, да и в мою жизнь в целом, въехал мелкий деспотичный узурпатор. Наше с ним мирное сожительство держится на трех китах: его бубнеже («Да-ань, собери носки, пожалуйста!», «Да-ань, помой свою кружку, опять оставил!», «Дэээн, заправь уже ты эту гребаную постель! Почему, я каждый день этим должен заниматься? Я тоже уже опаздываю!»); моих подъебках («Женечка, зачем тебе столько косметики? Ты и так у меня самая красивая!»); и сексе, настолько разнообразном, что мне даже интересно, откуда такие идеи появляются в этой блондинистой голове? Есть ещё одна незаменимая опора наших отношений — любовь и взаимное уважение. Мы сколько угодно можем прикалываться друг над другом, но серьезные вопросы, все же, решаем так, чтобы довольны были оба, частенько прибегая к компромиссу. 30 декабря. Я вхожу в квартиру, устраиваю понадежней пакеты с продуктами для новогоднего стола и раздеваюсь, по уже закрепившейся привычке оповещая о своем возвращении: — Милая, папочка уже дома! — ору во всю глотку. Из кухни вылетает Женька. Весь взъерошенный, щеки красные, глаза как блюдца. Пытается что-то сказать мне жестами и мимикой, из чего я понимаю: " Спалились! " Только, вот, перед кем? Марина уже и так в курсе (глазастая баба, обожаю её!), отцу тоже хочу рассказать… Дед, врядли, к нам заявится. Остаётся другая пара наших родителей. Так и есть! Вот, блин! Следом за Евгешей в коридоре появляются Алексей Викторович и моя мама. Оба с такими же, как и у Жени глазищами. Видимо, хотели нам сюрприз устроить своим приездом? И Женя не предупредил или же, просто, не успел. Ну, поздравляю! Сюрприз удался! Я хотел как-то отмазаться, типа: «Это была шутка!», но Женя меня остановил. Развернулся к родителям, загородил меня своей спиной, склонил голову и стоит молча в позе «я нашкодил, простите меня, пожалуйста!». Вот, только в случае с моим парнем — это не вариант. Он просто собирается с мыслями, чтобы сделать решительный шаг, после которого не будет дороги обратно. Поднимает, наконец-то, свое лицо и, мне не видно, но я знаю, какой он сейчас серьёзный и сосредоточенный: — Пап, мам! Я не хочу, чтобы вы были не в курсе. Мы с Даней живем не как братья. И прежде, чем вы начнете делать поспешные выводы, хочу вас заверить, что это моя идея и Даня здесь ни при чем. Это я его полюбил и соблазнил. И я не сожалею, что так поступил и очень благодарен Дане, что он принял мои чувства. Челюсти отпали не только у предков, но и у меня. У них, понятное дело, от шока, а у меня от осознания на сколько мне повезло с Женей. Алексей Викторович первым отправился на кухню с нечитаемым выражением не лице. За ним пошла и маман. Надо бы им, чего-нибудь горячительного налить, для снятия стресса. Женя вдруг шатнулся и мне на грудь затылком оперся, задышал часто-часто. Я даже испугался немного за него: — Женечка, ты как? — шепчу ему в полыхающее ухо и обнимаю осторожно. — Нормально, сейчас отдышусь… — Ну, ты даешь! — восхищаюсь своим Крохой. — Слушай, а давай мы с тобой пересмотрим кое-какие привычки. А? А то, если дед твой, вот так, неожиданно нагрянет, мы живыми не уйдем! Он нас точно убьет! Он посмотрел на меня через плечо и я одобрительно закивал. Да после такого «камин-аута», я что угодно сделаю для моего отважного Малыша! — Согласен на все сто! Но сначала, пойдем предков откачаем… — растерянно улыбаюсь и добавляю, — или накачаем?!