Близнецы.

Тецуя внимательно всмотрелся в плакат, гласящий и поздравляющий "с новым 2024 годом!". — вроде бы нормально.. но все равно лучше немного правее. — ну, Тецучи! — заверещал блондин поправляя плакат. Кисэ так и не смог смириться с тем, сто его любимый Курокочи внезапно оказался настоящим, вторым, вернее, с учетом раздвоения личности самого Сэйджуро, третьим Акашичи, поэтому умудрился исковеркать его имя, что самому Фантому ужасно не нравилось. Да ему, в принципе, и обращение "Курокочи" тоже не полюбилось от, и во всех значениях, слова совсем. Но, даже смертельные ножницы самого Императора, которых опасались абсолютно все, включая дпжесамого брата-близнеца, второго Акаши; даже ножницы, смертельно-опасное оружие Сэйджуро не помогло исправить положение. Рета, каждый раз кое-как выживая после гнева старшего Акаши, продолжая упорно держать оборону в виде именования "Тецучи". Бывшая тень Сэйрин вздохнул и оглянулся. Все Поколение Чудес украшало класс. Прошла ровно семь дней, неделя с того момента, как старший Акаши объявил о том, что Фантом скрывал свои истинные способности. Тецуя повернулся в сторону, где Аоминэ на пару с Мидоримой вырезали снежинки из бумаги. Поколение Чудес более-менее привыкло, но все еще бросали косые взгляды на Призрака, явно не понимая, как Куроко, которого они знали и любили (разумеется, по-дружески), превратился во второго мистера-я-все-знаю-все-умею-все-прекрасно-понимаю-Акаши. — Аоминэ-кун, ты очень криво вырезаель снежинки, можно пожалуйста аккуратнее? — тихо попросил голубоволосый, дорезая свою снежинка, что вышла почти без косяков; а на фоне снежинки Дайки она вообще выглядела как идеальная. — Акаши прав, Аоминэ, — в более грубой форме, Шинтаро согласился с бывшим Куроко. — что это такое? Что. Это. Такое. Я спрагиваю! Измятая, словно из задницы! — снайпер повысил голос. — даже если ты холишь с неглаженными вещами, можно хоть раз нормально постараться над одной-единптвенной снежинкой?! — чего это ты раскомандовался? Мне и так двух Акаши хватало, так еще и ты тут, — тяжелый форвард фыркнул и откинулся на спинку стула. Снежинки совершенно его не интересовали и занимался он ими только по приказу Сэйджуро. В стороне Мурасакибара с Кисэ отчаянно пытались выправить и повесить плакат с поздравлениями на стене так, что бы он висел ровно и все спокойно могли разглядеть, что на нем понаписано, поначеркано. В другом углу елку наряжала Момои, метаясь вокруг зеленой красавицы, словно она самое важное на свете. На елочке, символе этого новогоднего праздника, уже блестели игрушечные шары, фарфоровые снегири, смешные шишечка, а верх ее венчала золотая, неприкосновеная звезда. Все помещение было завешано гирляндами, окна покрылись узорами, что на них поздней ночью вырисовывал мороз; столы украшены забавной и яркой, привлекающей внимание, весело шуршащей, мишурой. Сэйджуро, в качестве некого наказания за их проступки – опоздания, слабые и не самые хорошие оценки и т.д. – оставил Поколение Чудес украшать кабинет студентеческого совета. И только поэтому они страдали тут с самого утра, вот, уже до шести вечера, пока у остальных каникулы начались. А сам Император, собака такая, не появился, наверняка где-нибудь отдыхает и следит за их работой. Даже Тецуя появился! А ему, кстати, тут быть, как и Мидориме, было не обязательно. — итак, вы закончили? — внезпно в помещении появляется никто иной как капитан Поколения Чудес. Все мнгновенно продолжили кропотливую работу. Все, кроме Фантома, что полнялся с места и стал подходить к старшемк Акаши. — Тецуя? — Император кончиками уст потянул ухмылку. — как раз вовремя. Пойдем, выйдем, поговорим.