Хороший друг

Андрей честно, будто призывник, с тяжелой обреченностью отдающий честь Родине, звонит раз в пару недель и всегда отвечает на сообщения, но никогда не пишет первым. Андрей прилежно улыбается, пожимает руку и иногда приобнимает за плечи перед тем как исчезнуть среди толпы незнакомых людей на фестивале. Андрей вышколено вежлив и аккуратен в словах, словно ведёт их негласный список: три предложения на этой неделе, пять слов в запасе на следующую, три главных оставим в уме. Долг приятельского общения выполнен, Михаил Юрьевич, подпись и дату укажите внизу, пожалуйста. Миша скрипит зубами, отвечает на звонки, иногда набирает сообщения первым, протягивает дрожащую конечность для рукопожатия и старательно не шарахается от объятий, напоминающих ему брошенную собаке кость. Жрите, не подавитесь, подпись о вынужденной тактильности тоже внизу, на отдельном документе. Пару раз они даже договариваются встретиться в баре, но каждый раз что-то идёт не так: то незапланированная по заверенным документам девятая по счету клиничка, то выход альбома на носу, то генеральная репетиция. То понос, то золотуха, - мрачно добавляет про себя Миха. Андрей живёт своей насыщенной, судя по регулярно выпускаемым песням, жизнью. Андрей регулярно выкладывает фотографии в соц сети на фоне ревущего в экстазе зала. Андрей имеет жирный плюсик напротив удачно выстроенной семейной жизни. Миша ночь напролет чахнет над гитарой, не в силах выдавить из себя перехода аккордов сложнее, чем пацаны во дворе, впервые бренчащие «Звезду по имени Солнце». Миша почти забывает, что такое концерты, ныряя в маску Тодда с головой и отгораживаясь ею же от непривлекательных реалий. Миша ставит вполне реальную, не метафорическую подпись в документах на развод. Миша нахрен не сдался Андрею. Никому не сдался, если уж на то пошло. О юбилее группы напрямую с ним решается заговорить даже не концертный директор, а, на удивление, Яша, слишком откровенно выглядящий самым безобидным среди всех вариантов засланных казачков. Он ставит рядом стул, внимательно смотрит на Мишу, и, кажется, сейчас поаплодирует, как в группах анонимных алкоголиков. На них Миха, конечно же, никогда не был, но в кино видел часто. - Миш, - осторожно начинает Яша, - юбилей всё-таки. Двадцать пять лет. Такая дата, датище. Нас и в Москве ждут, и в Питере, даже во Владике. Запросов – дохуя и больше. Может в тур, как в старые-добрые, а? Золотым составом. Да ещё и под Новый год. - Это каким же составом? – хмурится Миша. - Ну, Балу и Машку мы выцепить не смогли. А вот Каспер и Князь могут. Миха морщится. - Не согласятся они. - Уже согласились, Миш. Не сразу, конечно, врать не буду, но согласились. Миха чувствует себя потерянной деталькой откуда-то снизу практически собранного пазла, без которой картина в целом-то тоже вырисовывается, но с ней будет поинтереснее. Выходит, без него уже всё решили, а теперь сидят и опасаются, взбрыкнет он или нет. Балу, змеюка подколодная, ни словом не обмолвился, что ему какие-то предложения поступали. И Андрей. Согласился, ничего не сказав, выходит. Как на интересный коммерческий проект, который поможет и дачу достроить, и новых инструментов собственной группе заказать. - Почему бы и нет, - не оправдывает общие опасения Миша. Похуй. Гастроли, так гастроли. Смертельно похуй.

***

Начинают они, конечно же, с Юбилейного. Князь и Каспер вваливаются в гримерку одновременно (Приехали вместе, - кисло подмечает Миша), и словно застывают на середине разговора, молча оглядывая собравшихся. Повисает пауза. -Андрюха! Димка! – спасает положение радостный Пор, машущий от гримерного зеркала, - давайте, не стойте столбами, вам сюда! Поручик указывает рукой на соседние стулья. Миша разглядывает идущего по гримерке Андрея и пытается построить план действий. Они же друзья? Он должен поздороваться первым? Протянуть руку? Похлопать по спине? Всё сразу? Андрей решает проблему одним махом, по кругу пожимая руки всем присутствующим. Около Михи он на секунду застывает, но почти сразу же расплывается в знакомой князевской улыбке и притягивает Мишу к себе. - Хорошо выглядишь, - напропалую врёт Андрей, отлипая из объятий через положенные хорошим друзьям три секунды. -Ага. Спасибо. Ты тоже, - хороший друг должен же так отвечать, правильно? Оглядываться не-на-свою часть сцены, петь в один микрофон, зачем-то подсунутый ему прямо в лицо, и переодически тереться плечами оказывается даже тяжелее, чем Миша предполагал.

***

Андрей продолжает быть кристально вежливым и доброжелательным. Они отыгрывают ещё несколько крупных городов (Князь всегда селится в номере с Димкой), а потом самолёты сменяются жесткими сиденьями гастрольных автобусов и мелкими провинциальными ДК. Мише так нравится даже больше: есть в этом какая-то молодецкая искренность и энергия. Ну а еще можно уткнуться макушкой в переднее сиденье, сделать вид, что очень устал, и не отвечать на идиотские вопросы. В первый раз Андрей подсаживается к нему рядом где-то по дороге между Усть-Залупинском и Ебучем Нигде. Князь чуть пинает Миху бедром и протягивает бумажный стаканчик с чаем. -На вот, - ровным голосом сообщает он, - печки и так еле топят, погрейся. Миша, как хороший друг, принимает стаканчик и ожидает, что Андрей отсядет обратно. Князь не двигается, залипнув в окно на череду засыпанных снегом сосен. - Как дела вообще, Мих? – после паузы неожиданно спрашивает Князь. Миша давится чаем. -Нормально вроде. Ты почему спрашиваешь? - Да как-то уже с десяток городов объездили, а мы так нормально и не поговорили, - Андрей смотрит на сосны, на отогревающиеся вокруг стаканчика чужие пальцы, на сиденье, куда угодно, только не Мише в глаза, - мужики сказали, ты развелся. Я не знал, правда. А спрашивать было неудобно как-то. Неудобно ему, блять. - Развелся. Да ты не подумай, ничего такого, просто…Получилось так. Особо не афишировали. Андрей понимающе кивает. - Понимаю. Мы когда с Алёнкой… Всю дорогу до Ебаного Нигде Князь вспоминает прошлое, перепрыгивая с темы на тему: то рассказывает о своём первом браке, то скатывается в истории о курьезных случаях времен нулевых, обязательно приправляя это «какими ж молодыми мы были, Мих», то цитирует их же старые песни. Горшок ковыряет пальцами стаканчик из-под давно выпитого чая и не понимает, зачем всё это. Вечером Андрей впервые селится в номере с Мишей.

***

Тур идёт своим чередом. Группа старательно не обсуждает факт того, что бывше-настоящие фронтмены снова живут в одном номере, дремлют друг у друга на плечах в автобусе и переодически гогочат над только им понятными шутками. Миша за это сдержанно благодарен, особым пунктом – за отсутствие косых взглядов на старательно отработанный и почти искренний смех. Андрей регулярно приносит ему в автобусе налитый из бойлера горячий чай. Андрей шутливо пихает Мишу в бок перед концертами. Андрей травит такое количество баек, будто готовится уже завтра сместить на посту Петросяна. Андрей любуется разноцветными гирляндами в витринах провинциальных магазинов. Миша не помнит дат и городов. У Миши постоянно мёрзнут ноги и что-то в груди под рёбрами. Миша, как хороший отец, звонит дочкам и интересуется их делами. Миша упускает из виду постепенно появляющиеся в городах наряженные ёлки. Миша запрещает себе все думать о всех трех глаголах, напрямую связанных с аналогичными женскими старославянскими именами.

***

- На вот, - опускает Миша в руки растерянному Андрею небольшой шарик. -Это что? – Князь с интересом крутит ёлочную игрушку в руках, рассматривая изображенные припорошенные снегом ели, да местную невзрачную церквушку. -Сувенир, - бормочет Миша куда-то в сторону, - местный раритет. На память. - Подарок что ли? – наконец-то соображает Андрей и расплывается в широкой улыбке. – Новогодний? Мих, спасибо. Миша пинает ногой небольшую ледяную глыбу и морщится от настигающей его мгновенной кармы в виде боли в большом пальце. Миша учится быть хорошим другом по самоучителю, без дополнительных подсказок ведущего и ответов 50 на 50.

***

- Тормози-ка, Мих, - проворная рука ловит его за капюшон и разворачивает в сторону рождественской лавки, - помоги выбрать. Миша послушно таращится на ряд однообразных красных свитеров с оленями. -Этот, - наугад тыкает он в один из них, - а нахуя тебе? - Дианка у меня фанатка подобного, - хитро улыбается Князь, жестом подзывая укутанную в три слоя платков продавщицу, - вот, подарок привезу. - Так он же раз в пять её больше, - удивляется Миха, - она в нём, как в палатке жить сможет. - Ничего ты не понимаешь в современной моде, - отмахивается Князь, забирая упакованный в разноцветную бумагу свитер и тут же протягивая его Мише. -Подержать что ли? – удивляется тот. -Миш, не тупи. Это тебе. -А Дианка? -А Дианка краски у Деда Мороза попросила. Да бери, бери. Я ж знал, что откажешься, если скажу, что тебе покупаю. Миша засовывает аляпистый свитер под мышку. Негласный закон хорошего друга гласит, что свитер – явно более весомый подарок, чем стеклянная елочная игрушка с церквушкой. Хорошо, что у Миши есть запасной план.

***

- На следующем концерте всю Акустику играем, - словно между делом бросает Миха, проходя по ряду между автобусных кресел. - На следующем…Чего, прости? – давится водой из бутылки Реник. - На следующем концерте. Мы. Играем. Акустический, - сквозь зубы шипит Миша, ненавидя каждое произнесенное слово. -Миш, это так не работает, - честно пытается образумить его высунувшийся из-за кресел Яша, - у нас список песен утвержден, билеты распроданы… - Мы в ясельной группе или комсомольской партии, что нам, блять, список будут утверждать?! – разом вскипает Горшок, скашивая глаза на застывшего на соседнем сиденье Андрея. – Можете там передать, что я иначе не выйду. - Мих, - на плечо ему ложится прохладная князевская рука, - так ведь правда нельзя. Прекрати. Мне не нужны одолжения. Особенно такого толка. - Акустический играем, - бескомпромиссно заявляет Миша, демонстративно утыкаясь взглядом в окно. Под курткой приятно греет уродливый свитер с оленями. Миша мысленно ставит галочку напротив пункта «побыть хорошим другом хотя бы день».

***

Очередной город встречает их чем-то вроде полярной ночи, хотя Ренегат, поправляя запотевшие очки, деловито утверждает, что здесь они не водятся. Мише в целом похуй на термины: темнота почти сутки напролет есть темнота почти сутки напролет, как ты её не назови. - А неплохо отыграли, - улыбается Яша после концерта, утирая ладонью вспотевший лоб, - отличное завершение для юбилейного тура. - Завершение? – теряется Миша. – Это последний что ли? Реник залихватски хлопает его по плечу. - Ну ты даешь, конечно, - басит он, - совсем в сетке гастролей потерялся. Завтра вечером уже в аэропорт, Мих. Мы на 17.50, вы – на 19.10. К Новому году как раз домой успеем. -Вы – это кто? – поднимает брови Миша. – Почему это я отдельно? -Вы – это мы, Мих, - оборачивается вытирающий волосы полотенцем Андрей, - в самом же начале обговаривали, что билетов на первый самолет на всех не хватит, ты сам предложил взять тебе на следующий. Точно. Остальные через не-полярную-ночь спешат домой к наряженным ёлкам, оливье и улыбающимся женам. Михе спешить некуда. Только вот почему… - А ты-то что, Андрюх? Тебе тоже заранее не купили? - Не одному же тебе здесь куковать, - пожимает плечами Андрей, словно констатирует самую очевидную вещь в мире. Миха вжимается в стул. Андрей, получивший очередную шоколадную медаль с надписью «хороший друг», кидает полотенце на гримерный столик. За окном шумит метель. У Миши шумит кровь в ушах. Вот всё и закончилось: и стаканчики с горячим чаем, и огоньки гирлянд, отражающиеся в князевских глазах, и уже почти привычно занятая половина сцены. Здравствуй, Новый год.

***

В небольшой аэропорт сквозь распоясавшийся снегопад они приезжают по всем правилам: за три часа. Зал ожидания взволнованно гудит: ходят слухи, что рейсы могут отменить из-за непогоды. Михе насрать, даже если придётся спать на полу между железными сиденьями, но вот за Андрея он немного волнуется – всё-таки у того семья, домашний очаг и всё такое. Впрочем, тревога исчезает, когда группа, подхватив ручную кладь и заранее поздравив остающихся с наступающим, исчезает в самолётном рукаве. Миша расслабляется и позволяет себе вздремнуть, опершись на подставленное Андреем плечо. Просыпается он от усилившегося недовольного гула вокруг. Князь нервно комкает билет в руках, поджимает губы, но старательно не двигается, не решаясь потревожить чужой сон. -М? – немногословно интересуется Миха, кивая в сторону суетящихся людей. - Рейс отменили, - без лишних слов понимает его Андрей, - снегопад усилился, ветер лютует, а смельчака с метлой в этот раз, видимо, не нашлось. - Так час назад же был ещё. - Час назад – был. А сейчас – нет, - лицо Князя кривится в непонятной гримасе и Миша быстро прячет взгляд, цепляясь им за толпу. Перед Андреем почему-то стыдно. Застрял в этом ебенево хрен пойми для чего и почему. - И…делать-то что? – растерянно бормочет Миха куда-то себе под нос. - Да ничего, Миш. Можем посидеть и подождать ещё, но что-то подсказывает, что это бесполезно, - Андрей нервно крутит в руках телефон, бросая взгляд на время, - технически, гостиница у нас снята до завтра, так что вернемся и там переночуем. А утром уже будем думать. - А Новый год как же? - Блять, - Андрей наконец-то поворачивается к нему всем корпусом разом, - если можешь, перенеси и его по погодным условиям, буду премного благодарен. Миша утыкается в меховой ворот куртки и молчит. Сейчас оставшийся из-за него Князь поймет свою стратегическую ошибку и взбесится. Поймает отдельную машину, попросит другую комнату в гостинице и навсегда удалит Мишин номер из списка контактов. -Ладно, - Андрей решительно засовывает телефон в карман и резко встаёт, - жопу тут можно просиживать до бесконечности. Пойдем такси поищем, пока оно ещё в наличии. Миша послушно плетется следом угрюмой тенью.

***

В гостиницу они вваливаются похожими на два огромных сугроба. -Жесть, - констатирует Андрей, по-собачьи крутясь и стряхивая с себя снег, - как здесь вообще люди живут? Это же околеть можно. - Третий мир какой-то, - соглашается Миха, как хороший друг помогая Князю оттряхнуть налипший небольшой сугроб на спине, - ты бери ключи и иди в номер, Андрюх, я ещё тут побуду. - Это зачем ещё? – нехорошо прищуривается Андрей и как-то подбирается, словно готовясь держать удар. - Да я не это, Дюх, ну что ты, - торопливо бормочет Миха, - мне просто…надо. - Надо ему, - ворчливо отвечает Андрей, но, кажется, немного расслабляется, - наверху буду, не засиживайся здесь. Миша воровато оглядывается, и, дождавшись, пока князевская спина исчезнет в мигающим от перегорающей лампочки коридоре, направляется к захламленному в мишуре ресепшену. - С наступающим, - приветствует он паренька в красном новогоднем колпаке, - мне бы ёлку и оливье. - Простите? – ошарашенно смотрит на него пацан. - Ёлку, - понижает голос Миша, - и оливье. А ещё шампанского с коньяком. Если ёлка будет украшена, то накину сверху. - Да откуда же я сейчас… Миша молча кладет на стойку смятые купюры. Парнишка смотрит растерянно, но донельзя вдохновленно.

***

Облезлую ёлку, обмотанную серебристыми гирляндами, и больше похожую на старающуюся прихорошиться швабру, им приносят в номер через час вместе с бокалами под шампанское, двумя заржавелыми вилками и оливье в большом контейнере. Парень подмигивает, водружает на тумбочку около кроватей черный позвякивающий пакет, и выжидательно смотрит на Миху. Миша проталкивает ему в карман смятую пятитысячную. Парнишка благодарно кивает и тут же ретируется за дверь, видимо, опасаясь новых поручений. Андрей хохочет в голос. - Вот это новый год, вот это я понимаю! Настоящий панк-рок, Миха! Он достает из чемодана обмотанный в майку стеклянный шарик с церквушкой и торжественно водружает его на ёлку. - Речь президента тоже организуешь? - Сам толкну, - хмыкает Миша, открывая контейнер. С салатом они расправляются за пару минут и сразу же откупоривают коньяк, за неимением прочей тары разливая его по бокалам для шампанского. Ближе к полуночи Миша все-таки открывает более традиционную для новогоднего стола бутылку, делает большой глоток прямо из горла и передаёт её Андрею. - Ты своим-то позвонил? – ненавязчиво уточняет Миха. - Да не ловит нихуя, - демонстративно трясет телефон Князь, - жалко, конечно, но…Мне кажется, они так привыкли без меня, что и не заметят. То есть заметят, конечно, это я наговариваю. Просто чувство такое, не знаю, как объяснить. -Ты чего, - торопеет Миха, - как это без тебя? - Вот так, Миш, - морщится Андрей, - я всё время где-то, а они - дома. Жизнь живут, ёлки наряжают, с дачей разбираются. А я как будто…отдельно. В гости заезжаю, понимаешь? В гостях хорошо, хозяева встречают радостно, но это всё равно в гости. А дом… А дом хуй знает где, Миш. Нет дома. Миха понимает и совершенно не знает, как сообщить об этом словами через рот, поэтому выбирает более проверенную тактику: придвигается ближе, устраивает руку на княжеской макушке и чуть толкает её вперед, утыкая себе в плечо. -Всё хорошо будет, Андрюш, - неловко сообщает он. - Да будет, конечно, - гулко отвечают ему из плеча. За окном звучат радостные крики и залп салюта. - С новым годом, Миш. -С новым годом, Дюх. Какое-то время они так и сидят, прислушиваясь к дыханию друг друга. -Ты речь обещал толкнуть, - неловко вылезает из объятий Князь, обхватывая пальцами бутылку шампанского и делая крупный глоток. -Да пожалуйста, - Миша поспешно встает, оттряхивая штаны, и делает лицо максимально серьезным, - дорогие россияне. Россиянин. Князь прыскает. - Этот год был непростым для всех нас, - раскатисто продолжает Миша. -Да уж, - кивает Андрей, не сводя с него смеющихся глаз. -Не перебивай президента. Так вот, этот год был непростым для нас всех. Мы преодолели сибирские сугробы и запах Яшиных носков в автобусе. Мы сплотились против занудства Ренегата единой стеной, мы… -Миша, блять, - хохочет Андрей уже в голос. - Мы искали компромиссы и порою даже находили их, - неожиданно для самого себя меняет тон Миха, - а иногда не находили, потому что хуй с ними, с компромиссами. Князь смотрит на него с нечитаемым выражением лица и тянет за рукав уродливого свитера вниз. - Миш, знаешь, я ведь сначала пиздец как на этот тур не хотел соглашаться. -Знаю. - Да не знаешь ты нихуя. Я сначала посчитал, что вы там все белены объелись и в край охренели. А потом подумал…Ты же умереть мог летом, Миш. Мы все вообще пиздец как внезапно смертны. Одна сосулька на голову – и всё. А вдруг это, ну, что-то вроде последнего шанса? Они замолкают, по очереди отхлебывая от бутылки шампанского. Миху слегка ведёт. - И решил согласиться. Сначала неловко было, будто надел чужие ботинки, они вроде как по размеру, но всё равно что-то не то. А потом…Хорошо как-то стало. Не как в старые времена, по-другому. Но хорошо. Андрей сидит близко-близко, стоит чуть наклониться – и упрешься своим лбом в чужой. - Короче, я рад, что согласился. И рад, что я сейчас здесь. И ты здесь. Миха чувствует, как краснеют кончики ушей. Хороший друг однозначно должен найти подходящие слова, сказать, что тоже, без всякого сомнения, рад, сверху накидав аргументов на бессмысленное и пустое «всё будет хорошо». Миша так себе друг. Как та самая из жалости поставленная тройка с минусом, выведенная учителем с дополнением «минус – до моего дома, а живу я далеко». -Андрюх, - цедит он, наскребая слова, как прилипшие к морозилке пельмени в холостятской квартире, - а давай желание загадаем. Я тут понял, что никогда ж и не делал этого. -Какое желание? -Ну, под куранты которое, с запиской. -Так проебали же куранты, Мих. -Да я сегодня за всех отдуваюсь: президентом уже был, могу и куранты озвучить, - наигранно ворчливо говорит Миша, разливая остатки шампанского по бокалам, - у тебя ж наверняка тетрадка с ручкой есть, вырви листочек. Андрей послушно копошится в чемодане, извлекает зелёную тетрадь, задумчиво перелистывая страницы. Михе отчаянно хочется заглянуть в неё - на территорию только для действительно хороших друзей. Князь долистывает до последней страницы и без сожалений отрывает два куска, протягивая один из них Мише. -Ручка только вот одна, - жалуется он, - так что озвучивай куранты помедленнее. Зажигалку приготовил? Миша демонстративно машет извлеченными из кармана спичками. -Я по старинке. Поехали? Андрей кивает, устраивая вырванный клочок на коленке. -Бам, - начинает отсчет Миша, выдерживая обещанную паузу, - бам, бам, бам, бам. Не тормози, уже почти половина. Андрей быстрыми штрихами выводит какие-то буквы и протягивает ручку Мише. -Бам, - забирает ручку Миша и застывает над вырванным куском тетрадного листа. Хочу, чтобы эта ночь не заканчивалась. Хочу стать действительно хорошим другом. Хочу, чтобы Андрей нашел тот-самый-дом. Хочу… -Бам, - Миха извлекает спичку из коробка и поджигает листок. -Бам, -рядом тоже самое проделывает Князь, чиркая зажигалкой. - Бам, бам, - пепел медленно оседает в двух бокалах сразу. -Бам, бам, - залпом выпивают они растворенный в шампанском пепел. Миха опускает пустой бокал на прикроватную тумбу. Андрей закашливается. - Ну и гадость. -Говорить желание нельзя, - на всякий случай предупреждает Миха, - а то не сбудется. -Ладно, - легко соглашается Князь, одним шагом уничтожая расстояние между ними, - а делать можно? -В смысле? -Делать можно, Миш? Не дожидаясь ответа, Андрей тянет его вниз за ворот уродливого свитера и накрывает приоткрытые губы своими. -Сбылось? – почти сразу же отстраняется он. - А? – у Михи перед глазами мелькают расплывчатые красные шары с припорошенными елками и церквушкой. - Сбылось желание? - А ты уверен, что я это загадал? -Если честно, нет, - усмехается Андрей, проводя рукой где-то по вышитым белым оленям, - но ты можешь соврать, мне будет приятно. - Тогда это, - соглашается Миха, теперь уже наклоняясь первым. Хорошим другом он побудет чуть попозже, пожалуй.