Лжецы

*** — Хэви, что ты здесь делаешь? — Мне стлашно, — всхлипнув, ответил тёмный маленький силуэт в дверном проёме. — Почему тебе страшно? — Монстл... Пот кловатю... Ди закатил глаза, ещё окутанные дымкой дрёмы. — Ты его видел? — Нет, — по лёгкому шороху и негромкому "хлюп" старший понял, что Хэви вытер сопли. — Дай потрогаю лоб, — жар, идущий от кожи подошедшего к кровати брата, опалил запястье Ди. — Чёрт, да ты весь горишь! Вот кто тебя просил вчера на морозе три часа гулять? — Не тли, — Хэви задумчиво свёл брови и вытянул ладонь, медленно подсчитывая имеющиеся на ней пальцы, — Тфа с половиной, — изрёк он, дойдя до средней фаланги безымянного пальца. — Это не имеет значения, — небрежно заметил Ди. — Температуру "тридцать девять" ты всё равно заработал. Округлившиеся мокрые от слёз глаза младшего блеснули в темноте. — "Тьевять"... — с трепетом выдохнул он, дрожа всем телом. — Это значит, что... Я умлу, Ти? — Нет, идиотина мелкая, не умрёшь, — старший не смог скрыть невольно вылезшую на лицо улыбку. — Я не мелкий! — Хэви злобно топнул ножкой, сжав кулаки. — Я ещё до тепя доласту! И пелеласту! На сто тыщ сантиметлов! — Не дорастёшь, — отстранённо протянул Ди, смотря куда-то сквозь стену. Очередной громкий "хлюп" младшего привёл его в чувство. — Ладно, утром будем лечиться, а сейчас иди спать. И надень тёплые носки. — Но Ти-и-и, — снова завсхлипывал Хэви, — Носки не спасут меня от монстлов! — А что спасёт? Тепло от нагло устроившегося на кровати тела рыжего было ему ответом. Волосы брата щекотали ключицы и подбородок, но Ди наплевать. Он лишь получше укрыл их двоих одеялом, проследив, чтобы ноги мелкого из-под него не вылезали. — Ти, спой колыпельную! Ну, как папа. Пожа-алуйста! — Я не умею. Спи. *** Ди разлепил глаза. Эфемерное воспоминание просочилось сквозь пальцы и растворилось в воздухе, потрескивающем от сухости. Он приподнял изрядно вспотевшую голову и обнаружил себя распластавшимся на столе университетской библиотеки, которую, видимо, никто и не думал хоть раз проветрить. Протерев лицо как нельзя кстати оказавшимися в кармане джинсов салфетками, Ди откинулся на стуле и запрокинул взгляд наверх, к потрескавшемуся потолку с огромной люстрой из явно поддельного хрусталя. Это был сон или галлюцинация ввиду аномальной жары? Парень старался размышлять логически, ведь по-другому студентам одного из лучших вузов страны размышлять просто не положено. Однако где-то внутри, даже не на задворках сознания, а в узеньком простенке между сердцем и диафрагмой, он абсолютно точно знал, что это было желание. Брат от него был так же далеко, как и мысли, в последнее время бродящие по закоулкам неведомых городов, которые Ди скрупулёзно выстраивал на бумаге вместо того, чтобы конспектировать лекции. Это были города с тёмно-кирпичными небоскрёбами, чьи шпили уходили далёко в небо и пронизывали фиолетовые тучи. В детстве Хэви однажды поинтересовался у отца, почему во время заката облака становятся розовыми и почти сиреневыми, если солнце красное. После прочтения Глэмом лекции про рассеивание лучей света в слоях атмосферы Хэви утомлённо вздохнул, поглядел на небо и самозабвенно констатировал: — Проще всё-таки верить в чудо. Услышав эту фразу, недавно поражённый ранним пубертатом и страдающий от мини-мании величия Ди лишь презрительно фыркнул. Двадцатидвухлетний Ди, рисующий на лекциях фиолетовые тучи, с удовольствием отвесил бы мелкому себе подзатыльник. Да, допустим, чудес не бывает. Но это не повод в них не верить. Хэви вот верил. И вырос нормальным человеком. К восемнадцати годам стал уважаемым членом кибер-клуба в их городе, уверенно шёл к тому, чтобы закончить школу без троек, встречался с симпатичной девушкой, чьи длиннющие волосы даже на фотографиях блестели, как солнце. Судя по восторженным сообщениям, Хэви чуть ли не боготворил свою златовласую Анжелику. Ди тоже был златовласый, но ему не так сильно повезло. Юноша нисколько не сомневался ни в том, что диплом с отличием в красной обложке через пару недель найдёт пристанище на полке в его общажной комнате, ни в том, что через лет пять он сможет на собственные деньги приобрести недешёвую квартиру, ни в том, что будет хоть сколько-нибудь нуждаться в деньгах. Он сомневался в том, что у него когда-то появится смысл жить эту отнюдь не печальную жизнь. Ди вообще не повезло. Он думал, что учёба вдали от дома поможет утихомирить взбушевавшиеся чувства. Даже не думал. Он был уверен. Однако с каждым новым днём, с каждой проходящей в университете неделей его уверенность терпела сокрушительный крах. На выходных Ди бесцельно шатался по городу, прислоняясь к каждому попадавшемуся на пути дереву и гладя шершавый ствол ладонями. Хэви часто забирался на огромный дуб в парке рядом со школой, чтобы посмотреть поближе на живущую в дупле белку. Он жутко боялся высоты. Гулкий стук шлёпнувшейся неподалёку от Ди явно не очень тоненькой книги заставил его оторвать взгляд от потолка. Томик толщиной в страниц семьсот уронила его одногруппница Алиса, своими чёрными волосами до пояса и весёлым карим лупоглазием жутко напоминавшая Лиф. Алиса подняла книгу с пола, заметила Ди и улыбнулась, сверкнув безукоризненно белыми зубами. Юноша из вежливости кивнул ей и отвернулся. Даже ради этой улыбки он не сумел бы простить. *** Они с Лиф были лучшими друзьями около двух лет. Друзьями во всех смыслах этого слова, без двусмысленных намёков. Их объятия никогда не переходили во что-то более интимное даже по пьяни, а о поцелуях и речи идти не могло. Ди было более чем достаточно их платонических касаний мизинцами. Именно таким касанием они однажды скрепили общую тайну о своих не слишком традиционных сексуальных воззрениях. Им было по пятнадцать. Они любили тяжёлую музыку, ночные прогулки и болтовню ни о чём, практически всегда перетекавшую в разговоры о самом сокровенном. Лиф умела хранить секреты и подбирать нужные слова для поддержки в трудную минуту. Однако не просто так она в начальной школе любила ловить тараканов, протыкать их острым грифелем карандаша, начинять ватой и хоронить под забором у кладбища. Лиф, как оказалось, умела и обожала делать больно. Хэви влюбился в черноволосую красотку с первого взгляда. Ему только стукнуло одиннадцать, а он уже грезил об их свадьбе и разноцветноволосых детях. Проницательная Лиф видела рыжего насквозь, как бы он ни старался скрывать свою симпатию, и смеялась. На тринадцатый день рождения Хэви, в ту волнительную минуту, когда мальчик в робкой надежде потянулся к ней губами, она тоже смеялась прямо ему в лицо, красное от смущения и обиды. Лиф сама отвела его за угол дома, сама схватила за пряжку тяжёлого ремня и подтянула податливое тело к себе, шепча грязные словечки в ухо рыжему. Девушка едва сдерживала смех, а Хэви верил, верил до самого конца, так, как всегда верил в чудеса. Злой розыгрыш, задуманный Лиф, пошёл абсолютно не по плану. Все гости, включая Ди, сбежались на горькие рыдания именинника. Шутнице удалось незаметно улизнуть, а на следующий день вся параллель знала о трагической истории любви загадочной старшеклассницы и испытывающего на себе трудности гормонального сбоя рыжего коротышки. Уже через месяц-другой добросердечный Хэви больше не тревожился по поводу произошедшего. Но на кромке памяти Ди навсегда отпечатались десятки серых безулыбочных дней, потухшие зелёные глаза и хриплые всхлипывания за стенкой по ночам. Он затаил обиду. И не простил. *** 1:45 AM — Ди а ты когда приедешь 1:46 АМ — Хэв, у тебя сейчас почти пять утра. Какого хера ты не спишь? 1:46 АМ — С Ликой гулял — Так когда ты приедешь 1:47 АМ — Через неделю. А что? 1:48 АМ — Ничего спокойной ночи!!!!!!!! — В жопу себе засунь свои восклицательные знаки, — прошипел Ди сквозь плотно сжатые зубы, откладывая телефон в сторону. Перед тем, как сесть за уроки, он поставил гаджет на беззвучку, но случайно зацепив взглядом всплывшее на экране сообщение от младшего брата, не мог не отвлечься от осточертевших конспектов по политологии. После короткой переписки возвращаться к ним уже не хотелось. Юноша запустил пальцы в волосы, сжимая копну у корней. В комнате стояла чуть ли не вакуумная тишина, лишь где-то далеко в коридоре капала вода с протекающей трубы под потолком. Ди расфокусированно елозил глазами по ровным строчкам, не пытаясь вникнуть в их смысл. Большими пальцами он оттянул веки наверх "по-лисьи", и тетрадь с записями превратилась в расплывающееся туманное месиво, чем-то напоминавшее море из-за цвета ручки. Волны синих слов неслись по странице, подгоняемые невидимым штормом и, ударяясь о крепкие красные борта — поля тетради — ненадолго отступали, но только для того, чтобы перепрыгнуть на следующую строчку и с новой силой обрушиться на алую границу с пустующим пространством за ней. Однажды Хэви спросил у него, для чего нужны поля в тетрадке, и почему за них нельзя заступать... Ди зажмурился, боясь провалиться в очередной сон, больше похожий на галлюцинацию. Чтобы привести мысли в порядок, он постарался сосредоточиться на интервале между каждым падением капель с треклятой трубы. "Кап!" — один-два-три-четыре-пять-шесть-се... — "Кап!" Неоконченные семь секунд. Семь минут до двух ночи. Семь часов до экзамена. Семь дней до самолёта, который отправится на восток. С Ди или без Ди на борту — всё равно отправится. В детстве он считал, что может подмять под себя мир, если захочет. Считал, но никогда не прилагал к этому каких-либо усилий, называя свой выбор "независимостью". И лишь недавно Ди понял, что это действительно была независимость, но совершенно другая, — независимость мира от него, мелкого бездаря, возомнившего себя непонятым гением. — Трус... — прошептал он, с давлением прокручивая пальцы у покрасневших висков. — Трус... — прикусил до боли губы, сминая кожу на напряжённом лбу, будто пытаясь её с себя содрать. — Трус... Его нравственные постулаты, казавшиеся недвижимыми, рушились на глазах с пугающим грохотом. Горячими стыдливыми каплями на столе очертилась короткая кривая дорожка свежих слёз. Недрогнувшей рукой из тетради была вырвана последняя страница конспекта, безжалостно смята и брошена в другой конец комнаты. Ди вжался лицом в дрожащие ладони и позволил себе в них выкашлять давно клокотавшие в горле рыдания. Колени, исполосованные только-только зажившими порезами, прилипли к груди. Голова юноши тяжелела с каждой секундой, под веками горело, а перед глазами маячили четыре чёртовых слова: "а ты когда приедешь". Он невыносимо сильно боится и впервые в жизни полностью это признаёт. Он хочет умереть самой мучительной смертью из всех возможных и с лёгкостью готов это признать, он будет рад сдохнуть хоть сейчас, прямо на этой оборванной тетрадке. Чтобы таинственный снайпер из-за угла прострелил ему бошку. Чтобы голова с гулким стуком упала, и волосы до глупости грациозно распластались по поверхности стола. Чтобы кровь медленно стекала по синему морю слов и капала на пол, прямо как та вода из ебучей коридорной трубы. Чтобы умереть романтично-трагически и дать остаткам своего эгоизма раскрыться в последнем своём проявлении. Он безумно, бездумно, стихийно влюбился в собственного брата, и эта стихия бушует внутри него, как грёбаное тетрадочное море, которое он выдумал сам своим повёрнутым воображением, и... Нет, он точно не поедет домой. Ни за какие коврижки. Никогда. *** Колёсико лаково-чёрного чемодана заедало через каждые пару метров, и это бесило. Зато после нескольких часов, проведённых в духоте самолёта, было приятно ощущать малейшие дуновения прохладного ветра на коже. Лучи вечернего солнца застревали в ресницах и приятно грели щёки юноши, впервые за долгое время позволившего себе улыбаться во весь рот. Ди направлялся к ждущему у здания аэропорта такси, то и дело ощупывая рукой нагрудный карман рубашки. Трепетавшее от нетерпения и благоговейного волнения сердце гулко ухало ему в ладонь. *** Ключ с брелоком в форме покоцанного черепа вошёл в щель замочной скважины с до жути знакомым скрежетом. Ди закрыл глаза и сделал пару глубоких вдохов. Они получились отрывисто-рваными и не помогли ему унять распоясавшуюся необъяснимую тревогу. Утерев вспотевшие пальцы о ткань рубашки, юноша надавил на стальную ручку. Та легко поддалась, и дверь, легко скрипнув, распахнулась. Дом встретил бывшего жильца синеватыми сумерками ввиду зашторенных на первом этаже окон. Неприветливая тишина обволакивала тёмный коридор, стены дышали холодом. Обуви в прихожей не оказалось. Сердце Ди пропустило оглушающий удар, он слегка пошатнулся и опёрся рукой о дверной косяк, ещё раз в недоумении обведя глазами помещение. Разувшись и проследовав вглубь дома, юноша, пристыженно озираясь, прошептал одними губами: — Ау? На втором этаже тоже не было ни души. В комнате Хэви гулял промозглый ветер, пробравшийся через распахнутое окно. Он предвещал холодную ночь. Ди настороженно дотронулся пальцами до пушистого зелёного покрывала на братской кровати, будто проверяя его материальность. Рука юноши скользнула вверх по стене, задевая прикреплённые к ней плакаты и фотокарточки. На одной из них Ди удалось разглядеть Хэви вместе с Анжеликой. Парочка улыбалась во все шестьдесят четыре, девушка ворошила младшему волосы на макушке, и ей, кажется, не было противно. Неужели ради неё Хэви наконец-то начал мыть голову? Синие тени под потолком медленно сгущались. Ди стоял на коленях, облокотившись на широкий подоконник. По небу бежали — увы, не фиолетовые — тучи, на полупустых улицах зажигались первые фонари. Леденеющий с каждой минутой ветер беспощадно трепал волосы юноши, которые тот давным-давно освободил от надоевшей резинки — она валялась на полу под окном. — Где же вы, — бормотал Ди, перебирая развевающиеся у лица волнистые пряди. Он постепенно увязал в подступающей дрёме. — Где же ты... Через минут десять внизу с грохотом хлопнула дверь. Глаза юноши мгновенно распахнулись, а сам он от неожиданности дёрнулся и окончательно сполз на пол, ударившись лбом о батарею. Болезненно поморщившись, Ди зачем-то оперативно закрыл и занавесил окно и, вжавшись в стену, молча ожидал чьего-нибудь прихода. А может, это был обычный сквозняк? Тяжёлые медленные шаги на лестнице точно так не думали. Ди задержал дыхание и стал считать секунды. Спустя несколько, как показалось юноше, вечностей дверь наконец отворилась, и на пороге комнаты появился... — Хэви, — не смог сдержать радостного вздоха старший, угадав в полутьме знакомый силуэт. *** — А, ты уже тут, — безразличным голосом прохрипел неожиданный-ожидаемый гость. Юноша потянулся было рукой к выключателю, однако замер в нескольких сантиметрах от него. Брезгливо мотнув головой, младший окончательно отказался от идеи включения света. С сиплым свистом втянув носом воздух, Хэви даже не прошёл, а скорее провалился внутрь спальни и упал лицом на кровать — та с противным скрипом прогнулась под его явно внушительным весом. — Хэв... Что-то случилось? — Ди наконец заставил себя отлипнуть от ледяной стены. — Отъебись, — пробормотал младший в смятое покрывало, — И сделай чай. Нагнувшись над постелью, блондин мгновенно уловил исходящий от брата запах алкогольного перегара. — Ты выпил что ли? Хэви сжал взлохмаченные волосы в кулаке и с невнятным хрипом перевернулся на спину. Его грудь плавно вздымалась и опускалась, рот был широко распахнут. Он пытался заглотить как можно больше воздуха. Без лишний раздумий Ди отворил окно. Влетевшие в комнату порывы холодного ветра благотворно повлияли на младшего. — Сухо, — тихо просипел он, облизав губы. — Сухо... Воды... *** — Не включай свет, — предупредил Хэви, принимая из рук старшего кружку с горячим чёрным чаем. — А что, есть риск того, что ты обоссышься от страха? — позволил себе беззлобно съязвить Ди, сидящий на корточках перед кроватью. Младший поднял на него мутный взгляд. Пару секунд братья сверлили друг друга глазами. Один смотрел с плохо скрываемой тревогой, другой — с усмешкой, блуждающей в уголках век. — Ты, — Хэви занёс руку над головой старшего и аккуратно коснулся макушки, пропуская струящиеся локоны меж пальцев, — Симпатичная, когда злишься. И без того распухший от сменяющих друг друга мыслей мозг Ди словно шандарахнуло молнией. Сердце плюхнулось в пятки. — Ая? — потрясённо переспросил он, моргая настолько быстро, что колибри со своими двумястами взмахами крыльев в секунду ёбнулась бы от шока. — Что ты? — отстранённо улыбнулся Хэви, ведя пропахшими сигаретным дымом пальцами по лицу брата. Ди перехватил его за запястье, всматриваясь в полуприкрытые глаза напротив. Шутит? Бредит? Начало глючить от выпитого? Рыжий крепко сжал в руках щёки старшего. — Да, ты симпатичная, — он провёл большим пальцем по нижней губе блондина и, утомлённо выдохнув, уткнулся брату в висок. — Что ты... Себе позволяешь? — возмущённо воскликнул Ди и упёрся ладонями в грудь младшего. — Тшш, — Хэви, широко оскалившись, скользнул сухими губами по переносице старшего и, впившись короткими ногтями в чужой затылок, свесился с кровати так, что Ди не удалось удержаться на и без того уставших носочках. Из щели под дверью тянуло неприятно холодным сквозняком. Блондин съёжился под взглядом нависающего над ним Хэви, словно трусливый котёнок. Рук с груди младшего он не убрал, боясь лишиться единственной преграды, разделяющей их тела. Не хватало ещё Ди позволить пьяному младшему брату, по ошибке принявшему его смазливую рожу за светлое личико Анжелики, трахнуть его. Хотя... Почему нет? Разве не об этом Ди мечтал последние несколько лет? Разве не мечтал увидеть красные щёки брата и зелёные глаза, горящие неподдельным желанием? Не мечтал прощупать языком эти покусанные дрожащие губы? Не мечтал по-блядски прогибаться под жаркими толчками, всё ближе подтягивая сильное тело к себе за лохматые рыжие кудри? Не мечтал сквозь стоны выкрикивать любимое имя лично его обладателю, а не судорожно шептать себе под нос, в очередной раз кончая в собственный кулак? Ди зажмурился, сжав братскую футболку в пальцах. Он безвозвратно терял силы, его хватка стремительно ослабевала. — Ох, ты сегодня в джинсах? — удивлённо промурлыкал Хэви ему в ухо. Только сейчас Ди понял, что упирается коленом прямо младшему в пах. — А в чём я, блять, ещё должен, нахуй, быть? — Ну, обычно ты ходишь в юбках, — рыжий сжал пальцы на бедре блондина и без малейшего намёка на стеснение потёрся причинным местом о братскую конечность, заставив Ди крупно вздрогнуть. — Но мне так даже больше нравится. Ди не открыл глаза даже тогда, когда почувствовал прикосновение чужих губ к своим. Он лишь отчаянно продолжал цепляться за края мокрой от пота футболки и нервно дёргал похолодевшими от страха ногами. Рука Хэви скользнула чуть выше и остановилась у самой коленной чашечки, массируя грубую синюю ткань. Эта небольшая зона оказалась у Ди невероятно чувствительной, и он крепко стиснул зубы, чтобы не застонать от болезненных ощущений, которые почему-то... Мгновенно отозвались недвусмысленным напряжением в паху. Блондин отвернул голову, прижавшись горячей щекой к полу. Нужно было держаться. В это время Хэви окончательно оставил в покое верхнюю часть тела брата и всецело сосредоточился на нижней. Чуть подтянув под себя дрожащее колено старшего, рыжий, держась двумя руками за чужое бедро, аккуратно двинул собственным тазом и резво проехался по согнутой ноге Ди. Закусив губу, Хэви рвано вздохнул и скользнул назад. — Хэв... Ты чё? — полушёпотом поинтересовался Ди, осторожно наблюдающий за братом из-под приоткрытых век. — Тсс, — младший приложил указательный палец к губе и, откинув голову, толкнулся ещё раз, — Я сейчас... Потерпи... Немного. Хэви звучал практически умоляюще, и блондин, мысленно усмехнувшись, нарочито сложил руки на груди, едва сдерживая улыбку. Родной брат трётся о его колено как медведь о дерево. Интересное место у него, однако, зачесалось. — Алкоголь на тебя плохо влияет, — вскользь заметил Ди, впрочем, про себя отмечая, что такое податливо-просящее выражение лица брату чрезвычайно идёт. — Прошлой ночью ты говорила по-другому, — Хэви перемежал слова с прерывистыми вздохами, всё больше увеличивая амплитуду раскачивания. Блондин ощущал растущее с каждой секундой возбуждение младшего даже сквозь джинсы и поистине героически боролся с желанием сжать пальцами своё, пробравшись рукой под нижнее бельё, что уже изрядно пропиталось предэякулятной влагой. Ди робко коснулся пряжки ремня, не отводя завороженного взгляда от брата, очевидно вошедшего во вкус. — Блять... Лика... — прошептал Хэви, всё сильнее впиваясь пальцами в колено блондина. — Выглядишь как шлюха, — бросил сквозь стиснутые зубы старший, оттягивая ременной язычок, — Ещё и пьяная. Рыжий приостановил свои колебания, взглянул брату в лицо и рассмеялся, причём невероятно громко. По коже Ди пробежала дрожь, туман лёгкой похоти мгновенно сошёл с глаз. Хэви его что, разыграл? Удачно? Впервые за восемнадцать лет? Но что насчёт его эрекции? Или это тоже часть... Розыгрыша? Вот же рыжий чертила, небось, подложил себе грелку в трусы и радуется, что брата вокруг пальца обвёл, а бонусом ещё и опозорил. Наверняка Хэви уже давно хорошенько разглядел его внушительный стояк. — А сама-то ты что, лучше? — младший неожиданно близко склонился к лицу Ди, и последний от неожиданности дёрнулся. Рука Хэви, обвитая на запястье стальным браслетом, легла блондину на грудь, а вслед за ней устремился и взгляд недоумевающего обладателя. — Я не понял, а где сиськи? Огорошенный вполне логичным вопросом, Ди до боли прикусил губу, внутренне метаясь от одной безумной мысли к другой. Шутит или нет? Шутит или нет? А его брат, тем временем, медленно расплывался в довольной улыбке. — Ты сняла свой дурацкий пуш-ап, без которого даже трахаться отказывалась? — наконец выговорил он заплетающимся языком, выдерживая между словами внушительные паузы. — Вот это я везучий сегодня... Уж чего Ди точно не ожидал услышать, так это чистосердечного признания в том, что младшему, оказывается, не нравится большая грудь. Настолько не ожидал, что синие глаза поневоле вылезли из орбит. — Выглядишь так аппетитно, — в подтверждение своих слов Хэви хищно облизнулся, водя ладонью по чужому телу. Ди не был готов к тому, что брат так быстро обнаружит его соски под плотной тёмной футболкой. Но ещё больше он не был готов признать, что эти самые соски окажутся набухшими от возбуждения и чувствительными до такой степени, что одно лишь прикосновение к ним подкинуло блондина как на батуте. — Блять! Хэв! — Никогда их вживую не видел, — зачарованно прошептал младший, оттягивая вверх края футболки. Ди упёрся было брату в плечи, но тот равнодушно передвинул сопротивляющиеся руки вверх так, что они сцепились за шеей рыжего. — Ну чего ты так стесняешься... — Хэви даже не поцеловал, а скорее присосался губами к щеке старшего и окончательно закатал футболку, оголив братский торс. Неожиданно широкую спину, как оказалось, было довольно приятно обнимать, и Ди решил, что ненадолго дать фору своему самообладанию — не равно преступление совершить. В конце концов, имеет он право расслабиться после долгой дороги? Пока блондин робко пересчитывал лёгкими поглаживаниями дрожащих пальцев спинные позвонки, Хэви с запалом овулирующей женщины царапал ногтями, покусывал и обводил влажным языком розовые ореолы. Смешение жгучей, но вполне выносимой боли и разливающегося по телу возбуждения по-настоящему плавило мозг Ди. Нет, он, конечно, когда-то пробовал трогать себя за соски, но его горький одиночный опыт не шёл ни в какое сравнение с азартом изголодавшегося по оголённым женским прелестям Хэви. Стоп. Женским. Нужно было прекращать это безобразие немедленно, каким бы приятным оно ни было. — Хэв... Младший поднял на блондина мутный взгляд. Оба тяжело дышали и были возбуждены до предела, только один бесстыдно упирался своей эрекцией прямо в бедро другому, а второй изгибался как ящерица, пытаясь скрыть то, что болезненно стесняло джинсы. — Хэв, нам нужно... Договорить Ди не успел. Через его распахнутый рот вырвался гортанный стон, непредвиденно громко прозвучавший в тихих комнатных сумерках. Хэви прижался к левому соску губами. — Вы мои хорошие... Такие красивые, маленькие... — бормотал рыжий в перерывах между поцелуями. Доведённый до отчаяния Ди предпринял последнюю попытку к сопротивлению — обцарапывая братскую шею и лопатки, юноша упёрся согнутыми ногами младшему в живот. Однако Хэви совершённый контрудар не нанёс никакого урона. Он лишь ненадолго оторвался от многострадальной груди нижнего, но только для того, чтобы порывисто прижаться к тонким губам, не встретив даже малейшего отпора. — Детка, ты просто... Охуенная. *** Свет фонаря просачивался сквозь оконное стекло и лениво струился по телу Хэви, по-хозяйски проминающего коленями матрас. Он железно сжимал пальцами талию тонкой золотоволосой фигурки, чья иссиня-белая кожа напоминала фарфор, из которого делаются коллекционные куклы. Куклы, назначение которых непонятно для детей, ведь с ними строго-настрого запрещено играть. Но Хэви никогда не был послушным ребёнком. Он, вопреки запрету, играл. И играл безжалостно. А кукле, надо сказать, это очень даже нравилось. Несмотря на то, что её тянули за волосы, будто пытаясь вырвать их клоками. Несмотря на то, что её трахали с дешёвым лубрикантом, источавшим до жути химозный запах. Несмотря на слюни, размазанные по зелёному покрывалу. Кукла придерживала рукой свои яйца и молилась, чтобы её маленький секрет до самого конца остался необнародованным. — А я... Знаешь... Почему... О колено тёрся? — вдруг заговорил Хэви, чередуя слова с приглушёнными стонами. Его ресницы, рыжеватые на концах, слиплись и вместе с тёмными от похоти глазами образовали цветкообразную воронку. Припухшие от долгих поцелуев губы алели яркими маками. — По...чему? — выплюнул Ди сквозь сжатые зубы. Его щёки были мокрыми от собственной слюны, а волосы до глупости грациозно распластались по поверхности кровати. — Однажды... В детстве... — младший шумно выдохнул, скользнув пальцами под рёбра блондина, — Мы играли с братом... Ну, с Ди... Ты его знаешь... Кукла обеспокоенно вздрогнула, впервые за вечер услышав своё настоящее имя. — Мы боролись... В шутку... Я был мелкий... Он меня повалил... И вдавил... Коленом... — Хэви издал звук, похожий то ли на всхлип, то ли на смешок, — А ещё мы... Иногда... Засыпали... Вместе. Не покидая тело нижнего, рыжий едва не лёг животом на спину старшего, обняв последнего за дрожащие веснушчатые плечи. — Ты не подумай... Ты... Классная... Милая... — приговаривал он, сбивчиво дыша и ласково поправляя растрепавшиеся золотые кудри. — Ты... Горячая... Просто пиздец... — тёплый поцелуй в лопатку и океан рассыпавшихся по коже мурашек. Ди прикусил зубами покрывало, сдерживая рвущиеся наружу слёзы. — Я даже не знал... Что ты так умеешь... Как сейчас... Прости... Глаза обволокло зудящей дымкой, блондин зажмурился, поспешно нащупал руку Хэви, ласкающую его, и крепко вцепился худыми пальцами в широкую жилистую кисть. — Я... Кажется... Люблю... Младший сильнее вжался в хрупкое тело, невольно задевая всё ещё возбуждённым членом простату. Ди мысленно послал оставшиеся в нём крупицы гордости далёко и надолго и, податливо выгнувшись, сам насадился на горячий орган. Пары резких толчков хватило, чтобы старший кончил с глухим стоном, похожим на крик пустынного сокола, и обессиленно шлёпнулся на смятую постель. Умереть романтично-трагически... В ушах звенело так, словно через них продели нитку с нанизанными на неё колокольчиками. Холодные слёзы катились по лицу Ди, свернувшемуся клубочком, по фарфоровой мордашке куколки, разбитой на сотни осколков. А за окном, под мраморными небесными сводами, уплывали за горизонт тучи, окрашенные восходящим солнцем в сиреневый цвет. Ди закроет глаза незадолго до того, как Хэви, в последний раз прикоснувшись губами к его виску, скажет: — Кажется, я люблю его — Ди.