Говорить словами через рот

Денис уже второй месяц просыпается один. Холодно, но нет физической боли. Однако всё равно почему-то постоянно не хватает сил на хоть какие-то эмоции. Он вышел из этих отношений ровно 62 дня назад, снял квартиру, самостоятельно переехал и впервые за свою недолгую жизнь ничего никому не должен. Никому кроме управляющего на новой работе. Работе, которая открыла в нем второе дыхание и позволила выйти из абьюзивных отношений, но Кузнецов, сам не заметив как, всё больше и больше погружается в новый абьюз, более незаметный и коварный. Денис пошел в школу в шесть лет, потом старшие классы экстерном, консерватория на отлично и отсутствие волос на голове из-за алопеции на фоне перманентного стресса. Как итог в свой 21 год он уже смог получить работу преподавателем игры на фортепиано и сбежать от насилия в мир музыки, влюбивший в себя парня с самого юного возраста. За четыре месяца Кузнецов наработал себе неплохую репутацию и базу учеников, которые в восторге от него самого и его манеры преподавания, основанной на бесконечной любви к людям и инструменту. Он без проблем мог найти подход к самым, на первый взгляд, безнадежным ученикам – неважно, будь то взрослый или ребёнок. Единственный, с кем так и не получилось наладить отношения – управляющий, который очень быстро понял, что Денис сильно зависит от чужого мнения и похвалы, чем активно пользовался, буквально загружая вчерашнего мальчишку новыми задачами за «спасибо». Кузнецов же, совсем не умеющий говорить «нет», с каждым днём понимал всё больше, что он испытывает тревогу очень схожую с той, которая была с тем самым мужчиной, который часто говорил о том, что никто никогда не полюбит Дениса также как он. Парень вступил в эти отношения будучи едва ли старше подросткового возраста: юным, доверчивым и неопытным. В свои 16, окончив школу, он наперекор отцу поступил в консерваторию, где через три года и встретил его. Дане на тот момент было 22, он учился на режиссёра и был безмерно уверен в себе, чем и давил на девятнадцатилетнего Кузнецова, желающего быть хоть кому-то нужным. По началу всё было хорошо, но потом, когда Денис пытался даже немного говорить о своих желаниях и мнении, появились манипуляции и давление, а позже и насилие. Парень привык к такому отношению буквально с детства, поэтому стоял между двумя вовсе не альтернативными вариантами – родной дом, где мать будет пиздить по поводу и без уже совершеннолетнего сына или бойфренд, гнев которого можно предотвратить, если быть хорошим мальчиком. Так бы, наверное, и продолжалось, однако Денис взрослел и превращался в талантливого музыканта, что не оставалось незамеченным окружающими, поэтому знакомый его устроил на работу, которая помогала обрести финансовую независимость и уверенность в себе, а вместе с тем требуя на себя всё больше и больше времени. В результате Даня поставил ему ультиматум: либо я, либо работа, и Денис смог второй раз в жизни сделать выбор в пользу музыки и себя, потеряв ещё одного человека, на которого смотрел с восхищением и преданностью. Однако сейчас и эта хрупкая стабильность, кажется, может пошатнуться, так как с утра в рабочем чате Денис видит сообщение о том, что их школу владелец продаёт и уже сегодня они будут знакомиться с новым начальником. Больше всего Кузнецов боялся того, что он будет за одно с управляющим, и тогда парню точно придется искать другую работу, потому что прошлый собственник, видя особенности юноши, кое-где разгружал его, где-то отказывался от новых обязанностей за него и в целом ценил трудолюбие парня. От этого же непонятно чего ожидать. К моменту выхода из дома Денис уже достаточно себя накрутил и сейчас готов чуть ли не вбежать в школу с заявлением об увольнении. Однако, самообладания ему всё же хватает на то, чтобы приехать заранее и мирно стоять курить рядом с парковкой в надежде успокоиться и не додумывать за других. До начала утреннего сбора и знакомства остаётся около двадцати минут, когда на входе в здание появляется бывший начальник и Денис уже думает подойти к нему, дабы поздороваться, но его опережает высокий широкоплечий мужчина, который ярко улыбается и протягивает руку Кириллу. Они перекидываются парой слов, Кирилл приглашает нового владельца в школу и хочет войти сам, но, увидев Дениса, машет ему, подзывая к себе. – Привет, – Кирилл, который за эти четыре месяца уже хорошо изучил реакции парня, приобнимает Дениса в знак приветствия, ощущая его волнение, – Как себя чувствуешь? – Непонятно... – Кузнецов хочет начать жаловаться начальнику на него же за то, что оставляет его на произвол судьбы с каким-то новым непонятным чуваком и управляющим Женей, который ненавидит его. – Не переживай ты так, Никита нормальный мужик, – парень на это лишь вздыхает и раздумывает, надолго ли его хватит в таком режиме работы. – Тот самый пианист Денис? – «нормальный мужик» тем временем поняв, что он уже какое-то время разговаривает сам с собой, решил вернуться и посмотреть, где затормозил его коллега. И на кивок Кирилла протягивает Кузнецову руку, – Привет. – Здравствуйте, – Денис теряется на долю секунды – мужчина перед ним хорошо держится, явно уверен в себе и сто процентов не терпит ни отказов, ни слабостей других людей. Он смотрит на парня сверху вниз своими пронзительными зелёными глазами и усмехается на такое приветствие: – Если тебе будет комфортно, давай на «ты», – совершенно неожиданно, Кузнецов был почти уверен в том, что мужчина посмеётся над ним и его нелепостью, но он выглядит вполне серьезным. – Да, хорошо, – парень почти шепчет, мечтая вбежать в свой кабинет, где стоит его инструмент и где он чувствует себя по-настоящему комфортно, но у нового босса явно другие планы: – Кирилл Владимирович говорит, что ты самый молодой, но самый ахуенный преподаватель здесь, – смешок на отчестве товарища и заинтересованный взгляд в сторону смутившегося Дениса. – Ну... Тут нет плохих... – Кузнецов чувствует, что начинает краснеть, на что Никита даже умиляется и за плечи придвигает Дениса к себе. Парень будучи очень тактильным слегка расслабляется, чувствуя физический контакт, и осознает, что едва выше плеча мужчины, что у него под рубашкой упругие мышцы и ещё сильнее осознает свою беспомощность перед этим человеком. – Охотно верю, – Ерофееву этот парень явно эмпанирует, а он привык доверять своим внутренним ощущениям, особенно когда речь идёт о людях.

***

Вообще Никита за свои 26 лет уже успел много где поработать, попробовать себя в разных сферах, начиная с фотографии и заканчивая перепродажей кроссовок. С детства он был активным и открытым ко всему новому, благодаря поддержке его начинаний со стороны родителей он никогда не боялся трудностей и преград, без страха открывая перед собой все двери. Так случилось и в этот раз, когда его ещё университетский товарищ предложил купить довольно прибыльную школу игры на музыкальных инструментах, открывшуюся буквально полгода назад. Кирилл не справился и прекрасно это понимал, но привязался к школе и людям внутри неё, поэтому и позвал Никиту, которому любое море по колено. Он был уверен в Ерофееве и не сомневался в том, что тот справится, и лишь надеялся на согласие друга на очередную авантюру. Никита привык всё делать качественно и на совесть, поэтому, придя в школу, он сразу занялся изучением документов, пообщался с бухгалтером и в целом максимально вовлёкся во все процессы, пытаясь разобраться и понять что к чему. Познакомился с управляющим, который в целом ему даже понравился, но показалось, будто тот как раз не очень обеспокоен судьбой и развитием школы, однако Ерофеева этим не напугаешь – тем интереснее будет работать и привносить в коллектив свои изменения. Про юного Дениса ему рассказал сам Кирилл, попросив наладить с ним изначально хорошие отношения, потому что преподаёт он великолепно, однако не всегда может отстоять свои границы, чем активно пользуется Женя. После этого разговора Никита лишь хмыкнул, слабо представляя, о чём идёт речь, однако впервые увидев юношу вживую, сразу всё понял. Худенький паренёк смотрел своими огромными карими глазами так жалобно и проникновенно, что хотелось его просто обнять и накормить, а не заставлять работать. Никите непонятно, как вообще ему можно сказать хоть что-то плохое, казалось, тот вот-вот заплачет и убежит куда подальше. Ерофеев не удержался и всё-таки приобнял нового знакомого, почувствовав, какой он напряженный и зажатый. Никита по своей природе в целом активный и шумный, но в силу возраста уже понимает, что может так напугать кого-то вроде Дениса, поэтому приложет максимум усилий, чтобы расположить парня к себе.

***

К зданию школы потихоньку подходят сотрудники, и Кирилл зовёт всех внутрь, дабы всё-таки начать знакомство и передачу своих не только юридических, но и социальных полномочий новому владельцу. Команда Никите нравится – ребята приветливые, улыбчивые, явно любят своё дело. Он команде явно тоже: девочки-админы кокетливо улыбались, парни-музыканты одобрительно кивали – все настроены на конструктивный диалог и продуктивную работу, а такой подход Ерофеев любит. Во время своего приветственного слова он то и дело посматривает на Дениса, который смущается всякий раз, когда они пересекаются взглядами. У Кузнецова новый руководитель вызывает тревогу – он кажется даже быдловатым, такой точно не будет возиться с каким-то мелким подчинённым и заботиться о его комфорте. Ещё и смотрит так оценивающе – однозначно будет с Женей за одно. Те несколько раз, что Денис был на психотерапии, ему говорили одно и то же – не додумывай. «Не до-ду-мы-вай» – каждый раз Кузнецов повторяет про себя и каждый раз не понимает, как это должно осуществляться. Он знает, что сильно эмпатичен и в целом неплохо чувствует людей, но в упор не может понять, что эмпатия не равно знать кто, что и когда сделает. Денис честно хочет дать шанс этому новому начальнику, но точно будет настрожен и внимателен к малейшему маячку – решает парень для себя. Когда собрание наконец-то закончилось, Кузнецов минуя все преграды в лице коллег, нырнул в свой кабинет, где висело расписание встреч с учениками. Парень любил порядок и систему во всём: каждый человек был отмечен собственным цветом, который сам выбирал на первом занятии – для этого на столике рядом стоял большой стакан с разными фломастерами; Денис организовал небольшую зону с чаем, печеньками и другими сладостями для детей, поставил рядом мягкий диван, чтобы родители могли присутствовать на уроках с их чадами при желании; повесил гирлянду на окно, и в целом сумел организовать такую атмосферу уюта и комфорта, что ученики мечтали о том, чтобы их занятие не заканчивалось. День прошел для Дениса почти незаметно. Он отвел все свои занятия как всегда блестяще, теперь предстояло заполнить все отчётности и сделать ещё кое-какие дела. Парень этими и планировал заняться, однако в его кабинет постучали: – Войдите, – Кузнецов чуть не обронил красноречивое «блять», когда в дверь просунул голову новый руководитель. Никита выглядел слегка замученным – первый рабочий день явно повлиял на него не в лучшую сторону. – Хорошо у тебя тут, – мягкая улыбка, от которой по спине Дениса бегут мурашки – мужчина выглядит таким уязвимым сейчас, что хочется с ним пообщаться просто по-человечески, а не как с начальником. – А как иначе? Бо́льшую часть жизни тут провожу... – нервно смеётся парень. И Никита видит его синяки под глазами, почти впалые щеки, слегка сутулые плечи – Кузнецов кажется ему совсем мальчишкой, который непонятно как справляется со всей той кучей обязанностей, которую на него взвалили. – Домой то что не идёшь? – Ерофеев сам прекрасно знает ответ, но хочет поддержать этот бессмысленный диалог хоть таким способом. – Вопрос риторический, – Денис старается выдавить из себя подобие улыбки, однако получается плохо – очень хотелось спать или хотя бы лечь, хотелось простого человеческого выходного, которого у него так давно не было, хотелось кого-нибудь обнять и просто разрыдаться в плечо, сетуя на то, какой мир жестокий и несправедливый. – Подвезти тебя? – Кузнецов хочет плюнуть на всё и согласиться, чтобы не хуячить на окраину Москвы ночью на метро, но понимает, что тогда ему придется задержаться на следующий день часа на два больше. – Да не, я доберусь, – и смотрит так печально и загнанно, что Никите становится не по себе: будто ребенка заставляет работать. Он тихонько выходит из кабинета, аккуратно прикрывая дверь, с мыслью о том, что надо обязательно решить вопрос с загруженностью некоторых сотрудников.

***

Всю неделю Ерофеев наблюдал за командой и пытался сделать хоть какие-то адекватные выводы. Он видел, что Денис остаётся до поздна на работе и делает всё очень качественно, разговаривал с парой его учеников – те без ума от преподавателя; кроме того парень помогал коллегам и в том числе Жене. Однако ситуацию с управляющим Никита так и не смог понять: тот и правда оказался хорошим парнем, а не жестоким манипулятором, которым его пытались выставить, тоже хорошо делал свою работу, качественно распределял обязанности и ответственных, прислушивался к подчинённым и в целом горел своим делом. Однако, он не всегда понимал внутрянку работы непосредственно связанной с музыкой, тут и приходили на помощь преподаватели, а в осном – Денис. Но тот делал всё по собственной воле и, в целом, всегда с улыбкой и энтузиазмом во всё вовлекался. С этим в первую очередь и решил разобраться новый владелец. В пятницу Никита заранее приехал в школу, чтобы отметить результаты первой недели работы и выделить ключевые фокусы на ближайший месяц и, войдя в помещение, заметил приглушённый свет, исходящий из понравившегося ему кабинета. Для мужчины это показалось странным – Кузнецов обычно не позволял себе таких оплошностей. Тихо подойдя, он отворил дверь, дабы выключить свет, и увидел мирно спящего на том самом диване парня, который, судя по стоящему сбоку рюкзаку, всё же собирался поехать домой, но измотанный рабочей неделей так и задремал прямо на рабочем месте. Никита не желал лишать работника долгожданного сна, но всё же хотел с ним поговорить, чтобы прекратить дальнейшее издевательство юноши над своим организмом. Он тихо подошёл к дивану, присел на край и аккуратно, боясь напугать, потрепал парня по щиколотке в попытке разбудить. Денис спал не крепко, поэтому моментально среагировал на чужое прикосновение и резко сел, пытаясь сориентироваться в пространстве. – Я...эээ... Простите... – спросонья парень снова перешёл на «вы», судорожно придумывая себе хоть какое-то оправдание. – Денис, прошу, успокойся, – Никита видит как дрожащие руки Кузнецова закрывают смущенное лицо, как тот резко сжимается, пытаясь чуть ли не исчезнуть, и ему становится безмерно жаль парня, который с таким рвением отдает себя всего своему делу, – Пожалуйста, послушай меня. Я вижу как ты работаешь, вижу твои усилия и старания, как ты помогаешь другим, как преподаёшь – всё это вижу. И для меня, как владельца, это очень ценно и, не буду скрывать, выгодно, но пойми, работа – это не самая важная часть твоей жизни. Ты не должен так впахивать, забивая на себя. Что у вас с Женей? Почему ты выполняешь его обязанности? – Я... Мы с ним вроде договорились... Я... Я не знаю... – Никита видит, что парень близок к нервному срыву на фоне недосыпа и перенапряжения, как на его глаза, под которыми глубоко залегла синева, наворачиваются слёзы, которые он экстренно пытается спрятать, и мягко приобнимает его, позволяя навалиться на себя истощенное тело. Денис не сразу понимает, что буквально плачет на плече у нового начальника, которому так хотел понравиться и доказать свой профессионализм. А где здесь этот самый профессионализм, когда ты даже банально своё время спланировать не можешь и засыпаешь на рабочем месте? Да и как тут что-то доказывать, когда Ерофеев так аккуратно придерживает его за талию, не давая свалиться на пол и терпеливо ждёт, пока он наконец-то справится со своими эмоциями и сможет дать внятный ответ. – Денис, ты пробовал с ним разговаривать об этом? – Никита дождался, пока парень подуспокоится и перестанет так сильно дрожать, но не отпускал, положив большую ладонь на спину юноши, кажется, накрывая её целиком. – Нет... – Кузнецову совсем не хотелось разрывать эти внезапные объятия. Как же он соскучился по обыкновенным человеческим прикосновениям и по сильным рукам, в которых можно было бы спрятаться от злого и жестокого мира, но он понимает, что субординацию на работе никто не отменял, поэтому делает глубокий вдох и первый отстраняется, – Точнее, мне казалось, он сам это всё понимает, но ему так удобнее... – А как он может это понять, если ты с ним об этом не говорил? – логичный вопрос, который почему-то ставит в тупик. А ведь действительно – Денис сам всегда предлагает помощь, никогда ни от чего не отказывается и в целом никак не даёт понять, что ему это в тягость. Никита же, видя замешательство парня, продолжает: – Он же не может залезть к тебе в голову и всё разузнать, правильно? – Кузнецов неуверенно кивает, – Тогда, раз всех всё устраивает, значит, и проблемы нет, так? – снова кивок, – Но ты при этом работаешь день и ночь, не успевая даже заехать домой – а так тоже быть не должно. – И что же делать? – Никита видит искреннее непонимание в глазах напротив: – Наверное, оставить всё как есть и продолжить насиловать себя по двадцать часов а сутки? – Денис опускает голову – он правда совершенно не понимает, что он делает не так и как это исправить, – Значит так, сегодня короткий день, поэтому после я попрошу тебя и Женю задержаться, чтобы мы всё нормально обсудили и решили, что же всё-таки делать, ясно? – Снова робкий кивок и тихое «хорошо» – Ну всё, хватит, всё будет нормально, не переживай, – Денису хочется в это верить, но пока не получается. Никита поднимается с дивана, желает хорошего рабочего дня, и напоследок подбадривающе опускает руку на худое плечо, несильно сжимая – немудреный жест поддержки, который обжигает Кузнецова.

***

Весь последующий день Денис не может нормально работать – ему страшно перед этим разговором, из-за которого он рискует стать неудобным. Он думает над словами Никиты, и те кажутся ему до абсурда простыми и в то же время непонятными. Разговор – казалось бы, самый элементарный способ коммуникации, ну вот что он может исправить? Кирилл тоже с ними разговаривал – и что толку? Всё равно каждый раз всё возвращалось на круги своя, а Денис кроме лишнего повода для стресса и загонов в копилочку ничего из него не выносил. Кузнецов изо всех сил пытался оттянуть момент расправы, но пятница действительно оказалась очень короткой, поэтому уже ровно в половину шестого вечера он отпустил последнего в этот день ученика и пытался морально настроиться на конструктивный разговор. Хотелось верить в то, что Никита не начнет его с порога гасить и унижать, хотя кто его знает. Денис никак не мог отделаться от теплого чувства внутри, растекающегося при мысли об утреннем визите. Слишком уж добр к нему мужчина, а он не может такое игнорировать. Собравшись с мыслями парень всё же решается подняться с любимого дивана и отправиться в кабинет владельца. Руки дрожат как перед экзаменом в консерваторию с тем лишь отличием, что тогда он был в себе намного больше уверен, а сейчас вообще не знает, чем всё закончится. Войдя в кабинет он застал Никиту наводящим себе кофе. Он снял с себя худи, который был на нем с утра и остался в светлой голубой рубашке, выгодно обтягивающей его сильные руки и плечи. Кузнецов невольно засмотрелся – начальник абсолютно точно был в «его вкусе», хотя как такой мог кому-то не понравиться? Высокий рост, мощное телосложение – Никита явно частым посетителем спортивного зала, светлые кудрявые волосы, которые были аккуратно уложены, острые скулы, небольшой прямой нос, зелёные глаза – для юноши он представлялся произведением искусства, не меньше. – Привет, – Ерофеев обернулся на парня со своей неизменной теплой улыбкой, от которой на душе становилось чуточку лучше, однако дрожь в коленях лишь усиливалась, – Как день прошёл? – Хорошо, а твой? – Денису всё ещё неловко обращаться к мужчине так просто, но тот вроде сам настоял, поэтому не должен, наверное, на него злиться за такое панибратство. – Да вот всё думал, что мне с вами делать, – на последних словах Никита чуть хмыкнул и, заметив, как смутился и опустил голову от этого Денис, снова по-доброму улыбнулся – мальчишка этот ему однозначно нравился и вызывал какие-то братские чувства. – И что придумал...? – Кузнецов всё-таки осмелился подать голос, потому что чувствовал себя до жути неловко от того, что, как ему кажется, вынудил начальника задержаться в пятницу, когда его наверняка дома ждут. – Понять и простить, – на вопрос отвечает вошедший без стука Женя – они с Никитой уже здорово сплотились за прошедшую неделю и успели даже обзавестись локальными шутками и обоюдными подколами, – Денчик, привет! – парень может лишь позавидовать такому энтузиазму в конце рабочей недели, потому что он сам готов уснуть прямо за письменным столом. – Привет, – Кузнецов сам не понимает, чего больше хочет – раньше начать и скорее закончить или как можно дальше оттянуть момент начала утомительного разговора. – Чай? Кофе? – Никита тем временем ставит свою кружку на стол и достает стаканы для парней. – Уж лучше потанцуем, – Женя шумно шлепается на стул и играет бровями, смотря на Ерофеева, который на это заливисто смеётся: – Извините, Евгений, но повышать вас уже некуда, – мужчина подхватывает смех и показывает на пакетики с черным Гринфилдом, в то время как Денис усилинно пытается не загнаться ещё больше.