Автостопом

Лина никогда не любила дружить с экстрасенсами. Вроде со всеми, а вроде и ни с кем. В дружбе Олега и Димы она явно была третьей лишней. Как бы печально не было от этого, это правда. С Надеждой - разница поколений немного тяжело найти общий язык. Влад - ох, Влад. С ним столько связывало. Они боролись в одном сезоне. В какой-то момент Лине казалось, что она влюбилась в него, но впоследствии выяснилось, что тут сработал эффект "одного места". Чем больше вас связывает, тем больше у тебя привязанности к человеку, от чего может возникнуть мысли о глупой влюблённости. Это даже не было любовью. Это было лишь напряжение в воздухе и жестокие шутки. Это было заботой друг о друге и теплом, это было семьёй и будет в последующем, но это никак не назвать ни любовью, ни дружбой. Влад - духовный брат Лины. И как бы ни хотелось иметь с ним отношения, это невозможно. Ведь у них никогда не будет тех чувств, что испытывают парочки обычно. А вот Марьяне начала думать о том, что она как раз-таки почувствовала то самое к Константину, что нет между Линой и Владом. Она думала так. Она обижалась на каждое его слово. Она хвалила его на испытаниях, флиртовала везде где только можно, ловила на себе его касания. И всегда ведь Лина вставала против Марьяны, когда они с Гецати ругались. Она всегда его защищала, называя Романову так уничтожительно, словно она и вовсе не человек, а просто существо. А Лина все пыталась найти любовь в людях, но всегда получала холод. У Вики - вообще без комментариев, человек думает только о себе. С Александром та же ситуация. И кто ей остаётся? Никого у неё нет то кроме Влада, она одна. Так старалась быть хорошенькой для всех, от чего и отхватила. Травят только хороших. Обижают только хороших, потому что хорошие ответить ничем не могут. И к сожалению хорошенькой Лине пришлось справляться самостоятельно. Но кто же знал, что всё так поменяется в один момент. Вот несколько недель назад Марьяна и Костя съехались. Романова познакомила его со своей дочкой. Она даже выделила ему комнату, по собственной наивности. Все эти дни вместе проходили более менее нормально. Они были близки, в моральном и физическом смысле, но не любили друг друга. Точнее, Костя не любил.

Костя вообще черствый. Леопольд. Лицемер.

Она доверилась ему, ведь даже когда Марьяне стукнуло за сорок, она не перестала быть доверчивой, маленькой девочкой. Она нуждалась в любви. Надеялась, что Гецати закроет её дыру. Поможет ей справиться с обидой на родителей, защитить. Всё же мужчина, крепкое аланское плечо никому не помешает, так ведь? Нет, не так. После встречи с Викторией, Марьяна вернулась домой. Чего она точно не ожидала - это увидеть то, как ей своими действиями наносят тысячи ножевых в спину. Константин лапал незнакомую девушку. Она сидела на столе, а он всё углублял поцелуй и углублял, крепко держа руки у неё на бедрах. Гецати не сразу заметил Марьяну. А когда заметил, поспешил оправдываться. — Марьяш, это не то, что ты..- но Романова закрыла уши и закричала из-за всех сил, которые у неё были. Слёзы полились ручьем. — Убирайся! УБИРАЙСЯ! - это было намного мощнее всех шаманских практик вместе взятых, Марьяна ощущала, как болят её связки от таких громких, высоких нот. И Костя действительно её послушался. Молча увел девушку за руку и накидав в чемодан свое и так малое количество вещей, вышел в коридор. Он забрал всю свою душу из этой квартиры. Выйдя оттуда со своей новой пассией, он ничего не оставил. Он только забрал.

Забрал все жизненные силы Марьяны, забрал её любовь, забрал частички её сердца, отрывая самое драгоценное, что у неё было.

Марьяна плакала так ненормально, что у неё начались галлюцинации. Она то смеялась, то плакала, то опять смеялась. Она ходила по квартире и повторяла одно и то же. — Как ты мог? Как ты мог? Как ты мог? - посреди кухни она села на пол и начала избивать себя по голове. — Я сама виновата, сама, сама, сама. - она достала из джинс телефон. Если не может обратиться за помощью к кому-то конкретному, то выход один - поделиться болью в интернете. Она зашла в Инстаграм и включив иконку видео, в слезах Романова заговорила. — Меня легко обидеть. Чем несколько минут назад воспользовался дорогой мне человек. Да я ранимая. Простите за это меня. Меня и так травят, а сейчас на моих слезах будут толпы счастливчиков. Мне плевать. Моя жизнь на этом окончена. Я люблю всех вас. Тех, кто ставил однерки. Я благодарна даже четверке, которую мне поставили зрители. Я благодарна Лине, которая меня топила со своими фанатами, благодарна Владу, что поддерживал, благодарна Саше за его искреннюю доброту ко мне, благодарна Вике за то, что она была всегда рядом. Но это всё. Это конец. Спасибо вам за всё. Я любила эту жизнь и любила себя когда-то..- на этом она закончила свою речь. Она отбросила телефон в сторону и не вставая с пола, продолжила громко орать. Голос она не посадит. Ничего страшного. А даже если бы и посадила, какая разница? Всё равно её сейчас не станет. Она через боль в теле от слез встала и схватившись за нож, приставила его к горлу. Вместе с холодным оружием она легла на пол и закрыла глаза. А действительно ли всё так плохо? Действительно ли стоит покончить с жизнью из-за какого-то парня? Действительно стоит бросить из-за этого дочку, друзей? Бросить то, чего она добилась? Бросить своих фанатов? Действительно не стоит. Ведь сразу же после выхода истории, Влад позвонил Лине. — Я знаю что ты не любишь Марьяну. Но я не думаю что ты обрадуешься её смерти. Жду тебя срочно у меня. Поедем на моей машине. - сердце Лины чуть не остановилось в этот момент. Конечно она поедет. Конечно спасет. Как она может по другому поступить? Да, могло показаться, что она ненавидит Марьяну, но нет же, нет! За слоем негатива, скрывалось что-то по настоящему светлое. Ясность. Искренность. Любовь. Так как Джебисашвили жила в квартале от Череватого, она побежала к нему со всех ног. И плевать что дождь. Плевать что она уже промокла. Плевать что может заболеть.

Её Марьяна может умереть. Та, к кому она скрывала чувства. Та, кого она любила и будет любить всегда.

В скользящих, грязных кроссовках она добежал до Влада. Машина была на стоянке, времени бежать к ней не было, поэтому выйдя на дорогу, они поехали автостопом. Держась за руки, Влад и Лина грелись в машине, переглядываясь, но при этом не издав ни единого звука. Влад всё знал. Влад догадывался, что Джебисашвили лицемерка хотя бы в одном моменте. Да, Лина подавляла чувства к Романовой, потому что знала, что нельзя покушаться на то, что ей не принадлежит. Череватый же экстрасенс. Он то точно знал кого позвать. Доехали они к счастью довольно быстро. Время на то, чтобы что-то обдумывать не было, потому они и побежали в дом Марьяны. Они успели пройти когда какая-то из соседок выходила из дома. Им повезло что всё так сошлось. Повезло, что они быстро нашли квартиру Романовой. Повезло, что когда они стучались в дверь, из квартиры всё ещё издавались звуки. Звуки криков: — Зачем ты так со мной поступил? Костя..вернись..вернись пожалуйста..я не хочу без тебя жить! Вернись! - Влад дёргал ручку, а Лина стучалась кулаками. После четвертого нажатия на дверь, она всё-таки открылась, Гецати не закрыл её за собой. Лина сорвала с себя обувь и как можно скорее подошла к Марьяне. На кухне уже была целая лужица крови. Она положила её голову на свои ноги, аккуратно разглаживая её мягкие, рыжие волосы по своим коленям. — Марьяночка. Родная. Моя хорошая. Зачем ты так..? - Романова всё смеялась от боли. От вопроса она аж вздрогнула. — Зачем я так? Это ты у меня спрашиваешь? - своими щенячьими глазками она посмотрела на Лину. Та сама плакала. Не могла не плакать, ведь эмпатия и любовь к ней не давала быть совсем бесчувственной. — Я люблю тебя, Марьян..- кровь сочилась из запястья Романовой. — ЧЕРЕВАТЫЙ, ТАЩИ БИНТЫ И ХОЛОДНУЮ ТРЯПКУ! - Влад молниеносно среагировал. Зайдя в ванную, он взял первую попавшуюся тряпку и смочил её ледяной водой. Бинты были в аптечке, которая аккуратно лежала на полке сверху. Он вытащив их, зашёл к девушкам на кухню. Увидев Марьяну, валяющиюся в крови, он сразу же вспомнил, как та утверждала в готическом зале, что стойкая. Но слабость ведь проявить не стыдно. Он наклонился к ней и сильно прижал левое запястье тряпкой. Он ласково погладил её по щекам, вспоминая как его также спасала жена. — Родная..- даже он плакал. Тут невозможно было не плакать.. — Маленькая. Мы бы не пережили твою смерть. - и как бы он не шутил про то, что их собьёт машина в один прекрасный день, уж кто-кто, а он не хотел таких смертей. — Да Марьяш, расскажи нам что случилось. - Лина не отрывая взгляда от Романовой, находясь буквально в миллиметрах от её губ, следовала её слезки. — Костя..он предал меня..- поцелуи Джебисашвили успокаивали. Марьяна наконец успокоилась. Наконец-то почувствовала себя любимой, а не брошенной и ненужной вещью, как это обычно бывает. — Не бойся милая, мы отомстим за тебя. Измену ни в коем случае нельзя прощать. Тем более такую. - конечно Влад увидел это в видениях. Это и неудивительно совсем. — Череватый, тебе лишь бы отомстить. - Лина рассмеялась, чтобы как-то разрядить атмосферу. Марьяна рассмеялась одновременно с ней и их губы, случайно соприкоснулись. Но после, получилось так, что это произошло вовсе не случайно. Лина утянула Марьяну в чувственный поцелуй, проникая языком в рот и в душу одновременно. — Я пожалуй вас оставлю. - как девушки оторвались друг от друга, Влад обнял обеих на прощание и вышел из квартиры, оставив их наедине. Лина может и кажется довольно слабой девочкой, но такой она не была. Подхватив Романову за ноги, она посадила её на кровать. — Ты же знаешь что он и реснички твоей не стоит. Я тебя люблю. Полагайся на это. - когда кровь остановилась, Джебисашвили бережно обмотала руку Марьяны бинтом. В ответ на признание Лины, Романова улыбнулась. — Я тоже люблю тебя, Лин. Люблю больше жизни. Я искала в нем защиту. Опору. Я не знала, что всё так получится. И чем я этого заслужила? - Джебисашвили тяжело вздохнула. Она и сама не знала, чем Марьяна заслужила такого. Оставалось только уберечь её от бед, что ещё могут настигнуть её в будущем. — Ты этого точно не заслужила, кошка. - она запустила руки ей рубашку. Тонкие, ловкие пальцы избавились от бюстгальтера Марьяны и впоследствии и самой рубашки. Она медленно сняла с неё джинсы с бельем. Её холодное, израненное тело Лина стала покрывать нежными поцелуями от самой шеи, до икр. Она пометила нежную кожу и на груди и на животе и на ручках, что так пострадали сегодня. Попутно она и сама скинула с себя одежду, оставшись абсолютно голой перед Марьяной. — Я никогда тебя не дам в обиду. Я защищу тебя. Поверь мне пожалуйста. - к сожалению, после таких травматичных событий, Романова не могла поверить в слова Лины полностью. Но своей доверчивой, маленькой частью она ей безусловно верила. Джебисашвили продолжала подкреплять свои слова действиями. Она покрыла бедра Романовой алыми засосами, переходя касаниями губ до внутренней стороны. — Можно? - она попросила согласия, ведь всё же тоже сомневалась в симпатии Марьяны, после её отношений с Гецати. А вдруг её сейчас используют и потом выбросят как ненужную игрушку, сказав, что никогда её не любили? — Конечно котенок. - дар, который передался Лине не мог не чувствовать искренности любви и желания Марьяны. Потому она и ласкала её так старательно, как только могла. Лина давила языком на клитор, вызывая мурашки по телу Романовой. Она трогала её за грудь и резко входила языком внутрь, делая зигзагообразные движения вокруг пульсирующих стеночек. — Спасибо Линочка.. Спасибо любимая. Меня так никто никогда не любил как ты. - она входила всё глубже, от чего Марьяна удовлетворённо откидывала голову назад и сладко стонала. Она дошла до яркого оргазма почти за три минуты, но Лина не остановилась. Она вошла в неё тремя пальцами, толкаясь часто и резко, чтобы Романовой точно не было мало. — Крошка моя маленькая. - Лина хоть и была младше, сейчас она чувствовала на себе материнскую ответственность за свое дитетко. И свой долг она выполняла на все сто процентов. Марьяна поддавалась ей. Она никогда не была так счастлива как сейчас. После того, как Романова уже раз 10 дошла до своих пиков удовольствия, она скрестила их ноги и стала медленно, но глубоко толкаться, трясь чувствительными точками о её. Стройная нога Марьяны висела на плече Лины. Им было так комфортно друг с другом. Они бы делали это вечно, доходя до тридцати и более оргазмов, но через минут сорок выдохшаяся Романова начала засыпать. Джебисашвили отпустила её и заботливо накрыв их голые тельца одеялом, она чмокнула её в губы перед сном. — Больше никогда так не пугай меня. Пообещай мне. - Марьяна вертелась, кусая Лину за нос. — Я серьезно, Марьян. - и тогда, Романова задумалась. А не повторится ли это вновь? Сможет ли она контролировать свои импульсы и не калечить себя впредь? — Обещаю, только если не бросишь и обижать меня не будешь. - сейчас Джебисашвили видела не взрослую женщину с дочкой перед собой, а ранимую малышку, которая боится что останется без чужого тепла. Это и прекрасно. — Обещаю. - Лина пустых обещаний не давала. — Тогда и я обещаю. - и Марьяна тоже. Теперь они навсегда счастливы друг с другой. Им ещё жить и жить. Дарить тепло окружающим и любить друг друга. — Маленькая моя. Люблю тебя. - Романова поцеловала её в щёчку и оголила белоснежные зубки в улыбке. — И я тебя.