Необратимость

***

      Закатное солнце очень удачно светило в крошечную комнатушку сквозь небольшие окна. Светило всем свои обманчивым жаром заходящих лучей, создавая какую-то необъяснимо притягательную обстановку, попадая на тонкие занавески и светлые волосы парня, который не отрываясь смотрел на отражение в зеркале.              Кадзутора постарался на славу, долго крутился вокруг Харучие, оглядывал его со всех сторон пытливым, тяжелым взглядом. Таким, который был только у него, и не поймешь что на уме. В конце концов он просто отвернул друга от зеркала несмотря на вопросительный взгляд и методично начал что-то делать с волосами Санзу, позволяя расслабиться и прикрыть глаза, отдаваясь неожиданно легким и ласковым пальцам, которые перебирали тонкие мягкие пряди складывая в замысловатую прическу.       Они подружились спонтанно, когда с наступлением выпуска и резким уходом Майки, свастоны, уже выросшие из возраста одиноких беспризорников, разбрелись кто куда. Каждый к своим друзьям, целям и мечтам. Так же внезапно, закопанное внутри некоторых из них одиночество, медленно съедающее их с толком, постепенно, вылезло наружу. Когда вокруг не осталось больше таких же как они странных детей. Когда эмоции и агрессию со злобой на весь мир можно было спихнуть на бушущие гормоны и тяжелую жизнь, оказалось что немногочисленными детьми со странностями оказались такие как Кадзутора и Харучие. Так и прибились друг к другу, сами не запомнив как так вышло, ведь остальным эти странности и неприятности больше были не к месту.       Они остались рядом, каждый съедаемый собственными мыслями в голове. Вопросами без ответов, и призраками из прошлого, которые сменяли друг друга то светлыми воспоминаниями, то кошмарами и пробуждениями среди ночи со слезами на щеках и сопливым «Пожалуйста, не уходи» сквозь отступающий сон. — У него скоро день рождения, — Санзу подает голос не отрываясь от отражения в зеркале. Закатное солнце уже потеряло интерес к парню, но он все еще мог рассматривать заплетенные наверх светлые, почти белые волосы и собственное безучастное лицо. — У кого? — Кадзутора подал голос оторвавшись от телефона. Он не прерывал раздумий Харучие, оставаясь терпеливым.       Это стало незамысловатым преимуществом их дружбы. Им не приходилось оправдываться за слова друг другу или их отсутствие. Они всё понимали, даже не задумываясь почему это далось им так легко, хотя эмпатия не была сильной стороной ни одного из них. — У Мучо. Уже почти апрель, — Харучие как бы в необходимости подтвердить свои мысли, повернул голову в сторону окна, не увидев там впрочем ничего особенного кроме привычного пейзажа и зданий, крыши которых он уже помнит наизусть.       Им одолела дрожь, то ли от холода, то ли от непонятного чувства предвкушения, словно вот-вот случится что-то необъяснимое, что должно поменять его жизнь в мгновение. В хорошую или плохую сторону, его тревожный разум не знал. Зато охотно подкидывал упрекающие воспоминания о собственной трусости и побеге от самого надежного и приятного, что у него было и будет в жизни.       Как-то раз, раскуривая один косяк на двоих, Ханемия не сдержал язык за зубами и ведомый собственными вопросами и опытом спросил, зачем Санзу сбежал от Мучо и так легко с ним распрощался. Ему было просто непонятен поступок Харучие, ведь самого Кадзутору вышвырнули не по его желанию. Но эту историю он старался стереть из памяти. Жаль не получится забыть собственные злые слова и отчаянную истерику.       «Он не понимает», — подумал тогда Санзу, -"Не поймет как я тянул Мучо на дно и обременял его своими проблемами и зависимостями».       У него было много времени подумать. На все собственные вопросы он мог найти ответ, все разбирал по полочкам а потом мысленно сваливал все эти мысли в один ком и поджигал у себя в голове. Потому что это не помогало. Не помогало справиться с кошмарами, навязчивыми мыслями подорваться и сбежать, как и не помогало смириться с собственным поступком. Но единственный вопрос навсегда останется без ответа. В самые худшие времена до этой мысли Санзу добирался в последнюю очередь. «Почему ты не искал меня, Мучо?»