начиная всё с чистого листа

в последнее время ростов стал даже, в какой-то степени, раздражающим. он не делал ничего, что было бы непривычно видеть или каким-то образом вызывало бы удивление, однако, факт оставался фактом — он раздражал. и дарен уже, в принципе, смирился с его этой раздражающей стороной, даже к ней привык. лёша практически никогда не проходил мимо, не поздоровавшись и не пригласив своего «братца» выпить кофе и поговорить, но всегда получал один ответ — «я занят», и по одной простой причине этот ответ был стабилен и очевиден: дарен его видеть не хотел. и, к своему же разочарованию, дарен хотел бы быть чуть более заинтересованным в том, чтобы наладить с лёшей отношения. в конце концов, прошло много времени, они оба это переросли (должны были), но что-то в груди продолжало раздражать и зудеть, словно искало выход, но это «что-то» дарен упорно прятал. он ненавидел себя за то, что когда-то позволил себе привязаться и поверить слишком сильно, а потом было слишком больно, чтобы просто так это забыть и отпустить за чашечкой кофе. нет уж, ростов провинился — он заслужил вымаливать прощение столько, сколько будет нужно. а, после определённых событий, кроме дарена ему стало некому докучать и его внимание усилилось. у краснодара дела шли в гору — успешный успех, если не больше, и хотя младшеньким лёша гордился и всячески это показывал, дарен закатывал глаза и каждый раз спрашивал «и что?», ставя под сомнение всю искренность ростовского беспокойства и заинтересованности. но, что иронично, в итоге дарен сдался. — дарен! — у лёши голос громкий, отчего кубанов хмурится и поворачивается нехотя, придерживая стаканчик кофе. через стёкла очков не видно взгляд, но даже так ростов чувствует холод, и всё равно улыбается. — ты не занят? может мы- — занят, — отрезает дарен, разворачиваясь. — ну, а на выходных? может, я приеду? дарен молчит с минуту, и в самом деле думает, а может к черту? ну что станет плохого, если лёша приедет? и до того, как он успевает себе ответить, почему именно так плохо доверять ростову, кивает: — ладно. донской явно не ожидал такого поворота событий, отчего нервно дёргается, охает, трёт шею и кивает пару раз. — океюшки, тогда в субботу? — ага. — вечерочком заеду? — ага. — к тебе. — ага, — и уходит. стараясь не сожалеть о том, что дал себе слабину.

***

с самого утра, не прекращаясь, город заливало. в принципе, в последнее время краснодар часто подтапливало, а в этот раз всё вышло куда плачевнее, улицы превратились в реки, и честно говоря дарена малость тошнило от этого всего. лёша написал с утра, что едет. дарен хмыкнул, ничего не ответив. но он ждал. старался не думать о том, что как идиот, нарядился в брюки и рубашку, достал вино и два бокала. зачем он-то старается? это должен стараться лёша, и у них ведь не свидание, чтобы так наряжаться? дарен старался не думать. в конце концов, кто запретит ему выглядеть хорошо? лёша написал, что приедет к шести. стрелки на часах двигались к восьми, но донского видно не было. дарен подождал ещё десять минут и, раздраженно фыркнув, расстегнул верхние пуговицы, падая обратно на диван. — идиот. и на что я надеялся. он злился. на себя, за то что поверил и правда ждал, и теперь второй бокал издевательски на него смотрел, напоминая о том, какой же дарен слабый и ничтожный перед своими глупыми чувствами. насколько же ему не хватило смелости до конца от них избавиться. — ещё бы он приехал, пфф. пробка улетела куда-то под диван, и дарен не стал её доставать — клининг достанет. половину бокала выпил почти залпом, заставив себя остановиться. злость злостью, но дарен всё ещё легко пьянеет, и он не планирует лежать завтра весь день, умирая от похмелья и мигрени из-за наводнений. но всё идёт как-то само собой. дарен зол, дарен пьёт, дарен проклинает лёшу, злится, смеётся, почти истерично, случайно проливает вино и чувств в какой-то момент становится слишком много, что стук в дверь вызывает слёзы и нервный смех. — чт-… приводит себя в чувства быстро. кто бы там ни был — нужно предстать во всей красе. и, придерживая бокал, растерянно смотрит на лёшу. ростов, полностью промокший, держит в руке такой же промокший и едва живой букет и улыбается. так широко, как может. дышит тяжело, протягивая дарену цветы. — прости, задержался. у тебя тут… погодка. — ага, — дарен берёт букет растерянно, убирает цветы на тумбу у двери. им всё равно не помочь. — это тоже тебе, — из внутреннего кармана куртки достаёт бутылку вина, такую же мокрую, и тоже протягивает дарену. — я могу пройти? кивнув, дарен отходит. его немного шатает, выпитое вино постепенно даёт о себе знать, а в следующую секунду дарен уже во всю рассматривает фигуру донского. под мокрой тканью одежды его фигуру видно слишком хорошо. лёша, кажется, что-то увлеченно говорит, но, заметив взгляд кубанова, замолкает. — всё хорошо? — а? да. в ванной есть… халат. повесь одежду сохнуть. краснодар хватает вторую бутылку и свой бокал и быстро уходит, оставляя лёшу разбираться со своими вещами. а ждёт его потом, кажется, целую вечность, разлив вино по бокалам и нервно поглаживая свои колени. черт, а плана на то, как себя вести, когда лёша придёт, у него не было. придётся придумывать что-то на ходу. мысли уходят, когда лёша возвращается. в дареновом халате, выглядит так по-домашнему органично. и улыбается так по-родному, что аж тошно. — извини, я тут это… немного не так себе это представлял, — лёша смеётся неловко, и чешет затылок. дарен пожимает плечами, отпивая вино. — забей. не ты же виноват. — серьёзно? не будешь винить меня во всех бедах вселенной? — сделаю исключение, — дарен говорит шёпотом, но достаточно слышно. он довольно зажатый сейчас, ноги вместе, руки скрещены, разве что одна из них крепко вцепилась в бокал, а обычно улыбающееся лицо сейчас довольно серьёзное и хмурое. лёша садится рядом молча, принимая на себя всю неловкость ситуации, и тянется за бокалом. дарен смотрит на это пару секунд. — без закусок, извини. я думал заказать пиццу, как ты приедешь, но… сам видишь, — он кивнул на окно и хмыкнул, отпивая ещё. лёша усмехнулся. — сойдёт и так. я послежу, чтобы ты не напился и не наделал глупостей. — а может быть я хочу, — этот шёпот был ещё тише предыдущего, но лёша всё равно услышал. дарен, хмурясь, смотрел в бокал, а по его красным щекам донской сделал вполне себе очевидные выводы. — так, родной, тебе кажись уже хватит… — лёш… — хотя, даже сопротивляться дарен не стал. хмыкнул просто, глядя на бокал на столике, и откинулся на спинку дивана, переведя взгляд на донского. черт, а он и правда пьян. потому что лёша чертовски красив. и от всех этих чувств внутри дарену хочется кричать и плакать, и ударить лёшу чем-нибудь тяжелым и выгнать его навсегда, но он, кажется, приклеился к дивану под силой гравитации, и это так смешно, что дарен смеётся. тихо, тихо посмеивается, под удивлённый взгляд донского. — я посмотрю, ты без меня не скучал? — о, не сомневайся, — вышло с куда большим количеством яда, чем думал дарен. но, зато попало в цель. лёша чуть прикусил губу, глядя на вино в бокале. — не скучал. — я же исправить всё хочу, дарь… — я знаю, — и шёпот этот такой… неверящий. отчаянно глухой, что правда больно, и всю эту тяжесть и боль лёша пропускает через себя и чувствует, как вся тяжесть копящейся вины ложится ему на плечи, оседает на коже толстым слоем многолетней пыли, которую уже никак не смыть. и он молчит. правда не знает, что сказать. извинениям уже нет места, оправданиям тоже. он молчит, дарен молчит, улыбается, смотрит на него. в его взгляде сейчас — всё. всё сожаление, вся обида, вся боль и тоска, и сколько бы лёша не извинялся, он всегда останется виноватым. даже, если, виноватым полностью и не был. секунда — и их накрывает тьма. дарен молчит пару мгновений и устало стонет, поднимаясь с места. — только этого не хватало, — из окон видно только такую же тьму, — кажется, во всём районе рубануло. посиди, я… достану свечи. он возится как-то долго, после чего лёша встаёт помочь. даже не зная толком дом дарена, справляется быстрее, помогая всё разжечь, а то мало ли, и садит дарена обратно, придерживая его под локоть. дарен берёт свой бокал снова, лёша его не останавливает. пусть допьёт. — напоминает детство, да? лёша оборачивается удивлённо, вскинув бровь. — решил вспомнить? — ага. помнишь, как мы так сидели в грозу, и ты всякие истории рассказывал? — помню. а ты ещё пугался их, и от грома дёргался каждый раз. — не было такого, — дарен бьёт лёшу в плечо, но смеётся. лёша смеётся тоже. становится легче. — а помнишь, как мы яблоки воровали? нас чуть не подстрелили тогда. — ага. я тебя тогда на спине уносил, чтоб быстрее сбежали. дарен смеётся, забираясь с ногами на диван, и немного отпивает вина. лёша вспоминает ещё пару историй, дарен добавляет свои. одно за другим клеится клеится общая картина их совместного прошлого, и даже сейчас оно кажется… ярким. — а помнишь, как ты меня к дону водил? дарен смотрит искоса, не поворачивает голову, и лёша кивает. — помню, конечно. на наше место. — ага, наше место. пока его не нашли другие. — ну, оно было нашем какое-то время. — ага, было. лёша слабо улыбается. он помнит. и дон, и плеск воды, и звонкий дареновый смех. и блеск солнца на его мокрых плечах и скулах. и вкус его губ. дарен, кажется, думает о том же. он ничего не говорит, просто придвигается ближе, и хмыкает. лёша двигается к нему, касаясь пальцами чужой руки — дарен не отстраняется. — и всё ты помнишь, да? — вопрос риторический, ответа дарен не ждёт. он чуть склоняет голову, вскинув брови, и смотрит в чужие глаза. так близко, но ему совсем не страшно сейчас. он достаточно пьян, чтоб не думать. — дарен… — тшшш… — кубанов прижимает палец к губам лёши, и это практически первое их касание друг друга, — помнишь, лёш? шёпот такой горячий и тихий, в этой темноте и при горящих свечах, всё кажется таким… особенным. лёша ловит чужую руку, слабо сжимая пальцы, и наклоняется ближе. помнит, конечно помнит, много что стёрлось из памяти, однако то, какие мягкие у дарена губы, какое застывшее на них солнце на вкус, как обжигающе его осторожное дыхание — лёша помнит. такое невозможно забыть. дарен дёргается, жмурясь. свет включают также резко, как и отключали, и он отстраняется, несколько раз моргая, и растерянно выдыхает. лёша всё ещё держит его руку также растерянно, пока дарен думает, куда себя деть. — я ээ… потушу свечи, пожалуй. он почти встаёт, но лёша тянет его обратно и целует. аккуратно, на пробу, а после смелее — дарен не отталкивает, отвечает, а значит можно и руку на затылок положить, и притянуть поближе. с дареном становится легче и проще, и это само по себе пародоксально. он не смотрит лёше в глаза, когда поцелуй заканчивает, только тяжело дышит. рукой поглаживает чужие плечи, вторую держит на лёшиной щеке. лёша целует дарена куда-то в висок и прижимает к себе. — давай ляжем спать? — почему? — дарен не сопротивляется, на самом деле, он прижимается удобнее, укладывая голову на плечо лёше и выдыхая. — потому что ты пьян, и я не хочу, чтобы ты наделал ещё каких-нибудь глупостей, о которых потом пожалеешь. я хочу, чтобы все твои решения ты принимал трезвым. — а если я выгоню тебя завтра? — ну, — лёша смеётся, — тогда я уйду. и буду проситься к тебе снова, но в следующий раз не дам тебе напиться. и мы решим всё… трезвыми. окей? — пфф, — дарен жмурится, когда лёша целует его в лоб, и пьяно смотрит ему в глаза. — это лучше, чтобы… начать всё с чистого листа. понимаешь? и дарен соглашается.