В тени Питерских дворов

На кухне темно, после того, как спряталось солнце, только свет фонарей достигает старых окон. Они сидят бок о бок, согревая друг друга через тонкую ткань футболок. Шуршание карманов и щелчок зажигалки нарушают уютную тишину. Валера тоже решает себе не отказывать в поглощении никотина. — Только попробуй мне что-то на этот счёт выговорить, — делает он намёк на их вечные припирания и шутки Вахита. — А помоему это ты мне что-то предъявить хочешь. Валера разворачивается корпусом к Зималетдинову и выдыхает ему в лицо манго. На Вахите хлопковая безрукавка, которая не скрывает худых рук и выпирающих костей. На бледной коже, что в этом освещением кажется совсем снегом, выделяются чёрные линии татуировок. Вахит с гордостью рассказывал, как после переезда от родителей дал волю своей фантазии. Валере особенно нравится "чертополох" ниже сгиба локтя. — Ну и дрянь. — кривится парень. — Ты либо кури нормальное, либо брось и не позорься. — А сам-то! Мята, м? — Туше. Дальше стояли молча. Валера начинает нервно дёргать ногой, когда Вахит кладёт ему руку на плечо. Зималетдинов пятится на него, а потом щипает его за щеку, и у Валеры вырывается смущённый писк. Шок. Вахит улыбается и кивает перед тем, как уйти, необорачиваясь, по коридору, в направлении комнаты. Валера без малейшего понятия о ситуации, что только что произошла. Единственное, имеющее смысл, это его сердце, которое никак не может успокоиться. Туркин глотает вязкий ком и спешит за парнем, ведь кажется, что именно сейчас переломный момент их дружбы. — И он пишет ей: "..получил ваши ногти, взамен высылаю свой локон волос.." и там такая ситуация, — что это за бред начал литься из его рта, Валера сам не понял. Всё так перемешалось, тупые факты о русских классиках оказались быстрее. — Ты волнуешься, Лер, — ласковое каверканье его полного имени принесло слабое спокойствие. — А когда ты волнуешься - начинаешь нести бред. И сейчас твои отсылки на русскую литературу это подтверждают. Иди сюда. — Это ты ещё не слышал какой Пушкин был оторвой! — ну что поделаешь, его явно не остановить, — Ты знал, что он любил светить членом на.. — Замолчи, Валер! Просто сядь и перестань насиловать свою голову ненужной информацией. — Вахит показательно похлопал по месту рядом с собой. А Валера что? Правильно! Валера не мог ослушаться. — Я поговорить с тобой хотел. Вот и всё. С места в карьер, без смазки и подготовки. Сейчас ему скажут, что палку он перегнул и вообще воспринимает реальное за действительное. Валера нервно усмехнулся и посмотрел на Вахита с нервозностью. Всё приплыли. Никакие факты о маленьких членах не спасут. Поэтому, когда на секунду в голове пронеслось "пан или пропал", он решил действовать, пока здравый смысл отступил. Если и говорить разговоры, то только, пока острые коленки Вахита служат ему подушкой. — Я успел сделать что-то не так и не заметил? — хмыкнул Валера, потираясь щекой о мягкую ткань. Настало полное спокойствие после того, как рука друга стала перебирать курчавую макушку. — Нет. — пальцы прошлись по линии роста и спрятались где-то на затылке. — Я сейчас думаю, как начать этот диалог, — наконец продолжил Вахит, после минутного молчания. Валера только тихо вздохнул и подумал о том, что сейчас бы не против пойти выпить. Набраться смелости или ощутить лёгкость - он ещё не решил. Валера уверен, что сейчас Вахит точно что-то скажет. Тому всегда есть, что сказать. Этот факт был неизменным в их дуэте. Пусть даже говорит про смерть одуванчиков, Валера выслушает всё. — Начни с плохого, — взгляд ползёт по белой стене и цепляет трещину, маленькую такую, выглядывающую из-под распечатки "Бирюзовая Мэрилин". — а закончи хорошим. — Ты меня волнуешь. — Это первое или второе? В зависимости от ответа будет разный смысл. — Твои глаза. Они, как Гибискус. — И что бы это могло значить? — Редкость, изящество, красота. — Валера переворачивается на спину. Рука в волосах не планирует покидать своё место, — В восточных странах считают его талисманом, который даёт дополнительную энергию и устраняет депрессию. — теперь уже Вахит рассматривает трещину в стене. Дальше они молчат. Опять тишина. Сверху работает телевизор, кажется кто-то смотрит новости. Откуда-то с права доносяться крики соседей, а за окном проезжают машины и не забывают сигналить. Слова Вахита замерли в этой тишине. Нужно время на осознание. Всё это казалось шуткой. Не смешной такой, с тянущим чувством и неприятным комком. Вахит любит шутить не смешно, а Валера всё равно всегда смеётся. — Вахит, — севшим голосом проговорил он, но потом призадумался. Перехватил костлявую руку, сжал в своей и попробовал снова: — Ты обещал мне кое что. В ответ на это ловит вздернутую бровь. Именно сейчас. В данную секунду решиться судьба. — Твои уши. Дай потрогать. Вахит замирает, неуверенно чешет кожу головы, а потом наклоняется. И нет, не остановилось время, планета не сошла с орбиты. Только сердце, его маленькое сердце, пропустило тысячу ударов за раз. Сначала Валера просто накрывает уши. Кожа на них тонкая и горячая, от неё исходят импульсы, пальцы буквально покалывает электричеством. Указательным проходит по наружной раковине и устремляеться вниз, к мягкой мочке уха. У Валеры потеют ладони, он чувствует, как намокает линия жизни и ему кажется, что его оттолкнут. Но нет. Вахит сидит всё также, ссутулив спину и тихо дышит, смотря в лицо Валеры. А Валера вообще не ощущает воздух. Он легонько ощупывает чёрные колечки, обтянутые кожей и вдруг улыбается. Мизинцем, самым маленьким пальцем, проскальзывает внутрь и заходится в диком нервном хохоте. — Я согласен. Прежде чем убрать его руки, ему сказали краткое и ёмкое: — Молчи. Губы у Вахита сухие и шершавые, можно прочувствовать каждую корочку. Валера ответил на поцелуй сразу же, будто готовился к этому моменту всю жизнь. Его мгновенно повело. Целовать Вахита было восхитительно, незабываемо, лучше, чем, когда он пытался представить. Не то, чтобы он прям представлял, но на подсознании, очень далеко, это в нём жило. Вахит резко вздрогнул и разорвал поцелуй, откинувшись на диван. — У меня сейчас спина отвалится. Валера опять глупо хихикает и на этот раз смело переплетает их пальцы. — А насколько мочки могут растянуться? — Начинаешь пугать, Лер. Осторожно, ещё один такой вброс и начну считать тебя извращенцем на уровень выше.