best friend's little sister

Минги кажется, будто он ломается. Ему кажется, будто он не может дышать; будто задыхается, когда Ханбёль находится в опасной близости. Минги знает, что так не должно быть. Что он не должен чувствовать к младшей сестре своего лучшего друга что-то большее, кроме дружбы. Парень пытается сдерживаться, не смотреть на неё, грубо отталкивает, успокаивая себя тем, что так будет лучше для обоих. Но всё идёт наперекосяк, когда однажды ночью, оставшись у Хонджуна, он слышит едва различимые стоны за тонкой стеной, что разъединяла их. Будто они оба находятся по две стороны разных миров — Бёль в своём сказочном, а Минги в жестоких реалиях, который из последних сил старается заснуть, затыкая уши руками. Становится невыносимо жарко. И больно: будто тонким лезвием кто-то неустанно вычерчивает её имя на его сердце. Парень раскрывается и утыкается взглядом в потолок, считая пластмассовые звёзды на нём. Дойдя до двадцатой, Минги глухо выдыхает, чувствуя как сердце начинает неприятно сжиматься, будто цепями окованное. Встаёт с кровати и, словно заворожённый, ступает босыми ногами по паркету, направляясь к комнате, где во всю сопит Ханбёль, видя, если не седьмой, то десятый сон. Минги осторожно нажимает на ручку и отворяет скрипучую до невозможности дверь, застывая в проходе, когда его ушей касается едва различимое «Минги». Глухо стонет, хватаясь руками за голову и оттягивая чёрные, как смоль, волосы. Больно. Бёль лежит на кровати, укутанная в тёплый плед, ведь на улице был декабрь, а окно вечно нараспашку. Минги не чувствует декабрьского холода, ведь рядом она — такая желанная, нежная и горячая. Парень, метаясь ещё несколько минут, аккуратно прикрывает дверь, чтобы не разбудить весь дом, а после в два счёта оказывается у кровати. Присаживается на край, разглядывая бледное лицо в свете луны, которое придавало спящему образу особого волшебства. Улыбка расплывается на пухлых губах, а в карих глазах виднеются хрустальные отблески слёз, стекающих по щекам и шее. Сердце ноет, бьётся всё сильнее, когда парень наклоняется и невосомо, почти безнадёжно, касается своими губами её потресканных, ощущая, как жар разливается по всему телу. А после подскакивает, сразу же понимая, что натворил. Отступает на несколько шагов назад, упираясь спиной в холодную стену и съезжает по ней, опуская голову. Разбит. — Минги, — тихо, едва слышно, шепчет девушка, всё ещё ощущая вкус губ лучшего друга её брата на своих. Парень удивлённо поднимает голову, чувствуя, как сердце, кажется, готово было выпрыгнуть из груди прямо в её руки. — Прошу, не уходи. Робко, с долей нежности шепчет она, слегка похлопывая по месту рядом. Минги, словно околдованный, поднимается и идёт к ней, юркая под плед. Утыкается носом в его шею, вдыхая такой родной запах, смешанный с мятным гелем для душа, который так любит Минги. А улыбка не сходит с уст обоих, потому что хотя бы сейчас они могут побыть вдвоём. Рано утром Минги уйдёт, заботливо поцеловав в лоб и об этом случае никто из них никогда не будет вспоминать, а лишь в душе лелеять надежду на то, что все чувства пройдут и угаснут. Два разбитых сердца. Двое брошенных и сломленных, которые никогда не смогут быть вместе.