Полевые ромашки

С раздраженным рычанием джуён вваливается в свою комнату, назло матери хлопая дверью, словно говоря о своей ненависти к ней и любому ее слову в свой адрес. Настолько зол, что аж жарко. Гнев, закипающий все сильнее, расходится по крови жаром, словно выжигает изнутри, наполняет все тело, больно жжёт в груди и сковывает голос. Дверь, ударяясь о косяк, задрожала, как осиновый лист, скрипуче заныв. Висящий на ней плакат, покачнувшись, слетает на пол, проехавшись несколько сантиметров по темному линолеуму и останавливаясь у ног покрасневшего от злости парня. Со стороны кухни слышатся упреки и ругань его матери, которая, стоя у плиты, всплескивала руками каждый раз от безысходности, ругаясь, кажется, сама с собой. "Эгоист. Вечно ему всё не так. Джуён, блять, когда ты исправишься? Только о себе и думаешь. ." - негодующая женщина в миг притихает, вздрагивая, когда слышит звучный удар кулаком по двери, что та аж затрещала, вновь затянув свой плаксивый вой, говорящий женщине, что пора заткнуться. Её ворчание продолжается, но гораздо тише. Теперь это невнятный бубнёж, смешавшийся с шумом вытяжки над плитой. "Это мне исправиться надо?" . .мгновение - и со стола летит кружка. Это джуён, схватив покрепче, швыряет ее о стену. Десятки мелких осколков разлетаются по комнате со звоном. Один из кусочков некогда кружки, отрекошетив от бетонной стены, летит прямо в лицо парня. Неприятная боль разошлась от щеки вплоть до нижней челюсти, пульсируя. Темная кровь, вытекая тонкими теплыми струйками из свежей раны, капает на белую бесформенную футболку. Рука непроизвольно сжимается в кулак от давящего на парня гнева. Она будто наседает на плечи, заставляя сгорбиться, заманчиво шепча на ухо эхом: "тебе никто не помешает. Круши все, что видишь. . Ты нуждаешься в высвобождении эмоций. . Давай, давай, давай, давай. . . ." Нет сил терпеть. . Нет сил сдерживать эмоции в себе, просто потому что родители учили не спорить с ними. Хотелось разнести все. Ударить костяшками руки по окну со всей силы, чтобы оно с характерным звуком раскрошилось на сотни кусочков. Сгрести все вещи на столе, и, сбито дыша, швырнуть на пол. Схватиться руками покрепче за дверцу шкафа, а потом, потянув, завалить с грохотом. Проходясь запястьем под раной на щеке и только сильнее размазывая кровь по лицу, брюнет, схватившись за длинные темные волосы, медленно опускается на пол, садясь на колени в окружении осколков от кружки. Они, тихо похрустывая под весом парня, впиваются в кожу через одежду. Он терпит. Еще терпит. . Обида, поселившись где-то в горле комом, что сковывал связки, не давая издать никаких звуков кроме отчаянных вздохов, словно джуён и вовсе сейчас повалится на спину в каком-то приступе и удушится, ныла где-то в глубине души. Глаза заслезились сами по себе, отблескивая в тусклом свете настольной лампы. Темнота. И джуен. Сидит, беззвучно плача, уткнувшись лицом в колени. Он сидит, кажется, ни разу не пошевельнувшись, уже больше часа. Слезы давно высохли, оставив на опухшем лице бордовые разводы свернувшейся крови. Сидит, все также крепко прижимая к своей груди колени. Как будто пытается спрятаться от всех. Закрыться в своем мире, где его никто не тронет. Отец давно пришел с работы (как ни странно, не оттаскав джуёна за волосы, чтобы не смел позволять себе такого больше. Ведь в этот раз ссора действительно серьезная в отличие от тех, что были раньше). Но ни он, ни мать не смели заглянуть к юноше. Со стороны кухни слышались приглушенные голоса. Они что-то оживленно обсуждали то повышая, то понижая тон голоса. То успокаиваясь, то снова заводясь по новой, будто они готовы разорвать друг друга в случае чего. Опуская руку на пол, джу невольно морщится, когда чувствует под пальцами очередной осколок. Он, переползая ближе к двери, прислушивается к происходящему за ней. "Зачем мы так сильно старались вырастить из него что-то хорошее?" Все возникала женщина, на эмоциях высказываясь своему мужу. А потом. . Слова слились воедино. Больше ничего не разобрать. Лишь бубнёж вперемешку с нытьем. Все слова, что были сказаны джуёну в лицо(или просто случайно подслушанные) надолго отпечатаются в его памяти. Заставят сначала жалеть самого себя, а потом снова вскипать и нашептывать под нос, как он хочет, что бы его мать и отец наконец пропали из его жизни. Бесследно. Так кто же виноват? "Собирай вещи. С этого дня ты больше не появишься здесь до конца лета." Это все, что услышал джуён с утра от матери. Она, надменно взглянув на сына, обводит взглядом его свежую рану на щеке. . А потом, поджимая губы в попытке что-то сказать, приподнимает гордо голову, удаляясь из комнаты. Похоже, юноша не достоин быть посвященным в происходящее. Родители с утра суетятся. А он, стоя посреди своей комнаты, молчаливо глядит на капельки крови на полу, которые успели высохнуть за ночь. Мысли в сонной голове сейчас в кучу. Чем это он заслужил сплавку не пойми куда на все лето? Но выбора не было. По твердому тону истерички-матери можно понять, что возразить у джу не получится, или все закончится новой ссорой. "Зато бабушка будет рада." - А рад ли сам джуён? Со стиснутыми зубами парень собирал вещи, небрежно швыряя рюкзак из стороны в сторону и комкая одежду. Несправедливо. Это все несправедливо. Хмуря брови, брюнет заталкивает в рюкзак, набитый до отказа, какую-то кофту. Откидывая сумку к двери, он мечется по комнате, как тигр в клетке, копошась в комодах и шкафах, переворачивая все на полках и пытаясь удостовериться, точно ли он ничего не забыл. Уже стоя у порога с вещами, джуён уныло пялил в стену, шмыгая носом время от времени в ожидании, когда мать завернет ему наконец еды в дорогу. Отец, поглядывая на сына с ноткой какого-то сочувствия в глазах, терпеливо ждал, постукивая о пол ногой. Он был единственным членом семьи, который никогда не возникал против слов в его сторону. Лишь кивал с редкими вздохами абсолютно на все. И вправду, джуёну остаётся только сочувствовать. Это поникшее, заплаканное лицо. . Глядящие вникуда карие глаза, которые, кажется, скоро начнут затягивать в себя все вокруг, как черная дыра. Небрежно кинув в руки брюнета пакет с едой, как собаке, женщина, облокотившись плечом о двери кухни, провожает взглядом уходящих. Демонстративно закатив глаза, как будто ожидая благодарностей за то, что вообще без еды не оставила, она пялится в спину брюнета, пока он не исчезает в коридоре подъезда. Вскоре вместо городских зданий за окном машины потянулись маленькие домики, которые быстро сменялись на нескончаемые поля и укрытые пышной кроной деревья. Заполненные людьми улицы пропали. Теперь лишь оживленная трасса и лениво пасущийся скот где-то вдалеке на пастбищах. Оперевшись локтем о подлокотник, джуён, не сводя взгляда с видов, изредка прищуривался, когда солнце выходило из-за облаков, ударяя прямо по глазам, очерчивая выраженные скулы тёплыми, нежными лучами. Вся поездка была проведена в молчании. Полном. Заводить разговор не хотелось от слова совсем, даже если бы это помогло разбавить напряженную атмосферу, которая так и витала в воздухе со вчерашнего вечера. Изредка проверяя телефон, брюнет недовольно вздыхал, когда связь пропадала местами. Признаться честно, он уже смирился с тем, что это, возможно, будет самое худшее и скучное лето в его жизни. И, конечно, джу жалел о произошедшем вчера. Будь все по-другому, он бы не сидел в душной машине под старомодные песни из дорожного радио отца, удаляясь все дальше и дальше от города. Неприятное чувство ненужности вдруг снова защемило и закололо в груди, когда машина, сбавляя скорость, паркуется у ворот какого-то трухлявого домика с бабушками-сплетницами на лавке. Неужели его просто возьмут и оставят одного здесь? Выбираясь из машины, джуён глядит с надеждой в глазах на отца. Но тот, встретившись взглядом с сыном, спешит опустить голову, будто пристыженный и завести мотор. Проводив взглядом уезжающую машину, юноша лишь тяжко вздыхает, осознавая, что теперь дороги назад нет. Подтягивая сползающую с костлявого плеча лямку рюкзака, он, озираясь по сторонам в полной растерянности, поджимает губы. Хотелось захныкать от безысходности. От обиды. От нарастающей злобы на родителей. Хотелось, что бы это все было лишь выдумкой, и на самом деле джуён сейчас лежит в теплой кровати, смотря десятый сон, как обычно. . Теперь он совершенно один в незнакомой глуши. Связь давно не ловит, а кучно расставленные дома на узкой улочке только добавляют больше досады. Потерев зудящую от раны кожу, джуён оборачивается на шепчущихся бабулек на лавке. Залитая солнечным светом комната была совсем небольшой. Но для джуёна подойдет. Щурясь от яркого света, брюнет, досадно вздыхая, разбирал свой рюкзак, выкладывая вещи на скрипучую кровать, которая явно была старше него. Пыль, особенно хорошо видная на солнечных лучах, летала в воздухе, оседая на такой же не менее скрипучий деревянный пол и вещи вокруг. Он с какой-то странной боязнью осознавал, что ему абсолютно нечего делать. Связи нет, а здесь он никого не знает. Максимум бабушку. Монотонное тиканье настенных часов только добивало. Оно, кажется, уже въелось в мозг, и если часы перестанут работать, то звук их тиканья все равно останется в голове. Как бы совсем с ума не сойти. В доме пахнет сыростью и старьем. Этим пропахли стены, пол, подушки и матрасы. Проводя рукой по холодному покрывалу, джуён, лежа на спине, смотрел в покрашенный потолок, от которого уже штукатурка кусками отлетает. Он с надеждой в глазах и фразой в голове: "ну пожалуйста. ." каждые десять минут проверял, не появилась ли связь, не заполнилась ли хоть одна полосочка интернета. . Напрасно. Приходилось развлекать самого себя. То джу лезет на дерево, то за соседской кошкой бегает. Как и всегда, ему не сидится на месте. Парень все время проводил на улице, но в полном одиночестве. Конечно, коротать время одному в поисках чего-то интересного на деревенских улицах было скучно. Ему просто необходимо найти хотя бы кого-то, кто точно также будет носиться с ним дни напролет и громко смеяться на всю улицу, встречать вместе закаты и рассветы. . Но, тяжело вздыхая на свои мечты, он лишь бродит вдоль пастбища, прикрывая глаза от палящего солнца рукой. Темные волосы на макушке сильно нагрелись, притягивая все тепло к себе. Первая летняя неделя выдалась особенно жаркой. Не сказать, что узника бабушкиного огорода это радует. Он всегда был любителем посидеть под кондиционером в знойный день. Правда здесь, в деревне, ничего кроме старого вентилятора, у которого часто заедают лопасти, нет. Приходится мириться с вечной жарой, которая почти не спадает даже ночью. Еще одной проблемой являлось большое изобилие насекомых. . От воспоминания о том, что джуён чуть не выпил чай с осой до сих пор передергивает. Бабушка неусидчивого внука решила, что ему хватит прохлаждаться. Потому, вручив ему пакет, несколько денежных купюр и кепку, она отправляет парня в местный магазинчик, который тут все кличут 'санджиа' Худощавый юноша, одетый в бесформенные шорты до колен и белую футболку, которую бабушка так старательно отстирывала от крови, неспешно шлепает в магазин. Его волосы завязаны в небольшой хвостик из-за сильно потеющей шеи и затылка. Солнце по-прежнему никого не жалеет. У дороги с раскрытыми клювами сидят измотанные птицы, прося воды одним лишь взглядом у проходящих изредка людей. Тут время будто застыло. Уже на подходе к магазину, парень невольно усмехается, огибая его темным взором. И вправду, название оправдано. Низкое квадратное здание с распахнутыми дверями и чьим-то стоящим рядом велосипедом, облокоченным на стенку, точно напоминало коробку. Тихо шумел кондиционер над многочисленными полками, а постеленный на полу вздутый линолеум тихо шоркал и похрустывал, когда на него наступали. Он, перешагивая низкую ступеньку у порога магазина, резко останавливается, застывая. Перед джуёном расплывчатым по краям силуэтом предстает невысокий юноша, стоящий к нему спиной и засовывающий бутылки молока в свой пакет. Его отросшие волосы ярко окрашены в голубой и розовый цвет. Заглядевшись невольно на необычную прическу, которая тут была более чем редкостью, джуён вовсе забывает за чем пришёл. А когда опомнился, то понял, что этого голубо-розового недоразумения и след простыл. Уныло глядя вслед быстро уезжающему незнакомцу на своем велосипеде, джу вытирает пот с шеи ладонью. Он упустил единственного подростка в этой чертовой деревне? Хотелось побежать следом за ним, как верная псина, лишь бы снова не остаться одному. Но одергивая себя, юноша лишь качает головой. Нехватка общения дает о себе знать, больно ударяя по здравомыслию. С того случая прошло несколько дней. Все это время, джуён, не находя себе места, обхаживал деревню, не теряя надежды вновь пересечься с тем парнем. Тщетно. Его нигде нет. Словно испарился. Уехал на своем велосипеде вникуда. Джуёна, кажется, вся деревня уже знала. Небось кличут потеряшкой. То, как он уже в пятый раз огибает магазин в ожидании кого-то, выглядит просто смешно. Именно такая детская наивность и присуща юноше. Он надеется, что пересеклись они тогда не случайно. Надеется, что встретит его снова. Подпекает. Кожа заметно покраснела под солнечными лучами и будет неприятно болеть еще несколько дней. В горле пересохло. Теплый ветерок, ударяя прямо в лицо, заставляет неприятно поморщиться. Джуён, сгорбившись плетется по дороге. Длинные волосы, вылезая из-под кепки, лезут прямо в лицо, щекотят нос и губы, заставляя хныкать от раздражения – сколько не убирай, все равно мешает. Юноша, видимо, отчаялся. Бросил попытки искать его. Правда ненадолго. На следующий день точно также будет бегать по улице с огоньками в глазах и рвением найти того, за кем так долго идет. Сколько можно так убиваться по простой нехватке общения, что джуён уже начал буквально гоняться за тем, кого даже в лицо толком не рассмотрел? Где-то издали послышался звук капающей воды – той, что так не хватало пересохшему до невозможности горлу. Выглядывая из-за кустов дикой вишни, брюнет постепенно выпрямляется, как только видит заржавевшие от времени колонки с ледяной водой. Это о них ему рассказывала бабушка, которая собиралась отправить внука за водой с утра, но его и след простыл. Вдруг взгляд цепляет и два ведра в чьих-то руках. Поднимаясь выше, по коленям идущего за водой юноши, карие глаза быстро перебегают и на лицо. Блестящие на солнце крашенные волосы видно издалека. Они будто манят к себе такой вызывающей яркостью. Джуён в ступоре. Джуён не верит, что тот, за кем он гонялся сам идет к нему. Но выбираться из укрытия в виде раскидистых ветвей он пока не спешил: просто наблюдал за тем, как второй, опуская пустые ведра на сырую землю у колонок, закатывал до локтей рукава. Но и глазеть на чужого человека как-то неприлично. Бьющееся в груди сердце отдавалось гулом в ушах. Он мнется на месте. Мысли, став густой кашей, кричали разными голосами, перебивая друг друга. Одни приказывали подойти, а другие, наоборот, уговаривали остаться в стороне. придурковатая улыбка сама расплылась на лице, заставляя заодно стыдливо прикрыть рот ладонью. Худощавая фигура, сгорбившись в спине, поднесла руки к колонке, из которой хлещет ледяная вода прямо на землю, окрапляя все вокруг крупными каплями. Держа ладони ребрами друг к другу, джуён набирает в них воду, умывая лицо. Его пальцы быстро пробегаются по выраженным скулам и острому подбородку. Жидкость льется прямо на футболку, а грудь начала быстро подниматься и опускаться, когда брюнет хватал воздух ртом. Он задыхается от резкого холода. Вода будто каким-то магическим образом оживляет. До этого он был похож на зомби, который, не имея цели, сгорбясь, бродил из стороны в сторону, изнывая от жары. Кончики волос у лица намокли, слегка загибаясь вверх. С них капала вода на ключицы и плечи брюнета. Переводя дух, джуён поднимает карий взгляд на джисока, все также стоящего с ведрами и устремившего свои глаза на мокрого парня напротив. От чего-то улыбаясь, он слабо щурится, а потом тихо хихикает, когда капля скатывается с осветленной челки на нос джуёну. Розовые губы гаона слабо дрогнули, когда он позволил улыбке стать шире и показаться зубам. Его улыбка такая же яркая, как и крашенные волосы. Темные глаза, чем-то напоминающие янтарь под солнечными лучами, блеснув, были прикрыты ресницами. Прическа растрепана. Одиночные пряди завиты, спускаясь мягкими волнами, словно над ними постаралось само солнце. Отдельные волоски, выбиваясь из челки, доставали до глаз, от чего подросток иногда фыркал, убирая надоедливую волосню и жмурясь. В нос бьет приторный запах клубники, за которой, подтягиваясь спешно, следовало чувство теплоты и уюта. Такого родного, но такого недоступного. Квак похож на ангела. С появлением джисока все стало гораздо красочнее и проще. Он тот, кто разбавляет скучные дни в деревне, подхватывает любую идею без особых раздумий, гогочет над глупыми шутками во всю глотку. все именно так, как и представлял себе джу, мечтательно вздыхая. Как бы странно это не звучало, но всего за несколько недель эти оба стали друг другу буквально братьями. Вечно вместе, липнущие друг к другу два неразлучных болвана, тянущиеся к новому для себя. Рядом с джисоком пропадали все рамки, не позволяющие открыться. Ничего не давило. С ярковолосым хотелось вести себя так, каким джуён был на самом деле, открыть себя всего. Все стеснения мигом пропадали, стоит только появиться ему в поле зрения брюнета. Это единственный человек, которому он мог вываливать все, что у него на душе без угрызения совести и боязни презрения, упреков. Это самое настоящее спасение для ли джуёна - парня, что никогда не мог на все сто открыться кому-то. Но квак другой. Он отличается. Но не все так гладко. Давно пора перестать так наивно мечтать. Да, джуён? . . . "Почему ты меня не слушаешь?" - резко замолчавший джисок глядит за свое плечо, останавливаясь посреди дороги. А джуен, неторопливо волоча ноги, идет дальше, совсем не слыша его. Будто выпал из реальности. Врезавшись в чужое плечо не в силах оторвать взгляд от какой-то безделушки в своих руках, он тихо ойкает. Раздраженный вздох сходит с губ парня, когда он чувствует толчок в плечо. Покачав головой, джисок отходит в сторону. "В чем проблема?" - раздается тихий голос ярковолосого через минутку, после того, как он буквально просверлил лицо джуёна взглядом, полным недовольства. Он явно злится, но старается не подавать вида. Для кого он это все рассказывал? Джуёну хотелось отчаянно доказать, что он слушал, не смея отвлечься на что-то еще кроме слов друга. Но все, что он говорил до этого просто смешалось в кучу. Стало неясной кашей, а что-то вообще вылетело из головы. Теперь история джисока была кусками, вырванными из контекста. Поджимая губы, ён лишь шоркает носком кеды по пыльной дороге, опуская взгляд как провинившийся. Не дождавшись ответа, квак склоняет голову в бок, запуская руки в карманы, - "Если тебе неинтересно, то почему ты не сказал?" От последних слов Ли будто клинит. Приоткрывая губы, брюнет пытается что-то сказать, но тут же опускает голову. Сказать то и нечего на самом деле. . Он пялится на лицо джисока, выражающее полное безразличие, хотя внутри ярковолосый медленно закипает, - "зачем я согласился общаться с тобой?" срывается невольно с губ юноши шепотом после непродолжительного молчания, пока он наблюдал за отчаянными попытками друга что-то ответить. Брови джуёна дрогнули, приподнявшись. Парень, медленно выпрямляясь, впивается взглядом, полным недоумения в джисока. Он стоит в ступоре несколько секунд, будто пытаясь понять, не послышалось ли ему. Все эти ожидания и наивные детские мечты покачнулись под гнетом слов ярковолосого. Руки джуёна сжимают края футболки. Он, потупив взглядом в глаза парня напротив, хмурится. Лицо его в ту же секунду переменилось. Качая головой, брюнет отшагивает назад. Прикусывая нижнюю губу, он словно борется с желанием разрыдаться на всю улицу. "так и будешь молчать?",- продолжает давить квак, нервно выдыхая и, кажется, злясь еще больше. слегка наклоняясь вперед, он вглядывается в лицо джуёна делая шаг на него, нависая зловещей тенью. Этот джисок не похож на того, что был раньше. Казалось, что перед ли сейчас вовсе другой человек. Хотя квака понять можно, так? Спотыкаясь о собственную ногу, ли снова пятится. Он косится в сторону, откуда пришел, видимо, намереваясь ретироваться. До жути неприятно. Сказанная до этого фраза ударила его лицом прямо в грязь. С явной обидой поглядев в глаза парня, джуён приоткрывает губы, медля с тем, что бы что-то сказать, - "иди на хуй," - с выдохом и стиснутыми зубами вылетает из уст Ли. Жалко и тихо, но ничего больше на ум не пришло. Обида буквально выжирает изнутри, неприятно щиплет. Кусая до боли губы, Ли рвано выдыхает, минуя очередные кусты. Последние несколько дней дождливые и до ужаса холодные. Это единственная причина почему джуён сейчас не на улице. Да и гулять не с кем. . Теперь. Скучающе вздыхая, джу пялился в окно, постукивая ногтями о подоконник. Массивные капли воды ударялись о навес и черепицу дома. Прокатанные колесами дороги залило водой, и они превратились в кучу грязи и воды. Нередко там застревали машины, а потом сбегались все неравнодушные жители деревни, чтобы помочь выбраться из грязевого плена. Солнце даже не появлялось. Все небо затянуто серыми, почти черными тучами. Где-то вдалеке, разразив небо, сверкает молния, вспыхивая на долю секунды белым. А следом за ней резкий грохот. Ли слабо ежится, когда в его спину ударяет холодный сквозняк, а следом за ним скрип закрывающейся двери. Послышалось тихое шарканье по деревянному полу, приближающееся к парню, сидящему у окна. " джуён-а, к тебе пришел кто-то." - раздается голос пожилой женщины, которая, постояв в дверном проеме и оглядев внука, сидящего спиной к ней, удаляется вскоре. Оборачиваясь и провожая взглядом уходящую бабушку, ён невольно морщится. Прийти к нему мог только один человек. И это джисок. Хотелось просто проигнорировать его, словно никакой джисок брюнету и не нужен, пусть мокнет под дождем столько, сколько ему надо. Раздраженно промычав, джу все-таки вскакивает на ноги, проходя к хлипкой двери. Опуская руку на ее ручку, брюнет опускает взгляд вниз, помявшись на месте. Он разрывается от желания увидеть ярковолосого; но обида, затаившаяся где-то внутри просто не дает открыть дверь, за которой точно также, волнуясь, стоит квак. И джуён поддается. Тихонько и плаксиво заскрипев, дверь открывается. За ней стоит намокший и озябший подросток в капюшоне насквозь мокрого худи, но улыбающегося так широко от одного вида джуёна. Признаться честно, сердце квака было готово выпрыгнуть из груди. Он, кусая губы, мнется на пороге чужого дома с явным волнением в глазах. Он боится отказа. Боится, что его не простят. Явно жалеет о том, что наговорил на эмоциях. Жалеет о том, что настолько эмпульсивный и раздражительный. Джисок сжимает в руках ткань своей же кофты, глядя жалостливо в глаза джуёна, что закрывал собой проход в дом. И как только дожидается неуверенного кивка, что означал 'входи', влетает в парня, обхватывая руками его плечи. Холодная дождевая вода попадает на футболку джуёна, заставляя слабо вздрогнуть от холода, расходящегося по телу. Опуская руки на чужую спину, ли склоняется к ярковолосому, утыкаясь лицом в потемневший от воды капюшон. Не обращая внимания на намокающую все больше футболку, брюнет слабо покачивается в объятиях, проводя ладонью по лопаткам юноши. 'зачем ты пришел?' Так и вертится на языке, но ли молчит. Он понимает, что квак заявился сюда просить прощения. Будет просить его до последнего. Но он давно прощен. Прощен по глупой привязанности джуёна к нему. Чувство вины грызет изнутри. Хотелось вырвать самому себе язык. Пусть джуен и обнял его в ответ, а не оттолкнул, как ожидал квак, в глаза смотреть все равно стыдно. Потому он зарылся лицом в чужое плечо, не смея поднять взгляда. Джисоковы холодные руки медленно побрели вдоль чужой спины, слегка надавливая кончиками пальцев на линию позвоночника, когда он жался поближе в попытке согреться. Объятия джуёна правда согревают. Джисока сейчас бережно прижимают к груди, обхватив руками его спину и закрывая от всего плохого. Ладонь ёна медленно проходится по худым бокам парня, когда он отстраняется, поднимая голову. Стараясь посмотреть на лицо джисока, джуён упирается ладонью в чужое плечо, отодвигая от себя. Отводя взгляд в сторону, квак приподнимает голову, но не отстраняется; все также прижимается к другу. Почему-то смелости посмотреть в глаза не хватает. Кадык юноши слабо вздрагивает, когда он хочет что-то сказать. Но потупив глазами в пол, вновь жмется к теплу. "Я не держу на тебя зла." - тихо говорит брюнет, уткнувшись носом в холодную шею друга. Кончики джуёновых пальцев заползают под чужой капюшон, потихоньку скидывая его с головы и зарываясь во влажных голубо-розовых волосах. По инициативе джуёна джисок остается в гостях переждать дождь. По-другому его бы просто не выпустили. Переодетый в сухую одежду, джисок сидел на скрипучем диване, обхватив чужие плечи (сок весь вечер не отлипал от ли, не уставая изливать душу, как ему было плохо одному и, конечно, что он рад быть прощенным), смотря на экран старенького телевизора в бабушкином зале. Однако джу слишком подозрительно молчит уже несколько минут. До этого он не затихал, не упуская возможности прокомментировать что-нибудь или бурно отреагировать на эпичный, по его мнению, момент в фильме. Если бы не голова брюнета на плече джисока, он бы и вовсе решил, что младший уже успел смотаться куда-нибудь и найти новое занятие. Поворачивая голову в сторону друга, джисок слабо хмурится, когда видит обмякшее тело на себе. Лицо прикрыто темными волосами, из-за чего разглядеть хоть что-то просто не получается. Волосня приподнималась, когда спящий джуён выдыхал. Таким спокойным юношу квак еще никогда не видел. Это всегда была взрывная натура с сумасшедшими идеями, но никак не сейчас. Тихо хмыкнув, он отодвигает пряди длинных волос с лица парня, почти невесомо проводя кончиками пальцев по коже на лбу и щеках. Спящий слегка сморщил нос, когда чужие руки прикоснулись к его лицу. Выраженные скулы, обычно прикрытые волосами, открываются джисоку. Он, приподняв брови, проходится большим пальцем по нижней челюсти джуёна, очерчивая ее форму. Квак подмечает, что никогда раньше не обращал внимания на черты лица парня, которое теперь кажется до жути красивым. Хотелось прикасаться подольше. Зарыться руками в густых и мягких волосах, слабо проводить кончиками пальцев из раза в раз по резким чертам лица, словно пытаясь сгладить их. . Но страх разбудить брюнета своеобразными поглаживаниями заставляет отступить. Невольно заулыбавшись, ярковолосый опускает ладонь на чужую, склоняя голову в бок и облокачиваясь ею о голову младшего. По телевизору уже битый час крутят какую-то драму про любовь. Потянувшись к пульту от телевизора, джисок направляет его в сторону экрана. После нажатия на красную кнопку слезливые клятвы про любовь умолкают. Только часы глухо тикали где-то. Со стороны кухни доносились шорохи и возня. Это бабушка джуёна над едой старается. .Запах чего-то жаренного, такого жирного, но такого вкусного разошелся по дому. Выдыхая, квак открывает рот в сладком зевке, прикрываясь ладонью; глаза слегка заслезились. И, закинув руку спящего джуёна на свои плечи, прижимается поближе в поисках лишнего тепла. Дождь шел до глубокого вечера и, кажется, останавливаться не собирался. Приняв решение остаться на ночь у друга, одетый в просторную футболку квак валялся на чужой прохладной кровати. Его взгляд бегал по скрипучим ящикам, креслу, стоящему в углу, множеству полок. . Почему-то у джуёна в комнате было очень уютно, хоть она почти не обжитая и пустая. Покосившись в сторону окна, за которым уже давно темно, парень мычит, перекатываясь лениво на живот и утыкаясь в подушку лицом; она пахнет джуёном. Невольно вдыхая запах юноши снова и снова, квак обхватывает ее обеими руками, вжавшись носом в наволочку. За этот месяц пусть и непродолжительной, но неразлучной дружбы джисок осознал одно: его притягивает к джуёну. Нет, не просто как к другу. Это переросло в не очень то и дружескую симпатию. Хотелось видеть брюнета чаще. Разделять с ним эмоции, прикасаться к нему и вдыхать его запах. Но это всего лишь дружеская симпатия (этим себя успокаивал джисок каждый раз), никакой влюбленности, а уж тем более отношений с парнем он не хотел. Не хотел, просто потому что их никогда до этого не было. Не хотел, потому что боялся отказа."Это пройдет." - убеждал себя квак из раза в раз с нарастающей паникой в груди. Слепые надежды на то, что симпатия к другу со временем пропадет были и вправду лишь слепыми надеждами. Кваку стыдно. Он всегда считал, что нужно сначала узнать человека как можно больше, а потом уже влюбляться. Но с джуёном иначе. Джуён с самого начала тянет его к себе. С самой первой встречи джисок был расположен. К джуёну. С самого начала доверился ему. Он будто бы был уверен, что не промахнется. Уверен, что ли считает точно также. Если раньше это чувство было не таким сильным, то сейчас все иначе. Эта странная ссора, несколько дней и ночей, проведенных без джуёна, которые казались пыткой; сегодняшний вечер, который еще больше сблизил их. . Все это заставляет ярковолосого осознать, что он буквально нуждается в ли, не представляет дни без его присутствия. Или во всем просто виноват дефицит внимания? Внимания, которого так не хватало в детстве. Его мысли прерывает тихий скрип двери. Это джуён зашел в комнату. Брюнет слабо улыбается, когда видит распластавшегося джисока на своей кровати. Садясь на ее край, он шлепает парня по ноге, откидываясь спиной на стену, - "наглеешь, джисок-и." Усмехнувшись, ли прикрывает глаза, закидывая руки за голову. Наконец отрываясь от чужой подушки, квак глядит какое-то время на его лицо. Он слегка хмурит брови, словно пытаясь уловить хотя бы намек на то, что не только джисок что-то чувствует к своему другу. Нет. Невозможно определить ничего просто посмотрев на ли. Даже если он и скрывает что-то, то делает это мастерски. Зрачки джуёна не расширялись, когда он смотрел на друга; придурковатой улыбки, как у квака, не было. . Прикусив губу, джисок двигается поближе, все надеясь разглядеть что-нибудь. Но разглядывает только странный взгляд джуёна, когда тот открывает глаза и замечает заглядевшегося на него ярковолосого. В планах джисока явно не было играть в гляделки. Стыдливо отводя глаза в сторону, он пялится какое-то время на старую запылившуюся гитару в углу комнаты, которая старше его самого. Выпуская тихий вздох, джуён приподнимается, вытягивая руку и потрепав яркую макушку друга. "Это, кстати, моего деда, - говорит юноша, проследив за взглядом квака и переводя тему, - я к ней никогда не прикасался." Поднимаясь на ноги, ли оставляет круглые очки на кровати, проходя за пыльным инструментом. Беря гитару за гриф, он опускает ее на кресло, смахивая внушительный слой пыли, который показывал, что за гитара правда была нетронута до этого, - " ты играть умеешь?", - спрашивал сгорбившийся над гитарой джуён, проводя пальцами по расстроенным струнам. Поглядев в спину темноволосого, квак немного медлит с ответом, - "нет." - сходит тихо с его губ. Гитару джисок в руках никогда не держал. Даже такую. Понятия не имеет, каково это - стирать пальцы о жесткие струны и играть сквозь боль в попытках добиться совершенства. Перетаскивая инструмент на кровать, джуён садится поудобнее, кладя его на колени. Он лишь разочарованно вздыхает, когда слышит отрицательный ответ друга. А потом начинает подкручивать колки и настраивать гитару на слух, всякий раз неприятно морщась, когда струны протяжно выли и плакали под пальцами. Поглядеть на гитару джисоку никогда раньше не удавалось. По крайней мере так близко. Его темные глаза следили за костлявыми руками джуёна, что старательно настраивали струны, бегая по лакированному корпусу инструмента. Глупые вопросы вертелись на языке, однако на них квак лишь стискивал зубы. Детское любопытство. Именно чужая гитарка вызвала неподдельный интерес и желание лишний раз прикоснуться к ней. провести пальцами по струнам, чтобы они слабо завибрировали, издавая мелодию. Но пока он лишь наблюдает со стороны, не смея мешать. Вдруг слышится удар по струнам. Еще один. Это джуён, разобравшись с колками, начинает играть что-то. Квак, приподняв брови, глядит то на брюнета, то на инструмент в его руках. лицо ли выглядит до ужаса умиротворенным и спокойным. Он умудряется играть с закрытыми глазами, при том ни разу не сбившись. Что, конечно, вызывает неподдельное восхищение у ярковолосого. Щипая струны пальцами и ударяя раскрытой ладонью по ним, ён позволяет мелодии наполнить комнату. До ужаса красивой в его руках. Свесив голову вниз и спрятавшись за отросшими волосами, он плавно покачивал головой в такт. Джуён хорош в вокале. Ему доводилось еще с детства выступать от школы, забирать первые места на конкурсах с необычайной легкостью. . За его плечами несколько лет практики и непрерывной работы с голосом. Потому он охотно демонстрирует его перед другом, не боясь тянуть высокие ноты и голосить так, что бабушка точно услышит с первого этажа. Одна из главных гордостей ли джуёна - его голос. Строчки английской песенки легко соскальзывают с губ брюнета, разливаясь по комнате, наполняя пространство звучностью голоса, ударяясь эхом по стенам. От каждой протянутой ноты словно электричеством прошибает. Глаза джисока, вспыхнув, сверкали сотнями искорок, наблюдая непрерывно за джуёном и вслушиваясь в манящий своей силой голос. Губы его застыли приоткрытыми не в силах сказать что-нибудь. За окном темно. Ни единой звезды. . Это джуён украл их с неба. Спрятал в длинных волосах, заставил сиять себя. Гораздо ярче и притягательней, чем дети самой луны. Джисок невольно тянет руку к отросшим волосам, изнывая от желания прикоснуться хотя бы кончиками пальцев, пусть даже на секунду. Но в последний момент словно обоженный одергивает себя. Но джуён не видит. Джуён зациклен на гитаре, которая через несколько секунд утихает, а брюнет, откладывая инструмент в сторону, широко улыбается, подняв взгляд на джисока и ожидая его реакции. Глаза квака все еще были широко раскрыты, а брови приподняты. Вокал явно оставил впечатление на нем. Такое, что он еще несколько мгновений приходил в себя, прокручивая в голове слова песни, которую джу добродушно исполнил для друга. Джисок с таким же сияющим восторгом хлопает в ладоши, широко улыбаясь брюнету. Джисок, кажется, почти проваливается в сон от приятного спокойствия и тишины, повисшей в комнате. Тонкие занавески, укрывавшие собой окна, плавно покачивались, пританцовывая из-за сквозняка, поддувающего из-под щели между дверью и полом. Только вот голос джуёна заставляет вдруг очнуться. Миг – и он вдруг проваливается куда-то, резко вздрагивая и распахивая глаза. Выдыхая через приоткрытые губы, квак с колотящимся от испуга сердцем пробегается взглядом по комнате друга; та самая гитара в углу, кинутая на стул сумка, прикрытая наполовину тонким пледом. . И джуён. Джуён, что смотрел сверху вниз на лежащего у себя на торсе джисока со слегка выгнутой бровью и немым вопросом во взгляде, который звучал что-то вроде: "все нормально?". Квак, голову приподнимая и зарываясь руками в крашенных сухих волосах, тихо мычит. "Я спрашивал, как ты догадался покрасить волосы. . Так." - от этого вопроса будто ток по телу разошелся. Тема, конечно, не особо приятная, но ждать долго не приходится. Потрепав голубо-розовый затылок, джисок переворачивается на живот. И, уткнувшись лицом в чужую футболку, тихо бубнит, заставляя брюнета немного наклониться вперед в попытке уловить слова. "Я хотел выделиться в школе. Мне надоело постоянно быть в стороне, - и, слегка сжимая меж пальцев растянутую футболку джуёна, продолжал он, - одноклассники меня никогда не принимали. Я был постоянно один. Мне казалось, что я недостоин друзей. Должна же быть причина, по которой меня обходит стороной весь класс." Джисок все делал один. Обедал один. Гулял по школе один. Сидел на лавочке один. Наблюдение со стороны за шумными одноклассниками, у которых были толпы друзей, больно било по нутру. Он, свернувшись вечерами на кровати, глядел в стену, задавая себе один и тот же вопрос изо дня в день: "почему? Почему игнорируют именно меня?" В душе болело неприятно от чувства несправедливости и банальной нехватки внимания. Даже учителя, видя белое пятно среди класса, начинали относиться предвзято к кваку. В школе как назло давали парные проекты, которые делать было не с кем. Приходилось работать за двоих, а потом рвать волосы на голове в попытках не сойти с ума от недосыпов. Джуён, сведя брови и прикусывая губу, опускает ладонь на чужую голову. Тихий выдох слышится с его стороны. А тонкие пальцы, зарывшись в цветных волосах, плавно скользят по их росту. Перебивать он не смел, хотя очень хотелось начать переубеждать джисока в том, что это его одноклассники какие-то не такие, а не он. В мыслях прокручивались разные утешительные фразы для друга, но всё не то. Ли почти не поддерживал людей, а особенно вживую. Слишком сложно. "Это была предпоследняя неделя перед каникулами. я тогда понемногу откладывал. Копил на краску, - он поворачивает голову к брюнету прижавшись щекой к ткани, глядя снизу вверх, -И, как-то придя домой после школы, полез в ящик за всем, что насобирал." Потом темные глаза опускаются на мгновенье с задумчивым видом. Этот день джисок запомнил, наверное, навсегда. Как он, волоча за собой школьный рюкзак по полу, расхаживал между полок с краской для волос. Уж слишком скучный выбор там был. Разные естественные цвета, которые ну вообще никак не подойдут. . Немного пастельных оттенков. И. . Голубой? Распахнув глаза, джисок тянется за последней упаковкой, вертя ее в руках. С лицевой стороны коробочки смотрела красивая голубоволосая модель(но ей бы лучше подошел другой цвет, как считал джисок), а немного левее кричащее название. Что-то вроде "морская лазурь". Уговаривать его долго не пришлось. Через пару минут юноша с блеском в глазах и двумя пачками краски в руках почти бежал домой. Одна - та самая "морская лазурь." А вторая - ярко-розовая. Вся такая в красивой упаковке, украшенной блестящими вставочками. "Я делал это на свой страх и риск. Пусть родителям всегда было на меня все равно, такая необычная прическа могла им принести проблемы в виде негодующего директора и завучей. А там. . Достанется и мне." Квак говорил о безразличии со стороны родителей слишком легко. Приподнимая плечи, Ён продолжает расчесывать пушащиеся волосы друга, пропуская пряди меж пальцев, - " твоих родителей заботит только собственная жопа? И что, им вообще никакого дела до тебя?" - с возражением в голосе говорил брюнет, видимо, не силах поверить в такое. Сам он вырос в гиперопеке, получая всякий раз по шее за возражения. Зато частые ссоры в доме с участием джуёна заставляли его мать отступать все больше и больше, пока она и вовсе не бросила попытки воспитать сына в сознательном возрасте. " никакого. Им было все равно и на крашенные волосы. .До того момента, пока меня не поймали." - протягивая руки вперед, джисок вытягивается во весь рост, утыкаясь лицом в чужой живот. Ловя на себе косые взгляды сверстников и чей-то шепот в спину, юноша придерживал рюкзак за лямку, плетясь по школьному коридору. Кучки подростков, обращая многочисленные взоры на ярковолосую макушку, расступались на пути квака, еще долго тупя глазами в затылок и выкривая что-то вслед. Все их взгляды вбивались в спину, будто штыки. Втыкались под ребра, не давая нормально дышать. Разноцветная макушка, проскальзывая в толпу, скрывается в классе. Он сидел тихо, вжавшись головой в плечи и сложив руки друг на друга, пока одноклассники увлеченно разглядывали новую прическу. Больше всего сердце колотилось от представления о том, как его поведут к директору. Квак хотел внимания. Но совсем не задумывался о том, каким оно будет. Одноклассники юноши смотрели на него с огромным интересом. И одновременно восторгом с примесью страха. Ведь квак бросил вызов директору своим ярким внешним видом, грубо наплевав на устав. Неизвестно, что с ним сотворят, как только увидят. Ведь именно такие и портят репутацию школы. "А потом вошла учительница. ."- протягивает джисок с усталостью в голосе, переворачиваясь на спину и встречаясь взглядом с чужими темными глазами. Он на мгновенье зависает с приоткрытыми губами, будто потеряв счет времени. Квак молчит еще пару секунд, прежде чем протянуть руку к джуёну, убирая прядь длинной челки за ухо. Словно не отдавая отчет своим действиям, ярковолосый, как зачарованный, пялится на чужое лицо, не вытаскивая руки из мягких волос. Только зарывается поглубже пальцами, почти касаясь кожи головы. Но джуён отстраняется. Слабо хмуря брови, он вытаскивает руку юноши из своих волос, переплетаясь с ней пальцами. Челка, выскальзывая из-за уха, прикрывает щеку брюнета вновь. Послышался какой-то разочарованный вздох со стороны джисока. Он на мгновенье отводит взгляд к потолку, стиснув зубы. "Мне говорили, что меня даже на учет поставят. Абсурд, да?"- продолжал он как ни в чем не бывало, вернув поблескивающие на желтоватом свете глаза к ли. Ответ следует не сразу. Джуён задумчиво глядел на лицо лежащего на нем джисока, будто пытаясь уловить причину такого тактильного приступа. Джисок когда-то сам упоминал свою нелюбовь к тактильностям в любом виде. Поджимая губы, джу пробегается взглядом по их сцепленным вместе рукам. . Но рассказывал квак про свою нетактильность в начале их общения. За месяц много чего может измениться, так? Слышится тихое мычание и кивок в знак согласия спустя несколько секунд неловкого молчания. Квак уже успел пожалеть, что позволил себе так много. Этот пристальный недоумевающий взгляд на себе только добивает. "И поэтому я тут. ." - добавляет он в попытках хоть как-то прервать напрягающую тишину. Казалось, слышно даже воду, капающую из крана раковины на кухне первого этажа. И немного учащенное сердцебиение джисока. "Это несправедливо, - тихий голос брюнета заставляет немного вздрогнуть. Послышалось вопросительное мычание от джисока через пару секунд. - я говорю, что такое отношение к тебе-несправедливое. Ты не заслужил игнора со стороны одноклассников и родителей. Не заслужил быть без друзей и поддержки. Ты хороший человек, но твои одноклассники этого просто не увидели и забили. А страдаешь ты. И винишь себя. Считаешь, что ты какой-то не такой. Но на самом деле все не так." Голос ли звучал не очень уверенно, с запинками, однако надежду в джисока вселял. Это видно по его заблестевшим ярко глазам, которые теперь чем-то схожи со звездочками. Да что уж звездочки . . Там целая космическая вселенная. Улыбка медленно расползается по его лицу, заставляя прищурить глаза. Обычные, до тошноты очевидные фразы заставили джисока так широко улыбаться, буквально светясь. Прикоснись к нему рукой - обожжешься. Обожжешься от того, насколько горячее и яркое, ослепляющее это свечение. Он почти солнце. Почти, потому что гораздо лучше. В груди расплылось тепло, приятно покалывая в конечностях. Усевшись, квак протягивает руки вперед, обхватывая чужие плечи. Его голова опускается на плечо джуёна, а он, поджимая губы, пытается подавить улыбку, которая только становилась шире. "Ты хороший, джисок." - произносит почти шепотом ён, опуская руки на его лопатки и аккуратно прижимая к себе. Он сам невольно заулыбался, утыкаясь носом в разноцветную макушку и глубоко вдыхая запах какого-то травяного шампуня. Джуён весь оставшийся вечер тараторил что-то про гитары. О том, как хочет стать известным бас-гитаристом, может даже иметь свою группу. Но джисоку мало что понятно. Он просто наслаждается спокойствием и необычно ровным и тихим голосом ли, что говорил почти шепотом. И так мягко-мягко, аж в сон клонит. Он положил голову где-то в районе солнечного сплетения джуёна. Прислушивался к глубоким вдохам, когда брюнет переводил дыхание между фразами. . И чувствовал, как рука друга плавно скользит от предплечья до ключиц, слабо поглаживая кожу где-то под приподнятым рукавом футболки. Немного грубоватые от струн подушечки пальцев ощутимо поцарапывали кожу, однако до жути приятно. Выпуская расслабленный вздох, джисок прижимается щекой к парню с растянутыми в полуулыбке губах и прикрытыми глазами. Слабый аромат ромашкового чая расплывался в воздухе, придавая еще больше уюта тускло освещенной настольной лампой комнате джуёна. Пустой заварник с разбухшими от кипятка травами стоял на низеньком столе с открытой крышкой. Выцветшие от времени плакаты с покемонами смотрели со стен друг на друга. Когда-то маленький джуён привез их сюда, а потом весь день расклеивал по комнате с горящими глазами. С тех пор он запретил снимать красочные картинки, что бы не произошло. И бабушка его послушала. Они висят здесь уже как десять лет, напоминая о том, кто приезжает в деревню раз в три года. Они делили плед на двоих. И воспоминания тоже. Красные капли, падая на белое полотно мешковатых одежд, мигом впитывались. Просачивались в волокна, окрашивали в алый нижний слой ткани следом за верхним. Несколько поникших белых ромашек свисали вниз. Понурили головы к земле в руках их смерти. Жизнь этих цветов оборвалась также быстро, как и их стебель от чужих рук. Прямо из сломанных стебельков сочилась вязкая жидкость. Даже у цветов есть кровь? Такая яркая, багряная, влекущая своим цветом. Сероватая дымка, набегая на силуэт юноши, держащего в руках цветы, обволакивала его, прятала за собой. Лицо прикрыто объемным капюшоном, лишь отдельные пряди темных отросших волос вылезали из-под ткани. Тонкие губы вдруг искривились в широкой улыбке, а парень в белых одеждах оборачивается, сжимая в бледных ладонях растения. Его костлявые пальцы, измазанные цветочной жижей, тянутся в сторону стоящего в нескольких метрах от него джисока. Квак не может даже отвести взгляда от фигуры пред собой, как бы не пытался. Не может двинуться ни на миллиметр. Страх. Страх нарастает в груди все больше по мере приближения затуманенного силуэта. Волоча за собой сероватую дымку накидкой до земли, высокая тощая фигура расправила плечи. Испачканная рука выпускает обмякшие и пожелтевшие стебли цветов. Они тут же крошатся с противным хрустом, развеваясь на холодном ветру, который вдруг оживает. "Время утекает также быстро, как крошатся эти несчастные растения. Их жизнь была оборвана мною, - его бледная рука указывает в сторону. На далекие равнины, усыпанные миллионами точно таких же цветков, - А жизнь времени обрываешь ты. Ты пропускаешь его сквозь пальцы, подобно песку. Теряешь просто так" С этими словами высокая фигура опускает пальцы на подбородок джисока, наклоняясь вперед и шепча эхом что-то неразборчиво. Будто бы все языки мира смешались в этой каше из слов. Его лицо размыто. Прослеживались отдельные черты, однако очень смутно. Джисок видел лишь волосы по ключицы, вылезающие из-под капюшона и смазанные очертания нижней челюсти. Только сейчас джисок осознает, что он в совсем незнакомом месте. цветочные равнины простилаются на сотни тысяч километров. Вокруг ни единой души кроме него самого и загадочного незнакомца. Даже птицы в небе застыли. Зависли в воздухе с раскрытыми крыльями и клювами. Облака встали на месте. Ветра снова больше нет. Плеск рыбы в илистом пруду тоже замер. Жизнь встала на паузу по одному лишь велению юноши в капюшоне. И только цветы живы. Их лепестки раскрывались с восходом солнца. Шляпки с желтой серединкой оживленно шелестели, словно разговаривая друг с другом под теплыми лучами солнечного светила и приопускались к земле при господствии луны и тьмы. Ромашки - сердце этого места? Именно они не поддаются остановке времени. Продолжают расти, как ни в чем не бывало. Здесь пусто. Деревья, этот пруд с цветущими кувшинками и рыбой, бескрайние поля диких ромашек - все это осязаемо, однако он нутром чувствует, что все вокруг лишь бездна. Ловушка. Джисок чувствовал босыми ногами холодную землю и траву, которая щекотала кожу своими мягкими прикосновениями. И если он двинется хоть на миллиметр - провалится. Провалится в неизвестность. В темноту и пучину гложащих мыслей. "Ли джуён, - все мысли джисока прерываются почти кричащим шепотом человека в накидке. - уйдет вместе с отцветшими ромашками." Эти слова отдают гулом в ушах. "Уйдет"? Губы джисока кривятся в каком-то странном оскале, когда он поднимает широко раскрытые глаза на силуэт в капюшоне. Он безмолвно пялится в кусок ткани на лице юноши напротив. Словно пытается залянуть в глаза через несколько слоев шелковых одежд. В душе холод. Квак знает, что он смотрит в ответ. Пронизывает до самых костей своими черными глазами. Атмосфера гнетет. Казалось, что все цвета стали немного серее, чем раньше. Солнечные лучи солнца придавали всему желтоватый цвет, а трава была настолько зеленой, что тошнить начинает. Но сейчас эти краски потускнели. Квак больше не щурится от яркости неба без единого облачка. Больше не чувствует тепла на коже рук. Рослая фигура, тихо хмыкнув, складывает руки у груди. И, попятившись назад, разворачивается, быстро пошагав навстречу безграничным землям, усыпанным белыми шапочками ромашек. Прежде чем джисок оклемается, пройдет несколько секунд. От незнакомца останется лишь легкий эфемерный холодок на коже в том месте, куда он касался пальцами и туманные следы. Хотелось побежать за ним следом. Остановить на полпути, схватив крепко за длинный плащ и начать расспрашивать обо всем сказанном. Что значит фраза про время, когда отцветают ромашки и почему джуён вдруг уйдет? Вдыхая полной грудью, срывается вдруг с места квак в надежде получить ответы на вопросы. Но оступается. . Ромашковое поле растворяется в ту же секунду, шелеста травы больше не слышно. Только свист ветра в черной бездне, в которую проваливается ярковолосый. Единственный островок земли, на котором он стоял, теперь висит в воздухе. Вздрагивая будто от разряда тока, он раскрывает глаза: лунный свет еле просачивался через задернутые занавески и завесу черных туч. Слегка голубоватый отблеск июньской ночи навевал летнюю прохладу. Рвано выдыхая, джисок накрывает ладонями лицо. Всего лишь сон. . Однако до жути правдоподобный. Потерев веки, квак переводит взгляд на сопящего под своим боком джуёна. В отличие от своего друга он спал крепко и сладко. Даже не шевельнулся ни разу, когда его случайно ударили локтем во время ворочаний. Лишь коротко фыркнул, зарывшись лицом в свое предплечье. Он помнит сон до мельчайших подробностей, хотя обычно сновидения сразу забывались. Ярковолосый нечасто уделял им внимания и сразу же забывал после пробуждения. Если так подумать, то все это его просто не интересовало. Разве стоит чего-то месиво несвязанных между собой событий, которые выдает мозг после тяжелого дня? Джисок как-то читал, что все люди во снах обязательно когда-то встречались в жизни. Даже если это случалось на долю секунды, мозг способен воссоздать этого случайного прохожего во время сновидения. Но никаких юнош в капюшонах он не видел. Только если это была не какая-нибудь сходка косплееров в торговом центре, на которые ярковолосый даже глазком не заглядывал. Все не отводя карих глаз от потолка, сок не мог выпустить из головы приснившееся. Прокручивал из раза в раз в мыслях каждое слово, нервно прикусывал губу, когда доходил до заветного "он уйдет с отцветшими ромашками". Хотелось просто плюнуть на это все, прижаться к теплу в виде джуёна, который забрал себе единственный плед и также тихо засопеть, как он. Прежде чем джисоку наконец удастся заснуть, пройдет не меньше часа. Даже спустя неделю этот странный сон из головы не вышел. Гаон по нескольку раз за день повторял фразы из него про себя, глядя как-то потерянно в потолок. И кваку почему-то казалось, что он потихоньку начинает верить тем словам. Он нередко уходил в мысли и во время прогулок с джуеном, от чего получал недовольные вздохи с его стороны и жалобы на то, что Ли никто не слушает. Ударив рукой о стол, квак вдруг вскакивает на ноги. И, покосившись на экран телефона, сводит брови к переносице. Полвторого ночи, а он сидит с закинутыми ногами на столешницу и втыкает в окно. Отчасти сводит с ума и полное отсутствие связи вместе с интернетом. Бесконечные мысли вслух были единственной отдушиной, когда он наедине с самим собой. Скрипящие под ногами половицы каждый раз заставляли вздрагивать и оборачиваться в сторону комнаты, где спят его бабушка и дед, вовсе не подозревающие о том, что их внук бродит по дому, а не видит десятый сон. В доме темнота. Приходилось идти с вытянутыми руками в попытках не напороться на что-нибудь или не впечататься лицом в стену. Он буквально играет в русскую рулетку, рискуя оступиться и повалиться на пол, и получить еще несколько подзатыльников от деда помимо разбитого носа. Шелестя протертой дедовской ветровкой, гаон судорожно ищет второй рукав вслепую, кое-как натягивая куртку. Он был готов бросить ее у самого порога, лишь бы побыстрее смотаться из дома. Уж очень давит страх того, что его в любой момент заметят и отправят обратно в постель. Но только не в свою, а в бабушкину, чтобы не смел больше пытаться сбежать. Пропахшая табаком ветровка, перекошенная на одну сторону, не завязанные до конца шкурки и засунутые небрежно в кроссовки в сочетании с шортами до колен создавали впечатление того, что джисока выставили за порог посреди ночи, а не сам он изъявил желание убежать. Выкатывая велосипед за ворота участка, джисок почти на бегу запрыгивает на его сидушку, вцепившись ногтями в руль так, что кончики пальцев побелели. И, слабо морщась от ветерка, бьющего в лицо на скорости, сворачивает в переулок. Одного света луны не хватает для освещения целой улицы. Невысокие тусклые фонари на каждые десять метров тоже не особо помогают. Квак ехал будучи "слепым", надеясь только на свою память. Главное вовсе не уехать на край деревни. . До рассвета чуть больше четырех часов. Соскакивая с велосипеда на ходу, джисок роняет его на бок. Подтягивая спавшую с плеч ветровку, юноша останавливается у ворот невысокого дома, щуря глаза и приглядываясь к окнам комнаты второго этажа. Джуён, очевидно, спит. Ему явно не до побегушек до чужого дома. Оглядываясь вокруг, джисок немного медлит. Быть пойманным за перелазыванием на чужой участок не очень хотелось. И, хватаясь руками за прутья забора, квак, глубоко вдыхая, пытается собрать в себе все силы, которые только имеет. Стиснув зубы, он ставит ногу на вертикальную поверхность, а сам, толкаясь от земли, вспрыгивает на забор. Шоркая подошвой о скользящий под ногами металл, юноша с немалыми усилиями подтягивается на руках вверх, впиваясь пальцами в пруты до боли в попытках удержаться. И, наконец найдя опору в виде выступа, переводит дыхание. Приземляется джисок не особо удачно. Зацепившись ногой за дедовскую куртку, он падает коленями прямо на землю с двухметровой высоты. Раскрывая широко глаза, квак сначала пытается прийти в себя. А потом валится на бок от боли, обнимая одной рукой свои ноги и прижимая их к груди, а другой закрывая рот, стараясь сдержать желание проматериться на всю улицу при себе. Острая боль, пульсируя и накатывая волнами, расходилась от коленей до самой голени, не давая даже пошевелить ногой. Такое ощущение, будто бы по ногам проехались несколько раз хорошенько. Потерев ладонями испачканную в грязи и травяном соке кожу, ярковолосый тихонько хныкает, все еще боясь разбудить кого-нибудь. Гаон, кажется, пролежал на чужом участке больше получаса. Когда боль отступила, он медленно поднялся. И, прихрамывая, плелся вокруг дома в поисках того, что можно кинуть в окно джуёна для привлечения его внимания. У квака осталось еще немного совести, так что в окно он не полезет. Ну или ему просто мешает высота. . Волоча ноги по земле, он немного пригибается, когда ударяется носком кроссовка о мелкий камешек. Такой, вроде, стекло разбить не должен. Возвращаясь к крыльцу дома, он заводит руку за голову. И, слегка подскакивая на ногах, отправляет камешек прямо в окно второго этажа. Жмуря глаза, ярковолосый немного сжимается, когда слышит глухой удар об оконную раму. Квак недавно узнал, что у его друга ну уж очень крепкий сон, да и он сам огромный любитель поспать, потому он даже не надеялся на то, что мелкий камешек как-то поможет разбудить этого ленивца. Уже нагнувшись за вторым камнем, он боковым зрением замечает тусклое теплое свечение в окне. выгибая брови, сок выпрямляется, не сводя взгляда с окна. Он уже подумал, что со слепу залез не на тот участок или, например, кинул камень в окно комнаты бабули Ли. Но фигура, вдруг появившаяся за стеклом, на старушку не похожа. Джуен, потупив взглядом на чью-то низенькую фигуру на улице, откладывает телефон с открытой галереей на стол. Он уже был готов разбираться с каким-нибудь соседским ребенком, который в два часа ночи кидает камни в чужие окна. Но почему-то этот хулиган не убегал. Наоборот стоял на месте, размахивая руками и жестками подзывая к себе. Отодвигая полупрозрачную занавеску, брюнет прищуривается, пытаясь разглядеть хоть что-то знакомое в черной от темноты фигуре. Даже если это и соседский мальчишка, выйти и дать подзатыльника все равно надо, пока не убежал. Потянув телефон за собой, юноша отшагивает от окна, выпуская занавеску из рук и захватывая с собой тонкую кофту, свисающую со спинки стула. Проскользнув мимо бабушкиной комнаты тенью с телефонным фонариком в руках, брюнет как можно тише отворяет скрипучую и шаткую дверь. Слегка прохладный ночной воздух тихим порывом ветерка бьет в лицо, когда брюнет выходит на крыльцо. Только вот на ступеньках его поджидает совсем не соседский мальчик-хулиган, а джисок. Он улыбается так широко при виде джуёна, словно считает нормальным заявляться вот так посреди ночи, так еще и перелезть через забор хватает наглости. Закрывая дверь за собой ногой, Ли выпускает обреченный вздох, когда, выпрямляясь, заглядывает за плечо джисока. И вправду, калитка нетронута. Хотел он что-нибудь вкинуть, но сдерживается, когда пробегается взглядом по мятой ветровке джисока, его грязным ободранным коленям и развязанным шнуркам. "Джисок, ты в своем уме?" - в ответ ярковолосый юноша негромко смеется, перепрыгивая деревянные ступеньки и становясь перед джуёном. И ведь он не видит в этом ничего плохого. Если раньше Ли называли двинутым, то кто квак после такого? Его горящие глаза глядят прямо в душу, а растрепанные ветром волосы только больше придавали какой-то невинности джисоку. Он готов уговаривать джуёна до самого рассвета пойти гулять, лишь бы он согласился. Поставил даже в ультиматум пачку любимых чипсов брюнета, которые достанутся ему, если тот пойдет гулять. Придерживая велосипед за руль одной рукой, джуён озирался в сторону дома каждые пару секунд, с замиранием сердца ожидая, когда заветный огонек люстры в окне бабушкиной комнаты загорится. Хватаясь пальцами за щеколду, джу с лязгом открывает ворота и выкатывает своего железного коня за пределы участка. Лицо джисока приобрело удивленный вид, когда он понял, что было достаточно просто протянуть руку и открыть щеколду с другой стороны, а не лезть через забор, при том еще и пострадав при падении с высоты. Прокуренная ветровка на джисоке немного смущала. Ли сначала вообще подумал, что его друг не на трезвую голову принял решение заявиться в полную темноту просто для того, чтобы погулять. Подбегая к брошенному на землю велосипеду, квак все с такими же светящимися глазами поднял его и запрыгнул на сидушку, уперевшись ногами в асфальт. "Я хочу тебе показать кое-что. Это срочно." - с этими словами, он, будто ужаленный, вдруг срывается с места, уезжая куда-то по слабо освещенной дороге. Оставляя негодующего джуёна где-то в хвосте, он крутил педали так быстро, как только мог. Словно боялся опоздать куда-то. Словно это самое место куда-то пропадет, если слишком долго медлить. Кое-как поспевая за джисоком, он сбито дышит, ибо успел еще и навернуться в попытке запрыгнуть на велосипед. "Да что с тобой не так. ." - шепчет брюнет раздраженно, уперевшись руками в руль и слегка щурясь от ветра, бьющего по ушам. Темные волосы, извиваясь и путаясь, лезли в лицо и закрывали глаза, заставляя слегка вилять рулем по сторонам. Футболку продувало через рукава и ворот, от чего Ли подрагивал в худом теле, а по спине и рукам бежали мелкие мурашки целыми табунами. Укрытая сероватым туманом цветочная поляна тянулась на сотни метров. Опущенные к земле головки самых разных цветов были похожи на бескрайнее море. Сверчки, скача со стебелька на стебелек, стрекотали где-то вдалеке, прятались от человеческого глаза. Словно переговаривались друг с другом, предупреждая о неожиданно пришедших подростках. Серебрясь под лунным светом, мелкая речка отражала на водной глади миллиарды сверкающих и переливающихся, как перламутр, звездочек. Они собирались в причудливые рисунки, угасали и снова загорались, будто их кто-то сверху включал и выключал, регулировал яркость. Со стороны дороги тихо затянула дикая птичка свою одинокую песню. Листва, перешептываясь на ветру, прятала раскидистыми ветвями мирно спящих пернатых. Оставленные в кустах велосипеды были позабыты на ближайшие часы. Сидя на собственной кофте, джуён слабо прищуривался вдаль, словно пытаясь разглядеть край этой нетронутой красоты. Он подтягивает ноги поближе, обхватывая их руками и прижимая колени к груди. Его глаза завороженно поблескивали, словно в них еще одно звездное небо, которое никогда не угаснет и не потеряет своей притягательности. Джисок бы точно выбрал это звездное небо, а не то, что в миллионах километров от земли, будь у него выбор. Приоткрытые губы слабо дрогнули, расплываясь в теплой улыбке, когда брюнет опускает руку на остывшую под луной землю. Пальцы, ловко перебирая стебельки между собой, затягивали их. Поднося плетение из полевых цветов к губам, джисок перекусывает торчащие стебли. Вытягивая руки вперед, он плавно опускает только что сделанный венок из ромашек и колокольчиков на голову джуёна. Темные зрачки, хранящие в себе целую вселенную, расширяются, будучи очарованными Ли. Слегка вздрагивая от ощущения чего-то на своей голове, джу переводит глаза на сидящего под боком гаона, что зачарованно смотрел на него. И, позволяя улыбнуться себе шире, ён касается ладонью чужого плеча, приобнимая немного робко. "А ты знаешь, когда отцветают ромашки?" - карий взгляд опускается вниз. На головки мирно спящих полевых ромашек. "Понятия не имею, - коротко выдыхает джуён, будучи занятый рассматриванием венка, - это к чему?" Ли вдруг замолкает, когда видит блестящие от наворачивающихся слез глаза парня. Они остекленели под блеском звезд, став похожими на два кристаллика. Брюнет застывает на месте, не смея даже моргнуть. Взгляд прикован к дрожащим губам джисока. Двигаясь ближе, гаон обхватывает руками чужие бока, крепко сжимая и заставляя второго удивленно ойкнуть. Он заглядывает прямо в карие глаза напротив, качая слабо головой и поджимая губы. "Только не уходи никуда, пожалуйста. Не оставляй меня, джуён." - умоляет он севшим и дрожащим голосом с нарастающей внутри тревогой и страхом. Джисок стал заложником собственного сна. Поверил в него, как ребенок. Как бы глупо это не звучало, он боится предсказания того юноши в капюшоне. Боится, что снова будет один. Помедлив, брюнет опускает руки на чужие плечи, прижимая к себе. Ему казалось, что он сейчас и сам расплачется от полного непонимания происходящего. Какие-то ромашки, слезы джисока и мольба не уходить. Нервно посмеиваясь от абсурдности происходящего, Ли начинает активно поглаживать ладонью по ярким волосам, пытаясь хоть как-то успокоить вжавшегося в него парня. Футболка, покрываясь солеными капельками, впитывала в себя чужие слезы. Шмыгая заложенным носом, ярковолосый прерывисто выдыхает, отлипая от джуёнова плеча и утирая кистью почти высохшие слезы с щек. Все это время брюнет ни разу не двинулся. Не смел отодвинуть его от себя, даже когда почувствовал, что нога, на которую уселся джисок, затекла. Говорить Ли не спешил. Сведя брови, юноша с видимой ноткой беспокойства вглядывался в заплаканное лицо. Потом его пальцы мягко коснулись бархатной на ощупь щеки, убирая прилипшие на влажные дорожки из слез волосы. Холодок пробегает по спине от нежных касаний. Сжавшись, сок отводит взгляд, косясь куда-то в бок. Небо начинало светлеть. Первые голоса проснувшихся птиц разрезали тишину, повисшую на нетронутом уголке забытой деревни. Роса оседала на приподнимающихся головках цветов крупными холодными каплями. Сверчки засели где-то в густой траве, стрекоча уже не так оживленно, как ночью. Звезды пропадали с небосвода, а белая луна угасала, отчаянно борясь с палящим солнцем. Свечение реки с пропажей луны утихло, отражая в себе алые краски восхода. Вдыхая полной грудью влажный прохладный воздух, который еще не успел прогреться под солнечными лучами, гаон скользит руками от плеч юноши до его щек, кончиками пальцев зарываясь в спутанных длинных волосах. Слипшиеся от слез ресницы прикрывают глаза юноши, когда тот наклоняется ниже, стискивая зубы в попытках перевести дыхание от накатившего волной желания расплакаться снова. Хотелось быть для джисока хорошей опорой и поддержкой, однако Ли был сам напуган проявлением чужих эмоций. Замешкавшись на мгновенье, брюнет хватает его футболку за ворот, притягивая к себе и неумело целуя в соленые губы, которые, задрожав, неуверенно ответили. "Уходи, ты моей бабушке не нравишься." - цедил джисок сквозь зубы, будучи притянутым за воротник кофты, который крепко сжимали в руках. расплываясь в широкой улыбке, он ловит очередной поцелуй в уголок губ, от которого сердце удар пропускает. Квак был прижат лопатками к забору собственного дома, пойманный джуёном и зацелованный. Руки юноши ловят касанием чужую шею, слегка надавливая кончиками пальцев на выпирающие из-под кожи позвонки до ужаса худого джуёна. Мягко выдыхая, Ли утыкается лбом в плечо гаона забираясь пальцами под ворот тонкой кофты и проводя ими по голой коже под тканью. Карие глаза прикрываются, когда он чувствует поглаживания кожей головы. "Я хочу, что бы ты пришел ко мне сегодня, - тихо проговорил он в чужое плечо, а потом отстранился, выпуская нехотя из своих объятий.- Я тебе сыграю на гитаре, только приди." "А фишки с покемонами отдашь? - обводя пальцами чужую шею, почти шептал он. И, получая короткий кивок в ответ, слабо улыбается. - Я приду." Пары слов джуёну хватает, чтобы он засверкал от счастья. Расплываясь в широкой улыбке, от которой джисок чувствовал себя лужицей, брюнет треплет чужую макушку ладонью, лохматя немного потускневшие волосы. Впуская в комнату юношу, джу закрывает за собой дверь. Люстра от нажатия на выключатель погасает, а комнату теперь освещает та самая настольная лампа. Она добавляет какого-то уюта и теплоты комнате, в которой вечно пахнет деревом вперемешку с чем-то сладковатым, вроде шоколадного печенья. Гаон уже по-хозяйски устроился на чужой кровати. Место рядом слегка проминается, когда Ли усаживается почти вплотную к нему. И, закидывая руки за шею квака, накрывает его розовые губы своими, задерживая дыхание от ощущения мягких ладоней на своих щеках. Повалившись на кровать, джисок тянет следом за собой джуёна, запуская пальцы в его отросший каскад и оттягивая волосы до тихого полустона в губы. Он заправляет челку парня за уши, однако непослушные волосы снова падают на лицо сока, щекоча щеки и нос. Редкие поцелуи в губы и подбородок, тихие подвывания гитаре, что пела про любовь вместе с джуёном, объятия, лежа на кровати и тихие разговоры до самого рассвета - именно то, о чем мечтали эти оба.