То, как он смотрит

У Инумаки на лице выделяются глаза. За белой, быстро отрастающей челкой, подчеркнутые краем вечно вздернутого шарфа они смотрят неотрывно; в их взгляде Юта, с упорством познающего новый мир шамана, пытается прочитать невысказанные слова, но никак не может: тот отворачивался всякий раз, стоило только уставиться чуть дольше или попытаться заговорить. Часто вместе с тем воздух вокруг становится тяжелее: Рика наполняет пространство своим присутствием все более и более отчетливо. Юта переключается на нее, пытается понять эти странные всплески с ее стороны, успокоить и не дать ей воли, а Инумаки исчезает. Еще Инумаки – самый тихий среди всех в магическом колледже, но привлекает наибольшее внимание. Наверно потому, что Юта отчасти узнает в нем себя. Его случайные и совсем не подходящие случаю слова могли бы восприниматься крайне странно, если бы не все происходящее вокруг, не без того кажущееся полнейшим безумием и лишь со временем переходящее в разряд невероятной действительности. Ингредиенты, как ответы на все вопросы, – наверно, идеально правильное объяснение тому, к чему стоит начать привыкать. Темные глаза смотрят невозмутимо, всему творящемуся в противоположность. С Инумаки хочется сойтись больше всех в такие моменты. В то же время Рика начинает вибрировать пространством вокруг.

•▩•

Меж торговых рядов пустой Хапины под темнотой завесы глаза Инумаки еще заметнее на бледной с зеленоватым оттенком коже. Смотрят уже острее, выискивают во мраке закоулков цепко то, чего Юта не увидит сразу. Движения рук под стать взгляду, когда он останавливает или просит следовать. Под сенью магического купола, отрезанные от мира, это шанс для Юты доказать, что он способен на многое; непреодолимое желание, которое придает хрупкую смелость… однако этого совсем не достаточно для мгновенной победы. Взгляд Инумаки впервые совсем иной, смягчается от поспешных извинений, даже несмотря на боль в сломанных пальцах. Он смотрит так, как никогда прежде, чуть наклоняет голову, так и не отрываясь от лица Юты, и шарф поднимается еще выше до самых глаз, когда тот осторожно берет его за руку, чтобы взглянуть на перелом самому. Рика хочет на волю, она полна ярости. В дрожащем и тянущем гласные, словно воющем и слышимом только ему, голосе Юта разбирает свое имя. Это странно, потому что проклятье так и висит внизу, не обращает на них внимания. Но опасность никуда не исчезла, поэтому Инумаки встает первым, пальцы выскальзывают быстро, задевают кольцо, и Юта уверен, что собственное испуганное лицо во время крика Рики выдает его – она обозначила свое смертельное присутствие. После боя, несмотря на кровь по краям рта, Инумаки улыбается. И все так же смотрит, не отводя взгляда; хотя горло должно гореть агонизирующей болью. Юта думает, что это благодарность и признание слаженной работы, отвечает тем же. Рика же почему-то надрывно воет его имя, но не смеет противиться его воле.

•▩•

– Он беспокоится о тебе с тех самых пор, как ты тут. Его иногда можно неправильно понять. Надеюсь, ты будешь добр к нему. Юта смотрит на поливающего цветы Инумаки во внутреннем дворе и думает, что Панда озвучил то, что тот хотел, но не мог облачить в слова. Они похожи, как же может быть иначе? Как можно понять неверно? Разве можно спутать все эти молчаливые попытки сблизиться с чем-то иным? Инумаки откладывает лейку к остальному садовому инвентарю, снова смотрит в его сторону, долго, внимательно, не отводит взгляда, словно приглашает на немой разговор. Не их обоих, а только его одного. – Панда сказал, что мы схожи. И что ты хороший парень. – Юта чувствует, что оправдывается за то, что стоял там с кем-то, смотрел и обсуждал, неловко улыбается, теребит на затылке волосы. – Но я знал это и так. Тогда в Хапине… я был бы не против отправится изгонять проклятия именно с тобой еще раз. Инумаки смотрит как тогда – нежно и с улыбкой, осторожно тянется к его руке, обнимает ее холодными пальцами, жмется ладонью к ладони, пястью задевает металл кольца. Рика вопит его имя громко, взвывает отчаянно и протяжно, Юта чувствует, как она хочет сжать вокруг него руки в защищающем жесте, темнота ее фигуры вырастает стремительно перед глазами, загораживает солнце, его собственный окрик вырывается испугом и отчаянием. – Я люблю тебя, Рика… успокойся, все хорошо, все хорошо… – повторяет он, с облегчением чувствуя возвращающийся контроль. – Я здесь, я с тобой… пожалуйста, доверься мне… не надо… Она нехотя, но затем покладисто подчиняется, чувствует его облегчение и с собачьей преданностью способствует укреплению этого чувства. Инумаки отступает – он же понимает прекрасно все произошедшее, вздергивает привычным движением шарф, его глаза, еще секунду назад огромные и потрясенные, полны спокойствия и отстраненности. Понимает и Юта, но совсем не так, неправильно думает, что снова еле справился с Рикой и от этого все проблемы. Только бесится в угасающей ревности проклятый дух, причитая о совсем невероятных, пошлых вещах, которые она возомнила себе о его друге. – Его можно неправильно понять, Рика... пожалуйста! Когда тень рассеивается полностью, Инумаки не дает ему последовать за собой, качает головой, в глазах отражение неведомой доселе печали.

•▩•

Свое имя Юта от него потом все же услышит. Хриплое, на последних силах, просящее уходить. После этого он выпустит Рику для первой самой главной битвы своей жизни. Никуда Юта уже никогда не убежит ни от кого.