Нарисованное сердце

Сон повелевает ей. Он говорит остаться спать на парте. Кто она, чтоб перечить естественному благу организма? Таким образом мы и получили картину: Маня, а именно так звали светловолосую миленькую массу, развалившуюся на мольберте, как на кровати, дрыхнула. Прямой, чуть покрасневший носик смешно дергался во сне, а темные ресницы чуть дрожали. Со стороны можно было подумать, что снилось ей уж точно что-то прекрасное, но как бы не так. Белиберда, смешанная с отсутствием здравого смысла на почве ночного просмотра документалок, совершенно не давала уюта. Обтягивающая серая кофта на манер Сумерек прекрасно показывала равномерное дыхание спящей. Джинсы на низкой посадке противоречили стоящей за окном зиме. Вот как будить такое милое, сладко спящее существо? Вот и вошедший Роман Данилович не знал. Он лишь смотрел на очаровательного ангелочка, сладко сопящего пока все одноклассники уже были за дверьми здания. Подойдя чуть ближе, он поднес руку к ее щеке, намереваясь вытереть уголь, так ассиметрично рассекающий гладкую и бледную кожу. Нежно дотронувшись большим пальцем, он чувствовал, что делает что-то неправильное. Это неудобство ощущается лишь во взрослой голове, понимая, что такая нежность к подростку, который для тебя ничего не значит, совершенно неестественна. Теплый, живой лепесток розы, не иначе. Он восторгался ей, хотелось зарисовать хрупкую фигурку в иногда мешковатой одежде, когда на уроках скрипки все ее естество замирало ради пары нот. Мужчина и не заметил, как в последнее время старался находиться там же, где и она. Брюнет находил поводы наведаться в классы, проводимые коллегами, но все оправдывал необходимостью. Ресницы дрогнули, давая понять о внезапном пробуждении. Открылись голубые, светлые и такие прозрачные глаза. Увидев осторожно склонившегося над ней учителя, она дернулась и резко отстранилась. - Ой, Роман Данилович, я проспала опять? – вскочив и начав собираться, девочка неловко извинялась. - Машенька, не переживай так…, - не успел он договорить эти слова, как она выскочила за дверь. Ее суетливость, наивное притворство того, что и в правду спала, так очаровывало его. Оглядевшись вокруг, он убедился, что никого не было вокруг. «Ты – отвратителен, извращенец.» - шептал ему голосок в голове. Но стоит ли осуждать то, что он сделает? Брюнет выпрямился и поправил галстук. Посмотрев в зеркало коридора, он увидел 27-летнего, нормально выглядевшего Рому. Ему с детства матушкины подруги раздавали комплименты, сально навешивая «приятности» пьяными ртами. После уже и сверстницы начали подмечать скулы, сияющие льдом глаза и шелковистые темные волосы. Переведя взор на лавку, он увидел золотую копну волос и саму Маню, усердно переодевавшую сапоги. Быстро пройдя к ней, он как ни в чем не бывало присел рядом. - Скажи, у тебя какие-то проблемы, золотце? – вкрадчиво спросил он, наблюдая за испуганными, лазурными глазами, напротив. Честно, Роман рассчитывал, что она убежит, как любой другой ребенок бы убежал. В его мировоззрении нет ничего более пугливого, нежели девушки маленького возраста. Не сказать, что это ему не нравилось. Но «ангелок» опять оказывалась исключительной. - Роман Данилович, нет у меня никаких проблем. Простите, что дрыхла у вас на уроке. Мне бежать надо…это…мама заждалась, - выхватив неизвестно как попавшую в его ладонь руку, она побежала на выход. - Осторожно хоть, скользко же!.., - последнее он проговорил практически шепотом. Уперев локти в колени, мужчина тяжело вздохнул, - Боже, что ты делаешь? Но пустота не ответила. Выскочив на морозный воздух, Маша еще долго старалась отдышаться. Сердце кажется скакало танго, руки вспотели. Выдыхая пар в черные небеса, ей почему-то вспомнилась фраза «зима у вас конечно прекрасная, но холодная как труп». Собственно, она была полностью согласна, но вот кровь, прилившая к ушам и щекам, говорила обратное. Как бы не было зябко телу, душа горела от страха. Нет, конечно Роман красивый и голантный, но она же все придумала, да? Его рука не тянулась гладить ее бледные пальцы, он не шептал что-то ласковое сквозь сон ученицы, нет, всего этого не было. И не могло быть. Всему лишь виной воспаленный подростковый мозг. Так и решив, она склонила голову к рассыпанным блесткам снежинок вокруг. Как спокойно и тихо. Совсем не так, как в ее растрёпанной голове. Огни мигают словно гирлянды и земля становиться будто ближе. Все легко. И завтра будет легко, ведь будет?