"Требизон" — первый семестр.

— Успешного первого семестра, Ребекка! Хорошо учись и будь счастлива! — Помни, что это отличный шанс для тебя! Скоро ты найдёшь новых друзей, возможно даже свою вторую половинку. — Да, мам! Да, пап! — голос Ребекки был спокойным. *** Это было утро вторника. Её чемодан загрузили в багажный вагон, а ручная кладь стояла в пустом купе. Она намеренно отказалась ехать в вагоне, предназначенном для новеньких. Сейчас Ребекка стояла в коридоре поезда, тянувшись через окно к родителям, которые целовали её на прощание, стоя на перроне. — Ну же, идите! Поезд начал отъезжать, и родители отступили. Какой же несчастной и маленькой выглядела их дочь в новой школьной накидке на пару размеров больше. Она махала родителям из окна поезда, а ветер нещадно трепал её волосы. Ребекка размышляла над тем, что некоторые люди, провожавшие своих дочерей и сыновей, казались очень величественными по сравнению с её маленькими, кругленькими и такими домашними родителями. — Надеюсь, вам там понравится! — хрипло прокричала она, убирая волосы с лица тыльной стороны ладони и одновременно смазливая слезу. — Мы вернёмся в Лондон на Рождество! — крикнула ей вслед мама. — И будем снова вместе! Пиши нам! — И напиши что-нибудь для школьного журнала! — добавил папа. Ребекка изо всех сил махала рукой, платформа быстро удалялась, а фигурки её родителей становились всё меньше и меньше. Казалось, что вся прошлая жизнь осталась позади, и это ощущение её пугало. — Высунь голову из окна! Ребекка не слышала и продолжала мазать. Она вылезла в окно, чтобы как можно дольше видеть их — людей размером с булавку, которые остались там, на платформе. — Ты что, глухая?! Кто-то схватил её за накидку и затащил внутрь, а затем, просунув кончики пальцев под верхний металлический край окна, опустил и закрыл его. — Не умеешь читать? Запрещено высовываться из окна! — раздался голос. У Ребекки помутнело в глазах так, что она была не в состоянии рассмотреть человека, который к ней обращался. Было только понятно, что эта женщина в пальто — проверяющая. Как только Ребекка объяснила, что ей нет никакого дела ни до железной дороги Великобритании, ни до школы "Требизон", незнакомка отвернулась от неё и наклонилась, чтобы поднять большую чёрную сумку, которую бросила на пол. — Смотрите за собой! — бросила ей Ребекка злобно и в то же время беспомощно. Девушка выпрямилась, держа сумку, и повернулась к Ребекке. Её карие глаза сузились до пугающих щелей. Вся её внешность была поразительной, более того, угнетающей. У неё были длинные волнистые чёрные волосы, костлявые черты лица и ястребиный нос. Девушка была выше Ребекки, уже почти взрослая и очень элегантная. На ней было красивое расстёгнутое видовое пальто, что говорило об уточнённом вкусе. Из-под пальто виднелись синяя юбка, блузка кремового оттенка, полосатый галстук и джемпер V-образным вырезом. У Ребекки была такая же зимняя форма. Однако вместо синей накидки на незнакомке было пальто. Только студентки шестого курса могли носить зимние пальто по желанию. — Ты что-то сказала? Ребекка опустила голову, её щёки пылали от стыда. Рядом с этой впечатляющей женщиной Ребекка чувствовала себя совсем маленькой и ничтожной. — Я была груба. Извините. — Как тебя зовут? — Ребекка Мейсон. — Была в школе раньше? — Нет. — Слышала о префектах? Ребекка совсем пала духом. — Я и префект, и школьная проверяющая, если тебе это о чём-то говорит. Меня зовут Элизабет Экстон. Раз ты считаешь, что общаться со мной таким тоном в порядке вещей, то лучше тебе для начала поучиться манерам, если собираешься остаться в Требизоне. — Элизабет! — позвала женщина с другого конца вагона. Она тоже была высокая и взрослая, одетая в пальто из верблюжьей шерсти поверх школьной формы. — Пойдём! Я нашла свободный столик в вагоне-буфете! Элизабет Экстон схватила чёрную сумку, похожую на докторскую, и прижала к себе так сильно, будто её содержимое было чрезвычайно ценным. — Да, Эмма! Иду! — откликнулась она и ушла по раскачивающемуся вагону не оглядываясь. Ребекке показалось, что она уже слышала фамилию Экстон раньше. И любопытно было бы узнать, что же находилось в чёрной сумке и что означает "школьная проверяющая". Однако на самом деле ей было всё равно. Она отвернулась, прижалась лбом к холодному стеклу и смотрела, как железнодорожные рельсы проскальзывают мимо. Не понравиться префетку, едва успев сесть в поезд, — казалось плохим предзнаменованием. Так что если есть желание остаться в школе, ей придётся поучиться манерам, не так ли? "Мерзкая школа-интернат", — злилась Ребекка. Ехать с родителями в Саудовскую Аравию, куда фирма отправила её папу в командировку, желания не было, однако она знала, что это и невозможно. Вот если бы она могла остаться в Лондоне, со своими друзьями, в дневной школе! *** — Фирма за всё платит, поэтому мы можем позволить себе самое лучшее! — сказал мистер Мейсон своей жене, пытаясь не проявлять эмоции. На самом же деле он был просто ошеломлён новостью о своём повышении и тем, что учёбу его дочери в любой общеобразовательной школе полностью оплатит фирма. Сам он окончил обыкновенную школу. — "Требизон" — школа с очень хорошей репутацией. Они выпускают музыкантов, художников, писателей — кого угодно. Если человек, у которого есть талант, поступит туда — это место непременно поможет ему реализоваться. — Мы никогда не смогли бы позволить себе это, — согласилась миссис Мейсон. — Да ещё и на побережье. Это шанс для Ребекки. Я уверена, что она воспользуется им максимально. Ребекка действительно хотела стать писательницей. Она уже получала призы на конкурсах за стихотворения и эссе. А её новая школа каждый семестр издавала журнал "Требизон". От одного взгляда на него перехватывало дыхание — один экземпляр прислали родителям вместе со школьной брошюрой. Он был не только толстым и глянцевым, как настоящие журналы, но ещё и содержал по-настоящему интересные материалы, а все письменные и художественные работы были выполнены девочками этой школы. — Смотри, что здесь написано, — сказал отец, держа информационный бюллетень из летней рассылки, прикреплённый в конце брошюры вместе со многими другими открытками. Он процитировал:

"Уже стало традицией, что девочки, занимающие должность редактора нашего журнала "Требизон", в будущем делают хорошую карьеру. Мы уверены, что Мэри Грин — прошлогодний редактор, которой предложили должность в национальной газете, на станет исключением".

Стоя в вагоне поезда, Ребекка вдруг вспомнила, где раньше слышала фамилию Экстон. Не тот ли это Фредди Экстон — известный магнат, возглавлявший "маленькие" компании? Не упоминалось ли в этой брошюрке что-то о нём или что-то, связанное со школьным журналом?

"До недавнего времени казалось, что увеличение цен на печать и бумагу вынудит нас издавать журнал раз в год вместо одного из родителей, господина Фредди Экстона, которому мы очень признательны, издание журнала продолжает выходить по старым срокам, и традиция, которой уже полвека, останется неизменной".

Ребекка вспомнила улыбающегося отца: — Фредди Экстон, правда? Приятно видеть, что он вкладывает свои нечестные деньги в какие-то полезные дела. Позже, взяв дочь за руку, он сказал: — Кто знает, Бекки? Может, однажды ты станешь редактором этого журнала. Однако никакие аргументы не добавляли девушке энтузиазма — ехать в Требизон ей совсем не хотелось. Всё, что она чувствовала этим мрачным осенним утром, глядя на фабрики и агентства недвижимости Западного Лондона, проплывающие мимо окон, — это тупая боль от точки по дому. *** Вдруг раздался смех. Две девушки в синих накидках вбежали в вагон, имя при себе кучу ручной клади. Девочки казались сверстницами Ребекки. — Подвинься! — смеясь, сказала одна из девушек с длинными чёрными кудрями, вздёрнутым носом и широким смеющимся ртом. Ребекка прижалась к окну спиной, пока сначала тёмненькая девушка, а затем её подруга с волосами песочного цвета до плеч и в очках не прошли мимо. — Спасибо! — Давай искать купе, Тиш! — сказала девочка с песочными волосами. — Мы от неё наконец избавились. — Мне кажется, даже Роберта Джонс могла бы понять намёк. — Они продвигались по вагону, заглядывая в каждое купе, и шаркая ногами. — Я чуть не закричала, когда она вошла! Ребекка услышала, как девушка тёмными волосами по имени Тиш сказала: — Представь, если бы нам пришлось слушать её голос всю дорогу! — Смотри! — радостно воскликнула её подруга. — Свободное! Двери купе закрылись, и Ребекка с облегчением вздохнула. В коридоре снова воцарилась тишина, слышно было только звук поезда, мчащегося по рельсам. Глядя на этих двух девушек, которые, очевидно, были близкими подругами, она вспомнила ещё один страшный факт: её отправили в "Требизон" на второй курс. Остальные учились там уже год и успели разбиться на парочки или тройки, как она с Клэр и Амандой — двумя её подругами, которые остались в прошлом, в Лондоне. Ребекка почувствовала усталость. Надо найти своё купе, устроиться, почитать книгу или ещё что-нибудь, что поможет ей отвлечься. Она пошла по коридору, пытаясь вспомнить, где оставила свою ручную кладь. Первые три купе были заняты — наверняка вещи в четвёртом. Ребекка заглянула туда и поняла, что смотрит прямо на двух девушек, которые только что прошли мимо. Они заняла всё купе и сидели среди полного беспорядка: хоккейных клюшек, футляра для скрипки, дорожных сумок, набитых сладостями, книгами и апельсинами. Черноволосая девочка подняла голову и, увидев Ребекку, как будто нахмурились. С горящими от стыда щеками Ребекка быстро развернулась на каблуках и поспешила выйти обратно в коридор. Она снова стала у окна и уставилась в одну точку в полном замешательстве. Неужели эти две заняли её купе? Похоже на то. — Эй! — черноволосая девушка открыла дверь и выглянула, чтобы позвать Ребекку. — Так ты тоже с нами? Ты потерялась? Там джинсовый рюкзак и хоккейная клюшка на стойке. Ребекка медленно прошла обратно в купе. Она подняла глаза и увидела свой рюкзак, села в углу у двери и достала книгу в мягкой обложке из глубокого кармана своей накидки. — Ты новенькая, да? Первый или второй курс? — Второй. — Так же, как и мы. Тогда ты попадёшь в Джунипер. Я — Ишбель Андерсон, коротко Тиш, а это — Сью Мардох. — Привет! — вежливо сказала Ребекка, затем раскрыла книгу и принялась читать. — А у тебя есть имя? — широкая улыбка появилась снова. — Или родители забыли тебе его дать? — Ребекка Мейсон, — ответила она, не отрывая глаз от книги.