hype

      — Да вот же сучий хуй…       Чанбин вздыхает. Не то чтобы ему всерьез доставляло беспокойство то, кого и как обзывает Джисон, но его кислая рожа и ругательный шепот — как гром среди неба каждый раз, когда он открывает инсту.       Итак, в чем проблема.       Проблему зовут Ли Минхо, и это вся информация, которая есть у Чанбина. Ну, за исключением того, что он учится на последнем курсе универа, щелкает направо и налево своим симпатичным таблом — неосознанно, на самом деле; ну что поделать, если человек ебалом вышел? — и что Джисон его ненавидит.       Люто.       Ситуация сюр, но у плюшевого пацаненка с синдромом «я ножками турунь-турунь от нервов» рот пеной исходит, когда на горизонте появляется Ли Минхо. И причина в — Господи прости, хоть плачь, хоть смейся — в подписчиках инсты.       У Минхо их больше, чем у Джисона. Вот и все причины.       Окей, не совсем. Если копнуть глубже, то причина в том, что Джисон — очень старательный, очень амбициозный мальчик, очень хочет быть полезным обществу и хочет, чтобы это общество его ценило. Поэтому он без конца хуярит обзоры на музыкальные новинки, снимает реакции и разбирает вышедшие треки популярных артистов — на любой вкус и кинк его аудитории.       Ценит Джисона — без малого хвостика — семьсот с копейками человек.       А лайкает беспонтовые фотки карбонары в аккаунте u_know_lee_know — две с половиной тысячи.       Откуда, блять?       Чанбин тоже не понимает, но ему, если честно, до лампочки. А вот Джисону — нет.       Джисон задыхается от зависти и несправедливости.       Чанбин смотрит на Джисона, который сжимает телефон судорожно и злостно, сверлит глазами противоположный край универской столовки, а на экране у него — фотка какого-то моста с полуванильной припиской. И смотрит туда же — через столовку.       На Ли Минхо.       Который смеется и болтает с одногруппником.       Возможно — Чанбин поворачивается к еде и заедает мысли — он просто чего-то не знает.       Возможно, у ненависти его друга есть более глубокая — и аргументированная — причина.

***

      А причина у Джисона есть. И на его скромный взгляд — эгоцентричный, придирчивый и кого-ебет-его-мнение — ахуеть какая огромная.       Дело в том, что Ли Минхо — онлифансер. То есть — вебкам-модель.       То есть — Джисон мухортится, пробуя это слово на вкус вместе с лапшой быстрого приготовления — шлюха.       Но ладно. Это мелочи.       Да нихуя не мелочи!       Кхм. Окей. Ладно. Да. Хочется разобрать сначала.       Итак, Джисон не знаком лично с Ли Минхо. Ну, не считая их коротких перепалок, которые начинал — чего уж греха таить — он сам, Хан Джисон не знаком с Ли Минхо. Он не знает, какой у него любимый цвет, есть ли у него аллергии, со сколькими людьми он спал — а то, что он спал со многими, Джисон уверен; камон, он на камеру дрочит голышом. ОНЛАЙН! — в общем, Хан Джисон ничего о нем не знает.       Кроме — досконально — его списка подписчиков в инстаграме и порядка фотографий в профиле.       Джисон столько раз на злости, обиде и зависти пролистывал минховскую страничку, так много раз проматывал в голове возможные причины и следствия этого разрыва между ними, что тупо выучил все его медиа-пространство.       И этого ему оказалось мало.       Потому что Джисон искренне не понимал, что же такого там в странице этого блядского Ли Минхо, что люди на него не просто подписываются.       Они, блять, остаются.       Когда у Джисона слетают через несколько месяцев по паре человек.       И это было самое обидное.       У Джисона за плечами — десятки бессонных ночей, больной позвоночник, сломанные наушники, летально упавший со стола микрофон и блядски маленький, сука, фидбек. У Ли Минхо — смазанные фотки зданий без смысла и подписей, креветки в каком-то блевотном соусе, сфотканные на тапок его прабабки (не надо тут, Джисон объективен, качество и правда дерьмо), и на все это — Джисон облизывает губы, обновляя страничку — почти три, ебать их в рот, тысячи подписчиков.       Хотелось бы задать вопрос — откуда?       Но ведь Джисон знает ответ.       С ебаного, блять, онлифанса.       То, что Минхо вебкамщик — вообще не шутка. Он самый настоящий, правдивый, реалистичный, первородн-, блять, как там это слово?.. Короче.       Ли Минхо — тот чел, который оголяется за бабки на специальной платформе.       То есть — продает свое тело.       И это супер мерзко.       Джисон старался не думать о теме проституции и всего иже с ним для сохранения собственной психики, потому что, ну правда, тема сложная и нерешенная обществом на протяжении многих веков. Кто-то говорит, что это норма, кто-то считает допотопной грязью и рудиментом цивилизованного человека, кто-то вообще требует легализовать траханье за каждым углом.       Хуй разберешься, что тут правильно, а что нет.       Но вот что Джисон знает наверняка — набивать себе подписчиков простым тыканьем письки в камеру в то время, как другие жопу рвут, чтобы сделать какой-то качественный, образовательный, наполненный смыслом контент — это неправильно.       Это ебать как в рот неправильно, Ли Минхо.       Жаль, что Ли Минхо об этом не в курсе.       Джисон иногда заходит смотреть, что там происходит на просторах его порно-проститутошной, и каждый раз с омерзением и на максимум отдалив экран от лица тыкает крестик. Стримы и старые записи он — Боже упаси — не открывал. Ему за глаза хватает заставочных кадров.       Хуй, выглядывающий из-под самой блядушной женской юбки, которую когда-либо наблюдали глаза Хан Джисона — это явно не то, на что он мечтал посмотреть.       Он вообще не гей. Вроде бы.       Да и дело же, блин, не в нем.       А в Ли Минхо.       Господи, дрочить на камеру в женской клетчатой юбке, которая по функционалу больше ремень, чем юбка — это ж каким надо быть кончем…       Хайпанувшим, блять, кончем. С двумя тысячами восемьсот тремя подписчиками в инсте.       Джисон пересчитывал.       Да, у Джисона явные проблемы с гиперфиксацией, но — извините премного — а как не гиперфиксироваться, когда все обсуждают, любят и со звездочками в глазах на Минхо облизываются, даже не подозревая, что он, блять, на стриме ебал мастурбатор во вторник?       (Джисон не смотрел. Это заставка такая была).       Так вот. Ну бесит же?       Самое грустное во всей этой ситуации — помимо того, что Джисон — заинька, а все плюшки мира достаются недопроститутке, палец о палец для успеха не ударившей — Джисону и поделиться-то не с кем. Потому что никто, реально, никто не в курсе, чем Ли Минхо промышляет в своей съемной хате дальнего спального района.       Оно вполне объяснимо. Инстаграм Ли Минхо — помимо паранормальной любви к ниочемным фоткам — даже самую малость не напоминает соцсеть вебкамщика. Никаких голых фоток, никаких полуголых фоток, никаких ссылок, заманух на сторонние сайты.       Сама безмятежность под голубым небом кормит котят. Ну обоссаться можно от нежности.       Так что — да. Минхо потрясающе шифруется. Джисон сам чуть пальцы не стер о ноутовскую клаву, пока пробивал его айпишники и все остальное.       (Ги-пер-фик-са-ци-я. Джисон в курсе. Чанбин ему каждый день об этом говорит).       Короче, джисоновская трагедия еще и в том, что даже выплеснуть вслух свое негодование некому. А кому? Чанбину, которому ни в хуй, ни в гриву эта информация? Феликсу? Тот вообще корить его будет за рассекречивание чужих секретов.       Джисон, может, и завистливый хуй, но он правильный хуй. Хороший. Он не будет, как некоторые, падать на социальное дно и трезвонить направо и налево о том, что эй, ребята, а Ли Минхо с последнего курса — очко в камеру показывает!!!       Джисон считает себя взрослым, правильным и рационально-мыслящим человеком. С нездоровой обидой и зацикленностью, но не треплом.       А значит — приходится молчать.       Завистливо.

***

      Завистливо молчать становится определенно тяжелее, когда предмет зависти радостно гогочет в другом углу комнаты.       С твоим лучшим другом.       Джисон старается не думать о том, что Ли Минхо отнял у него потенциальных подписчиков, а теперь и Чанбина отжать пытается, но не быть пубертатной язвой выходит на минус три из пяти.       Еще и виски с колой — такая мерзость.       Как Джисон допустил такое фиаско — он не помнит. Вот вроде все хорошо было: Бан Чан — хороший знакомый (ну-у-у, может, друг?.. Джисон слаб в том, что касается обозначения границ социального общения…) — Бан Чан устроил вечеринку в честь окончания первой сессии, Джисона даже пригласил помочь с музыкой — обоссаться и не встать, про-диджей смотрит инсту Джисона! — и надо было ему отвернуться буквально на двадцать минут, чтобы помочь технику переподключить, а поворачивается и — хоп!       Онлайн-проститутошная охомутала джисонова лучшего друга.       Слава Богу, что стаканчик не пластиковый, а из добротного крепкого картона. А то бы смял от натуги.       Потому что Ли Минхо ахуел.       С этой мыслью Джисон приходит к выводу, что лучшая защита — это пошел нахуй. Поэтому.       — Привет, — он пытается улыбаться, закидывая руку на плечо Чанбину, и смотрит настолько приветливо и красноречиво, как только может. — О чем болтаем?       Может, с красноречием во взгляде Джисон переборщил, потому что онлайн-проститутошная — наряженная, уложенная, глазки, блять, подвела — смотрит в ответ чем-то, что переводится как «я бы обоссал тебя прямо сейчас, но выпил еще недостаточно, подожди полчаса и я устрою тебе праздник под золотым дождем».       Джисон почти уверен, что он может. Судя по его заставкам на онлифансе.       Но не об этом.       — Да так, — Ли Минхо жмет плечами, как будто «да пошел ты нахуй», и приваливается к стене вальяжно — сучара, блять, напыщенная. У Джисона кулаки сводит. — Обсуждаем, какой Чан-хен молодец. Забацал хорошую тусовку. Только, — вздыхает, — с контингентом не доглядел… Какого-то шманья пригласил, портят всю атмосферу…       — Не понял, — Джисон не понял. Точнее понял, но не понял, какого хуя настолько нагло. Поэтому выпрямляется и чувствует, как улыбка с лица скукоживается. — Это мы сейчас о ком?       — Да вон, — Минхо кивает подбородком в сторону и усмехается. — Первый курс приперся. Сметают со стола все как обездоленные. Потом будут в туалете блевать.       — Хорошо, если в туалете! Пусть не на обивки…       Смеются. Вдвоем с Чанбином.       Джисону чешется под ребрами злостью и ущемлением.       Нет, это уже ни в какие ворота. Серьезно.       Подписчики — пусть.       Внимание университетской общественности — пожалуйста.       Дружба с главным негласным диджеем их учебного комьюнити, которой Джисон гордился и которую мысленно ставил на полочку рядом с олимпиадской медалью из средней школы по математике — со скрипом, но проглотить можно.       Но смеяться с Чанбином…       Джисон будет драть за это. Без шуток.       Если потребуется — зубами.       Но.       Джисон не успевает ничего — ни сказать что-то колкое, ни толкнуть рукой — как у Чанбина телефон в руке вибрирует и он с ойканьем отходит в сторону в поисках угла потише, потому что мамулику ответить надо всегда — и он остается один.       Вдвоем с Ли Минхо у стены.       Тет-а-тет.       И это разрывает и обескураживает.       Как насчет уединиться с олицетворением всех твоих обид, неуверенности и несправедливости мира?       Звучит вкусно.       Говно — изысканный деликатес.       Пальчики оближешь.       Джисону смеяться и плакать хочется с самого себя и от ситуации в целом, но делать это на людях — тем более на глазах одного определенного человека — совсем треш, поэтому он перехватывает стаканчик, шмыгает носом в задумчивости и собирается ретироваться подальше, может, в туалет на пару минут, ополоснуть лицо и освежиться.       Но его хватают за рукав.       Джисон терпит и ждет объяснений.       — Слушай, — онлайн-проститутошная говорит вдруг осторожным тоном, без издевок, но Джисону это по боку, потому что он не в ладах и точно не готов анализировать чьи-то интонации. — Я понимаю, что ты мне, ну, не очень рад, но… ты можешь хотя бы сказать, что я не так сделал?       Джисон вскидывает брови.       Он еще спрашивает?       Правда не понимает?       — Нет, серьезно, — Минхо сам одергивает руку и неловко ею встряхивает, будто не знает куда деть. Перехватывает стаканчик — кажется, там что-то цитрусовое, — и бегает глазами по сторонам. — Сколько я тебя знаю, ты не…       Сколько знает.       Трясет.       — Ты меня не знаешь, Ли Минхо, — что-то в Джисоне шебуршится — неприятное, но торжествующее — когда Минхо раскрывает глаза в ответ на шипение. У Джисона волна злости и грусти поднимается до самых ключиц и распирает легкие. Обжигает внутренности. Колотит ребра. — И никогда, блять, не узнаешь.       И уходит — быстро и со звоном в голове. Потому что еще секунда на месте — и он бы заплакал.       Сам не понимая, как от злости и обиды можно так плакать.

***

      Джисону кажется, что его спокойной жизни приходит конец после той вечеринки, потому что Чанбин — его замечательный, иногда доставучий, но его Чанбин (в это его Джисон прячет все существующие теплые слова мира) вдруг находит себе нового друга в лице Ли Минхо.       И Джисону приходится с этим мириться.       И нет, Джисон не дурак же. Ну, да, он многое в жизни не понимает, но базу межличностного общения он прохавал — он знает, что друзья — это хорошо. Новые — еще лучше.       Это здорово, когда люди заводят друзей.       Но не блядского же Ли Минхо.       Чанбин пересылает ему в личку мемы, и по отправителю Джисон понимает, кто эти мемы изначально скидывал. Чанбин хихикает в телефон и не всегда отвечает ему так же быстро, как было раньше — потому что и в другой чат надо ответить. Чанбин зовет Джисона попить пива в пятницу.       Не с ним. С ним и Минхо.       Это неприятно.       Джисон чувствует себя бессовестно проигравшим. Хотя — казалось бы — в чем?       В дружбе?       Тем не менее — он кусает губы и безучастно кивает на разговоры за столом. Чанбин — хороший друг, поэтому позвал с собой еще и Ликса, и Чана, и Джисону есть с кем поговорить.       Вот только говорить не хочется. Потому что напротив на скамейке вертится Ли Минхо.       Ли Минхо смеется над шутками Чана, Феликс ему поддакивает и что-то дополняет, Чанбин так вообще по столу расползается, красный и трясущийся от смеха, а Джисон запивает пивом свое разочарование в самом себе, потому что, ну.       Он мерзкий?       Не Минхо. Он. Джисон.       Каким бы человеком Ли Минхо ни был — он нормальный. То, что Джисон его на дух не переносит — это его личные, Джисона, проблемы. Его тараканы и какие-то загоны, которые, может, и стоит у психолога проработать, потому что, если здраво рассудить, на месте Ли Минхо мог бы быть кто угодно.       Он ведь правда ничего ему не сделал. Только косвенно. Неосознанно. Не напрямую.       А Джисон пьет уже третье пиво, потому что пьет быстрее всех. Напитки быстро уходят, когда не участвуешь в разговорах.       — Курить, — объявляет Феликс, поднимаясь из-за стола. Джисон долго гадал: его басистость — это врожденное или стаж сказался?       — О, подышать, — Чан улыбается. Чанбин тоже встает.       Кидает на Джисона короткий глубокий взгляд.       Не шевелится только Ли Минхо. И Джисон, который не курит даже по пьяни.       Джисон смотрит, как за ребятами закрывается дверь.       Тишина.       Не считая легкой альтернативы из настенных колонок.       Джисон взбалтывает остатки пива в стакане — от нечего делать и от чувства дискомфорта — и прицеливается, хватит ли проглотить залпом.       Ли Минхо прочищает горло.       — Нефильтрованное?       Джисон смыкает губы, оставляя последний глоток в стакане, когда понимает, что вопрос адресован ему.       Больше ведь никого за столом нет.       Только он и эта его онлайн-проститутошная.       — Нефильтрованное, — кивает Джисон, стакан отставляя — сам не понимая, зачем именно.       Видимо, для того, чтобы его спросили:       — Можно попробовать?       Джисон кивает.       Это странно — вот так сидеть с человеком, с которым больше полугода собачился как встретившиеся на улице чихуа-хуа, и протягивать ему свое недопитое пиво.       Обмен слюнями, получается. Но, судя по лицу самого второго чихуа — тому не мерзко.       Он допивает и прочмокивает.       — Хорошее.       Джисон кивает. Агакает что-то утверждающее, потому что не знает, что еще говорить — точнее, как он себя чувствует, чтобы что-то ответить.       Минхо выдвигает на середину что-то темно-красное в стакане.       — Вишневый сидр тоже неплохой. Хотя, если честно, раньше тут вкуснее давали. Поставщик, что ли, сменился… Ты, ну, пробуй, если хочешь. Я не брезгливый… Или перелить?.. Давай в твой перель-       И правда — думает Джисон, слизывая с губ приторную вишню, смотря куда-то в сторону, — раньше давали вкуснее.       Что ж поделать. Мир жестокий — из ассортимента часто пропадает что-то по-настоящему хорошее.       — Пить можно, — двигает обратно. Усмехается и откидывается на спинку, потому что смотрят на него встревоженно. Под таким взглядом Джисон то ли сам чувствует себя облезшим котенком, то ли ему кажется, что перед ним такой сидит. Даже смеяться хочется. — Но пей эту химозу сам.       У Минхо на губах ухмылка — зеркальная и мягкая.       Он отпивает химозу, которую должен «пить сам», и в это время за стол возвращается стучащий зубами Чан, потому что на улице — зима, а ему было лень одеваться.       Джисон двигается к его плечу, вздрагивает от холодка, проныривающую под ткань футболки, и нагибается над столом с:       — Слушайте, а если бы вы были лошадью, то какой?..

***

      Самое неприятное в наушниках — больших, которые на уши надеваются, не вакуумных капельках — это то, что уши потеют. И это чувство отдавленности еще жмет голову.       Зато Джисон доволен. Новый обзор смонтирован и залит в инсту.       Время — половина четвертого ночи без трех чашек кофе и пачки печенья.       В кровать забираться сложно, но очень сладостно, потому что жопа на стуле затекла ужасно и ощущается плоским квадратом, а позвоночник как проржавевший обколотый каркас — скрипит, ноет и вот-вот прохрустит там, где хрустеть не должен.       Колени тоже в ахуе, потому что Джисон все время сидит в позе лягушки за компом. Так, в общем-то, нельзя, но кто не совершает в жизни неосмотрительных и глупых ошибок?..       В кровати Джисон пересматривает видос с телефона. Вышло хорошо. Даже очень.       Джисон правда доволен.       Он по привычке скроллит свою ленту и замечает у себя прибавление в подписчиках. Это на несколько секунд греет душу, потому что, ну, приятно же, когда твой труд интересует людей.       Не в пустую же он это делает. Фидбека всегда хочется.       Высвечиваются сердечки. Кто-то лайкает новый видос.       Когда Джисон переходит в новости, то чувствует, как губы растягиваются из улыбки во что-то обмякшее и непонятное, потому что один из подписчиков — u_know_lee_know.       В подписках и лайках.       Онлайн-проститутошная.       За последний месяц они несколько раз пересекались на совместных походах в бар или в универе, когда в столовке сталкивались компанией. Не то чтобы Джисону стало легче переносить его присутствие в его жизни, да и не сказать, что ревность к Чанбину сошла на нет, но Джисон стал… мягче?       Его отношение стало мягче?..       Ли Минхо — все еще уебок с кучей подписоты, который дрочит свой хуй на онлайн стримах раз-два в неделю. Джисон по привычке залезает проверять обновления и в его инсту, и на онлифанс, все еще избегая глазами обнаженки, фокусируясь только на активности пользователя.       Джисон долго смотрит на его профиль в инсте, смотрит последнюю фотку в профиле — из того самого бара, где они сидели; Минхо выложил ниочемный снимок кучи стаканов пива на столе — и ставит лайк.       На автомате.       Первый его лайк в аккаунте u_know_lee_know.       Он сам этого пугается и уже хочет тыкнуть сердечко второй раз, чтобы убрать отметку, но одергивает палец. Морщится.       Детский сад какой-то.       Он скроллит ленту еще какое-то время, подмечая количество лайков на фотографиях и прибавившееся количество подписчиков, а потом открывает другую вкладку и сохраненной закладкой раскрывает онлифанс.       Онлайн-проститутошная вела стрим сорок минут назад.       А сейчас поставила лайк Джисону.       Джисон вертит это ощущение в груди и уже держит палец над крестиком вкладки, чтобы закрыть эту содом и гоморру, но взгляд цепляется за заставку прошедшего стрима и останавливается.       Разглядывает.       Джисон думает о том, что вот этот человек на картинке — лица не видно, но, если постараться, можно заметить схожесть фигуры и контура плеч — сейчас лежит где-то в своей постели и скроллит перед сном ленты соцсетей.       К Джисону, вот, зашел.       Это странно.       Еще страннее то, что Джисон открывает запись стрима и убавляет громкость до одной единички. Потом думает — и убавляет совсем.       Он пока не готов слушать голос своего — пусть косвенного — но знакомого человека в такой ситуации.       Стрим недолгий, всего девятнадцать минут, но Джисон перематывает его отрывками. Он не смотрит стрим с той целью, с которой приходят на него подписчики Минхо.       Джисон пытается понять самого себя, смотря на то, как его знакомый человек, олицетворяющий в его голове все беды человечества, гладит себя по торсу, сжимая головку члена в кулаке под задравшейся юбкой.       Это очень странно.       Когда Минхо кончает, Джисон — хмурый и задумчивый — очухивается, смахивает вкладку и чистит историю браузера.       На всякий случай.       Он поворачивается на бок, ставит телефон на зарядку, закрывает глаза и думает, что очень жаль. Жаль, что голову нельзя точно так же почистить.       Джисону бы хотелось.

***

      В следующий раз Джисон открывает стрим на онлифансе спустя неделю, потому что сегодня произошла ситуация, которая до сих пор не может его отпустить.       Джисон увидел, как Минхо поссорился с одногруппником.       Не то чтобы ему было дело, или не то чтобы его это как-то волновало, но, видимо, все-таки волновало, раз он об этом думал даже лежа в кровати.       Ли Минхо выглядел расстроенным и злым, и если сначала это заставило Джисона испытать что-то сроднее оттеночной мести, то потом на смену пришла задумчивость.       А затем — непонимание.       Он стал думать.       Почему Ли Минхо с ним поссорился? Что могло стать причиной ссоры? Оба парня выглядели раздраженными, потом злыми, в конце он вообще толкнул Минхо в плечо. Минхо прошел за ним пару шагов, что-то говорил, но тот махнул рукой и скрылся в коридоре.       Минхо тогда смотрел вслед, потом запрокинул голову, закрыв глаза, и вздохнул, шмыгнув носом.       Ли Минхо с кем-то поругался. Из-за чего — непонятно.       Ли Минхо — человек, с которым произошла какая-то человеческая херня.       Неприятная человеческая херня.       Интересно, как она на нем отразилась?..       Ха. Как будто онлифанс даст какие-то ответы.       Тем не менее — Джисон на онлифансе, на своем фейковом пустом аккаунте, заведенном на отдельно созданную одноразовую почту, чтобы не светиться. Мало ли что.       Минхо ведет стрим онлайн.       Джисон виснет несколько секунд, а потом раскрывает окошко побольше. Фокусируется взглядом на чате. Судя по приветствиям, стрим только-только начался, и, судя по общению, в чате есть какие-то завсегдатаи, которые друг друг знают, потому что помимо пошлых комментов про самого Минхо кто-то шлет какие-то стикеры и вопросы по типу «как дела» и «че ребят, вздрочнем?».       Забавно. У Минхо тут целое комьюнити.       Когда в кадре начинаются активные действия, Джисон старается не смотреть и следить за чатом, но в какой-то момент его начинает подташнивать, когда он видит сообщения о том, где и как они просят Минхо потрогать себя.       Самое ужасное — по мнению Джисона — что Минхо это делает.       Он трогает себя так, как пишут в чате, двигается ближе к экрану, чтобы внимательнее читать — это видно по позе, он подползает на коленях. Джисон радуется, что не видно его лица.       Он бы не выдержал.       После одного из сообщений Минхо отползает чуть в сторону и возвращается с бутылочкой смазки. Джисон понимает, что черная ткань на его бедрах — не шорты, как он думал сначала, а свободного кроя юбка.       Минхо смазывает член и дрочит, пощипывая себя за соски.       Приглушенно мычит.       Джисон с ужасом выключает стрим и кладет заблокированный экран себе на грудь. Потому что он испугался.       Испугался Минхо со смазкой, дрочащего в юбке под чьи-то комментарии в чате, и себя, у которого подло, мерзко и неправильно защекотало в животе.       Джисон зарекается больше никогда не открывать стримы Ли Минхо.

***

      Джисон дропает реакцию на вышедший альбом американского рэпера, а на следующий день они с Чанбином, Чаном и Минхо сидят вместе в столовке, потому что встретились в очереди.       Они болтают об учебе, и в какой-то момент Чан вспоминает про этот альбом, комментирует, какие треки ему зашли особенно сильно, и Минхо вдруг застывает с откушенной булочкой, округляет глаза и растерянно мяучит:       — А, этот тот… который у Хани вышел, да? Хани на него обзор делал?       Джисон кивает и ныряет губами в колу. Потому что Ли Минхо впервые назвал его Хани. А не Хан Джисон.       Вечером Джисон пересматривает свою ленту инсты, как обычно — смотрит своих подписчиков, зависает на u_know_lee_know и открывает онлифанс.       Слава Богу, у Минхо сегодня не было трансляций.       Джисон сможет спать спокойно.

***

      Следующая сессия подкрадывается незаметно, и Джисон в таком очке, что даже Чанбина не видит толком, потому что весь универ закопался в конспектах, допзанятиях и закрытии долгов.       Джисон закрывает свои долги за неделю и выходит на сессию как оголенный провод, но вместо провода — один оставшийся нерв.       Сессия закрывается так же, как и всегда — молитвами, тревожкой и энергетиками.       Чан снова устраивает тусовку по случаю преодоления круга Ада.       Джисон приходит на нее уставший, разряженный и только потому, что Чанбин его очень просил, а Чан пообещал дать ему подиджеить. Не то чтобы Чан какой-то надменный придурок, но он правда скрупулезен в вопросах своей работы, и Джисон искренне благодарен ему за доверие.       Он диджеит всего двадцать минут, но радости — и энергии — полные штаны.       Настолько, что хочется делиться ею со всем миром.       Даже с Ли Минхо.       — Хен, — он виснет у него на шее, и сначала Минхо подпрыгивает от неожиданности, пока залипает в одну точку где-то в отдалении от толпы. Поворачивает голову, чтобы видеть Джисона, и Джисон то ли пьяный, то ли просто счастливый — вешается на него со спины, и никакие онлайн-проститутошные этому не помеха. — Ты чего отбился от стада?       Минхо хихикает.       — Ты впервые назвал меня хеном, ты в курсе? — улыбается. — А как же Минхо-щи?       — Ну, если хочешь…       — Не хочу, — смеется. — Не хочу. Пошли, Хани. Феликс ушел в туалет минут десять назад. Пойдем поищем.

***

      Семьсот девяносто три подписчика, в среднем — шестьдесят-восемьдесят лайков на постах. Джисон считает.       После ежевечернего подсчета статистики Джисон открывает онлифанс. Онлайн-проститутошная на стриме. В клетчатой зеленой юбке в складку. Дрочит. Как обычно.       Необычно то, что это джисонов хен.       Джисон смотрит, как в сжатом кулаке исчезает головка члена — блестит от смазки, да и Минхо свет выставил хороший на кольцевой лампе. Он сидит на коленях перед камерой, двигает рукой, и Джисон думает, что этой рукой хен сегодня помогал ему открыть бутылочку шоколадного молока в столовой.       А сейчас дрочит ею перед камерой под комментарии чата, на которые Джисон старается не смотреть. Позже он их вообще отключает. И смотрит только на Минхо.       И, пролежав какое-то время с вакуумными наушниками в ушах на минимальной громкости, нерешительно ныряет рукой под резинку трусов.       Старается не думать.

***

      — Почему не выкладываешь?       Джисон вздрагивает и оборачивается. Минхо пришел с пакетом всякой вкусной хрени, за исключением жареной курочки — это не хрень, а хорошая еда, как и обещал перед уходом, когда решил спуститься на первый этаж общаги в ближайший круглосуточный.       Как-то так вышло, что спустя больше полугода общения Ли Минхо остался в универской общаге после похода в бар. Ехать далеко, метро закрыто, денег на такси жалко.       Джисон предложил переночевать у него. Все равно в комнате, рассчитанной на двоих, он один живет.       Кровать, правда, тоже одна, но Минхо согласился поспать на полу.       — М? — переспрашивает, потому что задумался, а как так все вышло-то.       Минхо скидывает кроссовки у входа и шаркает в тапках вглубь комнаты. На кровать вытряхивает всякую хрень типа печенья и мармеладных червячков, банки газировки и аккуратно достает контейнер с готовой курочкой — прозрачная крышка запотела. Значит, горячая. Только приготовленная.       Кивает в сторону ноутбука перед Джисоном.       — Бан Чан говорил, что ты пишешь треки. Я узнал твой голос в песне. Почему не выложил?       Джисон тушуется и жмет плечами. Он не знает ответа на такой вопрос.       Точнее, знает. Но напрямую не говорит.       — А кому будет интересно слушать треки ноу-нейма без имени и истории?       Минхо открывает банку газировки и ставит на стол перед Джисоном. Поджимает губы.       — Ну, — улыбается в глаза. — Кендрик Ламар, на которого ты делаешь обзоры, тоже когда-то был ноу-неймом.

***

      Джисон выложил свой трек спустя неделю. Восемьсот сорок два подписчика.       Джисон бессовестно дрочит на стримы Минхо.

***

      Штука про соулмейтов у всех на слуху, но она находит мало подтверждения в реальной жизни людей.       Тем не менее, когда Джисон шутит какую-то абсолютно дурацкую шутку, вычитанную в кринжовом паблике интернета, а за всем столом стелится мертвая глубокая тишина, и только один Минхо стеснительно хихикает в натянутый на ладони рукав свитшота, Джисон чувствует мурашки по загривку и свою глупую улыбку.       Возможно, Минхо — его соулмейт.

***

      Минхо — точно его соулмейт.       Потому что только соулмейт Джисона придет к нему вечером в общагу вместо того, чтобы поехать домой отсыпаться после пьяных походов по барам и улицам, чтобы принести ему желудь. Со словами, что «ты похож на белку».       Только соулмейт Джисона будет полночи пьяно хихикать с ним над нарезками мемов про грызунов и читать статью на википедии про капибар.       Только соулмейт Джисона будет тыкать ему в щеку после короткого поцелуя и говорить про то, что чмокать капибару, наверное, считается зоофилией, но они ведь никому не скажут?       Минхо — его спящий под боком соулмейт.

***

      Джисон дрочит на стримы своего соулмейта на онлифансе, заранее отключив все комментарии и оповещения, включив громкость в наушниках на комфортный средний уровень.       Джисон выгибается и перехватывает член рукой крепче, чтобы не кончить раньше своего соулмейта, потому что — пусть он об этом и не знает, и даже не подозревает, что Джисон на него смотрит — Джисон хочет кончить вместе с ним.       Даже если его отвлекают дурацкие комментарии с просьбами потрогать себя там, где захочется другим подписчикам.       Джисон подождет. Терпеливо подожмет губы, пока бедра Минхо не начнут подрагивать в знакомом ритме. Тогда Джисон сможет снова ласкать себя ритмично с ним, узнавая по вздохам те самые секунды, когда его соулмейт подойдет так близко, что несколько быстрых движений — и Джисон слышит тихий выдох в наушниках, перекрывающий его собственный стон.       Джисон не жалеет.       Джисон считает, что это — занятие любовью.

***

      В жизни это гораздо сложнее и страшнее. И не потому, что Джисон — девственник (хотя он и не девственник, пусть и опыта с парнями у него не было).       Просто — сложнее.       Джисону приходится многое рассказать. И то, почему Джисон его ненавидел, и почему ему было так обидно. И то, что Минхо, ну, замечательный, но Джисона до сих пор грызет обида — не на него конкретно, на жизнь — что людям интереснее дрочка на камеру, чем обзоры на музыку и контент, который делаешь своими руками много часов подряд по ночам, просыпая утренние пары.       Минхо достает из шкафа одну из своих юбок, надевает ее на раздетого Джисона, помогая ему переступать ногами, и сажает себе на колени, давая обнимать и говорить столько, сколько потребуется.       Джисон говорит очень долго и заканчивает шепотом, потому что стыдно. За то, какой он жалкий и мерзкий в своих обидах и неуверенности.       Минхо тоже говорит.       И о том, что онлифанс — это не что-то серьезное, а просто способ заработать. И что юбки он заказывал через интернет, потому что в магазине мерить было стыдно. И что ему было страшно, что кто-то из близких узнает, но фортуна, видимо, уже как пару лет на его стороне — онлифанс дает деньги и не раскрывает секреты.       А в инсту он любит просто выкладывать что-то, что не касается его заработка. Что напоминает ему, что он такой же, как и все.       — Юбки — это, может, и извращение. Для кого-то, — говорит Минхо тихо ему в шею, пока ладонями греет сгорбленную спину. — Но, знаешь, ты сейчас в юбке — и я не чувствую себя извращенцем. Какая разница, в чем ты? Это же ты.       Джисон не понимает, от чего у него больше стоит — от голого Минхо под ним или от того, какие слова тот говорит в теплой темной комнате.       Может, от всего в равной степени?       Когда Джисон кончает — в задравшейся юбке, распластанный по простыни, с бешеным взглядом в потолок и грудью-колоколом от частого дыхания, — он тоже не чувствует себя извращенцем. Даже в сперме и поту. Даже с поцелуями под тканью задравшейся юбки.

***

      У Джисона — тысяча сто двадцать пять подписчиков.       Джисон дропает свой новый трек, пока его соулмейт массирует ему плечи, стоя за креслом.       Чан пишет поздравления в личку.       Феликс разрывается в комментариях сердечками.       Джисон разворачивается и ныряет в живот Минхо лицом, потому что кожа горит от напряжения и тревоги.       Джисону чешут голову и хихикают какие-то шутки про довольных белок, которые заслужили целый мешок желудей.       А получает он — Минхо в юбке, загнанно прыгающего у него на коленях.       И без юбки — тоже.       Неважно, в чем и как.       Джисону уже не так важно шерстить подписки.       Он лайкает фотки в аккаунте u_know_lee_know и подтверждает отметки на совместных фотках.       Джисон счастлив, хоть иногда и расстроен из-за всякой жизненной херни, которая случается.       У Джисона — гиперфиксация, и он хорошо ее выучил. Он выучил, что жизнь — сложная и странная, и то, что кажется одному кристально понятным и правильным, для другого — тьма и болото. Еще Джисон выучил, что первое впечатление — это не то, каким является человек для мира, а то, каким ты являешься для самого себя.       Джисону жаль, что он для себя был сгустком обид, тревоги, страхов и несправедливости. Но когда жаль — это тоже нормально. Это чувство, и его тоже надо чувствовать.       В мире много чувств. Джисон не против них всех.       Ведь есть и хорошие чувства.       Он пишет сердечки в комментариях стримов на онлифансе, лежа в своей кровати, потому что один разговор — и Минхо поделился планами бросить вебкам, когда получит диплом и выйдет на работу. Джисон гладит себя в трусах, думает о жизни и о том, что он был бы наглым пиздуном, если бы сказал, что эта часть их жизни его не беспокоит, потому что он уверен в Минхо, на всю тысячу процентов уверен, но Джисон еще не подружился до конца с самим собой, чтобы жить настолько легко, насколько ему хотелось бы.       У Джисона чудесный и понимающий соулмейт, который помогает ему жить. Это здорово.       Еще они решили, что юбки Минхо сохранит. На память.       И для Джисона.       Потому что Джисону они тоже нравятся. Неважно, на нем или на Минхо.       Какая разница, в чем и как, если это — они?