Честью и верностью

— Завтра проходит торжество на поверхности, и меня, конечно же, пригласили. И ты отправишься со мной, — Ризли буравил её взглядом, как бы говоря, что уже всё давно решено. Так вот, к чему покупалось платье в пол… — Ваша Светлость, разве не лучше, чтобы я осталась здесь? Пока вас не будет, за Крепостью нужно кому-то приглядывать… — О, об этом не волнуйся. Здесь достаточно людей, на которых я могу положиться. Сиджвин подойдёт к поручению со всей ответственностью, — успокоил он. Однако Хонори, напротив, забеспокоилась ещё больше. — А ты, как моя верная помощница, будешь сопровождать меня на празднике жизни. К тому же, ты давно не была на поверхности, но жила на ней всю жизнь: не говори, что не хочешь вернуться в тот мир хотя бы на один день. Нечем крыть. Хонори напряжённо нахмурилась. — Хочу, но… — она запнулась. Сказать прямо было стыдно, но она всё равно произнесла, как есть: — Я никогда не была на таких мероприятиях, а важных шишек видела только, когда меня судили… И я всё равно заключённая… — Ты идёшь туда не для них. Ты идёшь туда для меня, — Ризли по-доброму улыбнулся, но сощуренные глаза выдавали его неоднозначную натуру. Он словно прикрывался благими намерениями, но на деле просто пользовался своими положением и наличием власти. Хонори мрачно смотрела на него: обсуждение утрачивало смысл, если её не спрашивали. — Что до поведения в обществе… достаточно просто улыбаться и стараться не отходить от меня. Если спрашивают — говорить мало и вдумчиво. Ты сама знаешь, как общаться с людьми. В любом случае, ты можешь положиться на меня, если окажешься в затруднительном положении. Но это маловероятно… Хонори грузно молчала, но информацию приняла к сведению. Желание идти на вечер важных шишек отсутствовало напрочь. Но спорить с Ризли себе же хуже, да и априори невозможно. Это была первая ситуация, когда он так нагло пользовался своим превосходством над ней. И это оказалось очень неприятно. Но Хонори решила проглотить горькую пилюлю: в целом, жизнь в тюрьме могла бы быть гораздо хуже, и благодаря кому её жизнь в роли заключенного кажется вовсе не кошмаром, собственно? Конечно, ему, Ризли. — Постарайся воспринять этот вечер как своеобразный досуг. Получай удовольствие от процесса. Большего от тебя не требуется, — подытожил он, считая, что тема на этом закрыта. Хонори, однако, решила сразу прояснить неприятный для неё момент, потому что потом стало бы поздно. — Ты пользуешься моим положением, — звучало, как обвинение, и оно по сути и было. — Ты не спросил моего мнения. — Да, ты права, но на это есть причины. Он прекрасно понимал, что делал. И Хонори лишь это подтвердила. — И что за причины такие? Я думала, мы достаточно близкие коллеги, чтобы посвящать друг друга в важные детали, — настаивала она. Хонори не собиралась сдаваться так просто. Ей нужны ответы, и нужны были сейчас. — Всё то же самое, Хонори: содействие и помощь. Ты ведь моя личная помощница, верно? — он чуть прищурился, всматриваясь в неё. — Звучит, как отговорка. Прости, Ризли, но мне кажется, причина в другом, и ты темнишь. Она заметила перемену: буквально на секунду, но его лицо помрачнело. Прищур стал хищным, и взгляд потемнел. Хонори старалась держать собственное выражение лица, оставаясь недовольной. Не понравилось, да? Ей тоже не понравилось, что он даже не спросил её мнения. — Я не стану тебя переубеждать, — голос стал более сухим, лишённым эмоций. Хонори удивлённо вздёрнула брови. — Верить мне или нет — твоё решение. Но я ценю, когда мне доверяют. — Сложно доверять тому, кто не раскрывает всей правды. — Или просто… уберегает от неё? — перефразировал с вопросительной интонацией. — Так или иначе, но если ты будешь мне доверять, я обещаю, что не подведу тебя. И приношу свои извинения, если был несколько резок и мой поступок показался тебе некрасивым. Но в данной ситуации я не принимаю отказов, и ты должна пойти со мной. Ризли звучал так, точно отдавал приказ. Хонори поняла, что делает себе только хуже, и не стоит продолжать лезть в бутылку. Субординация — важное звено в поддержании дисциплины, а Ризли строго почитал порядок. Не стоило рыть себе могилу. К тому же, она ощутила уже знакомое чувство вины: Ризли имел право вести себя так, как считал нужным, с любым заключенным в Крепости. Хонори не являлась исключением и всё ещё оставалась преступницей, отбывающей свой срок. Она обязана подчиниться. Но… неужели она не достойна, чтобы он был хотя бы немного более честен? — Простите меня, Ваша Светлость. Просто… Я поняла, что совсем не знаю вас как человека. Вы умело располагаете к себе, но ваши мотивы остаются в тени. Поэтому мне сложно понять вас. — Отбрось сомнения. Просто доверься мне, Хонори. Она перехватила его твёрдый, полный уверенности взгляд. Он призывал её сделать это, настаивал. И Хонори перестала сомневаться. — Я постараюсь, — произнесла через время. Диалог вышел не из приятных и был исчерпан, а под прицелом его цепкого взгляда оказалось некомфортно. Хонори хотела покинуть стены кабинета как можно скорее. Решив, что лучше им переварить ситуацию по раздельности, Хонори предупредила, что может опоздать на ужин и направилась на выход. Но слова Ризли вынудили её застыть: — Насчёт того, что ты меня не знаешь… Это нормальное явление. Возможно, однажды ты сможешь понять мою натуру. Я такой человек, и я привык скрывать свои мотивы. На то они и скрытые. Но ты… ты знаешь меня достаточно, чтобы уже понять: хочешь ли ты узнать то, что скрыто… — он замолк, и Хонори ощутила, как внутри неё всё похолодело от непонятного страха. — Подумай об этом, Хонори. Я хочу услышать твоё решение. Ризли, говорящий с ней сейчас, совсем не напоминал себя обычного. И Хонори осознала, что страх в ней был вызван именно им. У неё дрожали ноги, когда она спускалась по лестнице. Мерещилось, что он мог видеть её везде, куда бы она ни пошла. В любой части Крепости были его глаза. От него не скрыться в его собственных владениях. Ризли считали Богом. Вероятно, вторая его сторона — Дьявол. Ещё днём, разбирая купленные им вещи, она с интересом раздумывала о наличии его тени, а теперь испуганно бежала от неё. Ризли не был плохим человеком, но он умел вызывать страх. Хонори знала: Ризли ни за что не сделает ей больно, но… Она не могла избавиться от мысли, что безоговорочное доверие к нему в конечном счёте станет для неё чем-то необратимым. Доверять страшно. Это как падать в неизвестность, не зная, поймают ли там, внизу. Что, если она разобьётся с высоты? Она уже знает, как это больно, и не хочет повторять, не желает рисковать собой. «Я хочу услышать твоё решение», — набатом повторял слова его голос в голове. Она сама подписала себе приговор. Ризли, не сегодня, не завтра, но на следующий день потребует её ответа, и она обязана его дать.

***

— Чёрный тебе к лицу. Хонори несколько раз провела по платью ладонями, разглаживая его по фигуре. То, что она видела в отражении зеркала, определённо нравилось ей тоже. Но как избавиться от чувства, что всё это не её? Что она лишь кукла, которую берут с собой с неизвестной целью? — У тебя такие красивые волосы, — Сиджвин, казалось, успела осыпать её комплиментами на год вперёд и не полагала, что перевыполнила план. — Почаще приходи ко мне, я с удовольствием делать тебе причёски. — Спасибо, Сиджвин, ты мне очень помогла… — Хонори не стала говорить, что всё равно ощущала себя крайне неуверенно. Она старалась подавить беспокойство, внушая, что для него не было причины. — Я обязательно тебе отплачу. Скажи потом, как я могу тебе помочь. — Хонори… — тихо и с сомнением обратилась Сиджвин, и Хонори обернулась к ней в немом вопросе. — Насчёт помощи. Ты можешь оказать мне услугу? — Конечно. Что нужно сделать? Сиджвин полезла в свою сумочку и вскоре достала оттуда маленький конверт. — Если встретишь месьё Нёвиллета и сможешь пообщаться с ним… Сможешь, пожалуйста, передать ему послание от меня? — Сиджвин смотрела так, будто Хонори могла бы ей отказать. — Хорошо… А я могу передать письмо Ризли? Вдруг у меня не получится поговорить… — Можешь. Только проследи, чтобы он не заглядывал в него! — тихо попросила Сиджвин. Понятно… В этой Крепости у каждого припасены свои скелеты в шкафу. Даже мелюзина берегла свои секреты. Хонори серьёзно кивнула, и Сиджвин передала ей миниатюрный конверт. Интересно, что там Сиджвин передаёт Нёвиллету за спиной Ризли? Этого она никогда не узнает, но всё же не смогла не уточнить: — А ты часто скрываешь что-то от Его Светлости? Я думала, что вы доверяете друг другу. — Нет, это исключение. Обычно я прошу Ризли, но… это другой случай. Прости, что не могу посвятить тебя во все детали, — Сиджвин искренне выглядела виноватой. — Ничего. Мне уже не привыкать, — она едва усмехнулась. — Ладно, Сиджвин, спасибо ещё раз, я пойду. Его Светлость уже, наверняка, давно ждёт. — Удачи! — пропела она и напомнила: — Ты очень красивая! Поблагодарив ещё раз, Хонори накинула пиджак на оголённые плечи и положила конверт в карман. Они уезжали, когда рабочая смена была в самом разгаре, поэтому ей не пришлось ловить липкие и заинтересованные взгляды заключённых. Ризли, как и ожидалось, нашёлся в кабинете. Он сменил свой повседневный костюм на более парадный, — хотя, мерещилось, куда уж параднее — и выглядел, как истинный герцог — изысканно. Чёрный фрак со стойкой-воротником создавал подлинный образ аристократа, а грубые ботинки заменились другими, более классическими, но такими же высокими. Из прежней одежды осталась только его бордовая накидка с шипами на плечах, и она удивительно подходила его виду. На несколько секунд зависнув, Хонори нескоро нашлась, но уже на автомате потянулась за конвертом. — Сиджвин попросила передать Нёвиллету. Мне некуда положить, сможете спрятать у себя, Ваша Светлость? — Конечно, — он перенял конверт и положил его в нагрудный карман фрака. — Ты закончила с приготовлениями? — Да, — она неспешно сняла с плеч серо-бордовый пиджак, который Ризли купил ей для повседневности. Голую кожу тут же будто покусало холодом, и она невольно поёжилась. — Надеюсь, мы не опаздываем из-за меня, Ваша Светлость. — Не волнуйся об этом. Я всегда нарочно опаздывал на подобные мероприятия, — его взгляд быстро скользнул по ней, и Ризли кивнул. — Идём.

***

Стоило подняться на поверхность и сделать глоток свежего воздуха, как Хонори вмиг испытала сильное головокружение. Сделав шаг из лифта, она чуть не споткнулась, но Ризли, ведший её под руку от самого кабинета, не позволил ей и шелохнуться. Тем не менее, импульс он явственно ощутил. — Воздух такой чистый, не правда ли? — чопорно спросил он, но в контексте улавливалась насмешка, как и в хитрой голубизне глаз. Хонори с благоговением втянула в лёгкие новый приток кислорода… и через секунду расплылась в улыбке от удовольствия. Как же мало нужно для счастья. — Да… дышится совсем иначе, — призналась она. Ризли, однако, ничего не ответил. Хонори, увлечённая поглощением живого воздуха, не заметила, как Ризли крепче прижал её предплечье к себе. На половине пути, когда Хонори стала себя осознавать, она вспомнила, что идти им было совсем ничего. Мероприятие проходило в главном здании Фонтейна, куда стекались люди на оперу, судебные заседания и с личными вопросами к Архонту леди Фурине. Вспомнив свой суд, Хонори ничего не ощутила. Лишь лёгкий укол, будто давно забытое прошлое уже стало совсем неважным. Однако если копнуть глубже и задуматься о приговоре, то в горле образовывался нервный комок, состоящий из горькой обиды и непринятия. Тогда она убедилась, что справедливость — крайне растяжимое и неоднозначное понятие. Её приговор был несправедливым, но не юдекс, выносивший его. Поэтому она не верила в справедливость как в отдельное судьбоносное оружие. Однако считала, что справедливость — это качество, которым владеют исключительные люди. И тот, кто сейчас вёл её под руку рядом, был живым примером. Погружённая в свои мысли, Хонори не сразу обратила внимание, что они остановились перед главным зданием. Замерев, она осмотрела величественное строение, испытывая целое многообразие эмоций. Последний раз Хонори брела к этому зданию, будучи в наручниках за спиной. — Мне тоже всё это чуждо, — неожиданно произнёс Ризли, объясняя: — Это здание, это общество… Не то, что бы мне хотелось сюда возвращаться. — Но тебя обязывает твоё положение, — резко поняла она. Ризли усмехнулся: — Забыла, что тюрьма автономна? Я вполне имею право не ходить сюда годами. Я здесь, чтобы поддерживать отношения с теми, с кем это необходимо, — он звучал весьма цинично, и Хонори его не осуждала. — И всё же я стараюсь получать удовольствие от процесса. Всё-таки, не каждый день удаётся послушать живую музыку и мысленно поглумиться над невежеством толстосумов. — Я не знаю, как можно получать от этого удовольствие… — Стоит просто начать, — просто ответил он. Ризли перехватил её сомневающийся взгляд и улыбнулся, кивая. Хонори кивнула в ответ, и они направились мимо фонтана к ступеням главного здания. При входе стража уважительно склонила головы перед Ризли, даже не взглянув на Хонори. Ей казалось, что их начнут сразу же допрашивать о том, кто она такая. Но по всей видимости, либо они уже были осведомлены, либо боялись Его Светлости. Или всё сразу. Внутри было много людей в дорогих одеждах. Ризли, плавно лавируя через стоящих на пути, повёл их на второй этаж. Пока они поднимались, Хонори кинула взгляд на двери, ведущие в зал суда. Сколько же воспоминаний… Только на этот раз стража не подталкивала её в спину и не заламывала руки за спиной. На этот раз стража открывала перед ней двери, ведущие в высшее общество. Как назвать эти метаморфозы? Об этом мифическом перерождении говорил Ризли?.. Нет, поняла Хонори. Души в этом обществе не было. Ризли имел ввиду совсем другое. Большой зал скопил в себе все источники света, отражая их от стен и пола. Каплевидная люстра, висящая в центре зала, переливалась словно кристалл. Хонори всегда относилась к роскоши однобоко — негативно. Её отталкивало ощущение богатства, она осуждала демонстративный вид проявления господства… Наверное, дело крылось в её корнях и стране, в которой она росла. В Заполярном дворце было мрачно и холодно. И высшего общества в Снежной, кроме как Предвестников, которые играли совсем другие роли, как такового не было. Царица при всей своей жестокости обладала определёнными принципами, и власть её проявлялась в силе и влиянии на другие страны Тевайта. Здесь же сливки общества собирались в одном месте специально, чтобы выделиться из общей массы. Концентрация богатства и ловушка бедности во всех их красотах. И всё же Хонори поумерила свой пыл: она здесь не для того, чтобы отсвечивать в принципе. Она здесь по причине по имени «Ризли». Он же, быстро осмотрев зал, сразу пошёл в нужном ему направлении. Хонори внутренне сжалась и ощутила, как напряжение взрастает в ней натянутой пружиной. Верховный юдекс уже издалека увидел знакомое лицо: Ризли улыбнулся, с лёгким кивком подходя ближе. — Вы не изменяете своим привычкам, герцог. Голос Нёвиллета помнился Хонори в точности таким же: глубоким, низким и неестественно спокойным. Лицо словно бледная маска, лишённая эмоций, но глаза говорили за него куда больше слов: он был действительно рад видеть Ризли. — Вы же знаете, мёсье Нёвиллет, подъём наверх отнимает много времени, — господа, до этого ведшие беседу с юдексом, поздоровались с герцогом и как-то незаметно испарились. — В зале поменяли люстру. — Леди Фурина пожелала обновить пространство перед праздником, — Нёвиллет, наконец, обратил внимание к Хонори. Дыхание замерло: взгляд юдекса пронзил её насквозь. — Полагаю, мы уже виделись с вами, — Хонори всё ещё не дышала, и честно говоря, испытывала ужас. — Госпожа Сиверс, верно? Хонори едва кивнула. — Хонорайн — моя личная помощница. Её появление в Крепости сильно облегчило мне ведение дел. — Герцог рассказывал о вас, Хонорайн, — Нёвиллет кивнул на его слова. — Я рад личному знакомству. Надеюсь, мы ещё сможем поговорить наедине, если герцог не будет против. Ризли вдруг обратился к Хонори: — Ты не против, если я оставлю тебя с месьё наедине? Я поздороваюсь с остальными гостями и присоединюсь к вам. — Не против, Ваша Светлость, — негромко отозвалась она. — У месьё Нёвиллета безупречный характер, — как ни в чём ни бывало произнёс Ризли, вдобавок наградив хладнокровного юдекса комплиментом. — Думаю, вам есть, что обсудить. О, и кстати… — Ризли обратился неформально, достав из грудного кармана конверт и протягивая Нёвиллету: — Тебе послание от Сиджвин. — Благодарю, Ризли, — также неформально ответил он. Прежде чем уйти, Ризли невзначай провёл ладонью по оголённому участку спины Хонори. От этого жеста она вдруг ощутила странное успокоение, и напряжение медленно отступило. Когда он ушёл, Нёвиллет тут же заговорил: — Хонорайн… я ведь могу обращаться к вам по имени? — Как вам угодно, месьё Нёвиллет, — она всё же решила оставить уважительное обращение. В памяти ещё свежо воспоминание, как он выносил ей приговор. Нёвиллет, успев прочитать письмо Сиджвин, спрятал его в карман и попросил Хонори отойти с ним в сторону. Так как она не смыслила в местном этикете, то безропотно выполнила просьбу. Беспокойство, тем временем, вновь забилось в груди. Стоило остановиться рядом с верховным юдексом, как внутренняя дрожь настигла её. Хонори бегала взглядом по залу, не зная, куда себя деть. Неужели Ризли скрывал от неё именно это?.. — Хонорайн, я бы хотел оставить формальности, — голос Нёвиллета звучал ровно так же, как и в тот роковой день. — Я помню ваше дело и суд. К сожалению, вы не смогли его выиграть, но вовсе не потому что защита была недостаточной. — Что вы имеете ввиду? — нервы натянулись до предела. — После процесса, перед тем, как унести в архив все дела, я перепроверяю их… Я обнаружил предостаточно несостыковок в вашем деле. В следствии чего у меня остаются к вам вопросы… — Нёвиллет выждал паузу, прежде чем озвучить: — В тот день, когда вас поймали на преступлении, Хонори, вы отправлялись освобождать детей, взятых в заложники Фатуи? Хонори мельком взглянула на Нёвиллета, после чего, тихо выдохнув, ответила: — Именно такую информацию мне дали. Сирот забирали в этот подводный лагерь, после чего либо продавали, либо… использовали для опытов. Дети, которые пережили эксперименты, отправлялись дальше и оказывались в руках второго предвестника, Дотторе… Она резко обернулась к нему, спрашивая с едва сдерживаемым гневом: — Почему вы позволяете им это? Неужели вы не знаете, какую миссию преследует «Дом Очага» на самом деле? Вы склоняете головы не перед теми людьми, закрываете глаза там, где это невозможно! — «Дом Очага» здесь не причём, насколько мне удалось выяснить, - Хонори резко стушевалась, во все глаза глядя на юдекса. - Это вовсе не они забирали детей на опыты. На данный момент ваше дело возобновлено, и вполне вероятно, что решение изменится, если мы обнаружим неопровержимые доказательства других причастных к трагедии... Впрочем, с вами совсем другая ситуация. Своё обвинение вы получили не по этой причине, — Нёвиллет печально вглядывался в её лицо. — Дети… Скажите, Хонори, почему вы убили детей? Мир замер на одной точке, в которую Хонори смотрела в течение минуты. Вокруг стало пугающе тихо, но на деле в её рассудке образовалась воронка, несущая запустение. Пожизненный срок заключения хуже смертного приговора. Она знала, что не заслуживала прощения. — Их уже было не спасти. Фатуи равнодушны: будь то дети, старики, просто немощные… Я сражалась, потому что хотела выжить. Фатуи… обратили детей в монстров-марионеток. Мне не оставили выбора… Она резким движением руки стёрла слезу с щеки. — Извините, месьё Нёвиллет… мне больше нечего вам сказать. Если вы позволите, я отойду ненадолго, — Хонори уже сделала шаг, как Нёвиллет аккуратно коснулся её предплечья. — Мне жаль, Хонорайн. Тебя осудили несправедливо… Я обещаю, что возобновлю твоё дело и доберусь до истины. Тебя вынудили так поступить, и когда я соберу все необходимые доказательства, ты сможешь покинуть Крепость Меропид досрочно. Хонори вскинула взгляд на лицо юдекса. На языке застыли тысячи слов, но она сказала только одно: — Спасибо, — и ускорилась, чтобы уйти, еле сдерживая поток слёз. Стоило ей оказаться в тишине одной из свободных комнат, смежной главному залу, как рыдания разорвали грудь, разрезав воздух взрывом эмоций. Она не винила ни Нёвиллета, поднявшего больную тему, ни Ризли, заставившего прийти сюда. Хонори винила только себя, и это жалкое, тёмное чувство медленно съедало её изнутри, обещая в будущем не оставить после себя ничего. Как же хотелось освободиться от груза на сердце, но Хонори не заслуживала прощения, не была достойна помилования. Её руки давно в крови… с того момента, как она попросила Аякса успокоить её отца. Демоны шептали: «Тебе не оставили выбора. Ты жалкая, но живучая. И заслуживаешь того дна, на котором оказалась». Верно… Хонори взяла себя в руки: она ужасный человек, и ей не искупить грехов. Но если судьба даёт вторые шансы, то она обязана ими воспользоваться. — Хонори… — тишину комнаты разрезал до боли знакомый голос. Она в неверии обернулась… Сердце пропустило удар. В темноте комнаты она узнала фигуру того, кто позволил ей проложить начало в новой жизни. Человек, с которым Хонори разделяла идеи и многочисленные миссии. Человек, неравнодушный к её истории, которая напоминала ему собственную. Этот человек обещал вытянуть Хонори из дыры, в которой она оказалась. — Дилюк…