Честью и верностью

Минули недели. Казалось, жизнь устаканилась: вернулись работа и обязанности, которые требовали немедленного исполнения, дни скрашивались обедами и общением. Отбывшие в карцере срок нарушители вернулись в основную крепость, получив ограничения на получение купонов и передвижение. Всё вернулось на круги своя. Хонори спустя месяц получила новые письма. Мама в сообщении поделилась впечатлениями о своей новой работе: дегустаторе вина. Вот уж Дилюк устроил ей райскую жизнь. Сам Дилюк написал в письме Хонори, что в Мондштадте наступило спокойствие, а тем временем некий путешественник, прославившийся своими подвигами на весь Тейват, уже находился на подходе к Фонтейну. К тому времени, когда на поверхности происходили громкие события, связанные с судом одного из предвестников Снежной, Хонори уже успела позабыть о фатуи и проблемах, которые они приносили ей и её окружению. Прошло три месяца с момента, как она поднималась на поверхность. В день, когда суд постановил о ссылке необычного преступника в крепость, она занималась тем, что помогала Сиджвин лечить пострадавших в очередном конфликте заключённых. Хонори направлялась в кабинет Ризли, чтобы спросить о его состоянии, когда встретила в его кабинете Клоринду. В тот момент весь мир перевернулся. — Что-то случилось? — спросила вместо приветствия. Клоринда сложила руки на груди. Она сидела на софе, спокойная и непринуждённая, её вид едва ли мог навести на мысль, что она здесь из-за серьёзного дела. — Ничего страшного. За исключением, что за мной последние дни гонялся какой-то придурок родом из Снежной и требовал дуэли, а после его отправили под суд. Сейчас его везут в крепость, — сердце Хонори замерло после её слов: — Тебе знаком предвестник Чайльд Тарталья? — Тарталья?.. — Оратрис вынесла ему приговор, причём он не совершал никаких преступлений. Дело мутное, а Ризли просил предупреждать о подобных событиях заранее. Чайльд — важная шишка, пусть и не в Фонтейне. Он может принести Ризли много проблем. — Если в тюрьму отправляют предвестника, то большая вероятность, что сюда стянутся и другие фатуи. Почему это происходит? — Хонори не на шутку загрузилась. Клоринда молчала, но, по всей видимости, была солидарна с выводами Хонори. Они переглянулись, когда этажом ниже хлопнули двери, а по лестнице зазвучали шаги. Сначала поднялась Сиджвин, прямо за ней — Ризли. — Все в сборе. Отлично, — он сел за стол. — Я запросил комментарии Нёвиллета по поводу произошедшего. Предвестник уже в крепости: глаза бога у него нет. Тем не менее, его наличие здесь — серьёзная причина для беспокойства. Нам нужно быть осторожными и наблюдать за ним. Сиджвин, сообщи мне о результатах медицинского осмотра Чайльда. Хонори, — она перехватила его взгляд. — Полагаю, тебе придется с ним пообщаться. Лично. Обсудим потом… Клоринда, пожалуйста, сообщи, если Слуга начнет действовать. Нам нужно сосредоточиться на том, чтобы не позволить им выяснить, где заключено Первозданное море. Потому что его колебания растут, и неизвестно, какие мотивы у представителей Снежной…

***

Тарталью отправили в тюрьму на чужой земле. Подумать только, Чайльд, одиннадцатый предвестник фатуи, в крепости Меропид. Аякс, её бывший близкий друг семьи, с которым Хонори давно утратила связь, сейчас находился здесь, в радиусе не более пяти километров, в месте, отдаленном от верхнего мира. Происходящее казалось сюрреализмом. Какая-то злая шутка, не иначе. Осудили Чайльда ни за что: Оратрис просто вынесла вердикт, а Нёвиллет пообещал разобраться. И эта судебная система считалась по праву законной и незыблемой? Бред. Ризли пребывал не в лучшем настрое духа. Новости его, малость, дезориентировали: неожиданно, важная персона, да с чужих земель, вероятно, случившееся принесет немало проблем. Нагрузка усилилась накануне и без того, а появление Тартальи в крепости встало костью поперек горла, не иначе. — Оставь это, — Хонори постукала пальцем по делу предвестника на столе. — Я возьму на себя. — Уверена, что справишься? — Ризли не скрывал растерянности. Хонори нахмурилась. — У тебя есть сомнения на мой счет? — спросила прямо. — Нет, то есть… — Ризли удрученно выдохнул: — Да, я не совсем уверен, что ты справишься. Я опасаюсь, что тебя могут отвлечь от дела… личные чувства. — Личные чувства? — переспросила с горьким смешком. Ризли мрачно на неё посмотрел. — Нет, здесь не может быть личного. Мы уже совсем другие люди, Ризли, прошлое — в прошлом. Аякс прошел через многое после нашей последней встречи, как и я. Нас ничего не связывает. Прошлое в прошлом. Нас ничего не связывает… Повторять бы себе это почаще. Разве память имеет способность к самоочищению? Ни разу. Нельзя забыть того, с кем рос; кто помог и не бросил в беде. Невозможно унять тоску, когда непрошеные воспоминания вспыхивают живыми картинками перед глазами. Ризли глядел на Хонори невпечатленно. С откровенным сомнением. Ведь он тоже понимал, что собственную историю не перечеркнуть. Некогда он сам ей об этом сказал. И тем не менее, он не лез в бутылку и, смиренно кивая, произнёс: — Тогда твоя задача: поговорить с ним, спросить о подробностях суда, осторожно выведать у него, знает ли он о первозданном море и что именно. И я прошу тебя доложить мне обо всём, что он тебе расскажет. Ризли протянул ей небольшое устройство. Диктофон. Хонори знала, что это, некогда ей приходилось пользоваться им, но в мире они не были распространены повсеместно, являясь запатентованными заработками научного института Фонтейна. Хонори осторожно переняла диктофон из рук Ризли. Их пальцы соприкоснулись, Хонори задержалась, глядя Ризли в глаза. — Я тебя не подведу. Мы же с тобой говорили об этом. — И я доверяю тебе, — тихо ответил Ризли. Она уходила, провожаемая его обеспокоенным взглядом: Ризли правда верил — Хонори его не подведет.

***

Тарталья нашелся… на панкратионе. Он не дрался, что было куда страннее. Хонори увидела его, сидящего на трибунах. Аякс сидел в отдалении от толпы скандирующих заключенных и наблюдал за ходом боя. Его лицо было хмурым, словно он пребывал в задумчивости, но глаза — пустыми. Узнает ли он её? Наверняка. Может, не сразу, но Аякс точно помнил её. Хонори помолилась всем архонтам, чтобы всё прошло гладко, и, нажав на кнопку включения диктофона, направилась к лестнице на трибуны. Пришлось обойти скопление людей, подняться чуть выше, чтобы пройти к Аяксу. Он всё это время сидел неподвижно, бессмысленно глядя на бой. Даже когда Хонори присела сзади него, практически упираясь коленями ему в спину, Аякс не шевельнулся ни на сантиметр. — Смотришь, но не участвуешь? На тебя не похоже, — чуть наклонившись, вместо приветствия произнесла она. Хонори заметила, как Аякс вздрогнул. Он тут же обернулся, поднимаясь. Его лицо медленно вытянулось в удивлении: узнавание. — Как тебя сюда занесло? — спросил он совершенно безрадостным тоном. Хонори пожала плечами, горько улыбнулась. — Неужели не знал, что я боролась против фатуи последние годы на свободе? — Знал, но… — Аякс нахмурился. — Не знал, что все так печально закончилось. «Не закончилось», — хотелось сказать, протестуя: — «Здесь, в крепости, все только началось. Здесь другая жизнь настала, и совсем не хуже той, что была наверху». — А ты-то сам как тут оказался? — спросила Хонори в ответ. Аякс тем временем пересел к ней в ряд, плечом к плечу. — Вот уж не думала, что нынче к предвестникам может быть такое неуважение. — Неуважение? Да им просто плевать. Меня осудила машина, виновен без вины. Мне даже дуэль не позволили устроить! — яро возмутился Аякс. — Выпусти пар здесь, — Хонори указала на панкратион. Аякс, расслабив черты лица, вскоре задумчиво покачал головой: — Я берегу силы. Не знаю, что принесет с собой завтра. — Планируешь побег? Аякс не ответил. Хонори вздохнула. — Если планируешь, то советую хорошо подумать. Управляющий крепостью, как всевидящее око, от него не скрыться и не сбежать. — Хм, поверь, я знаю другие пути побега, — Хонори сразу поняла: он имеет ввиду бездну. Аякс пожевал губу: — Но я не собираюсь бежать. Здесь, в крепости… спокойно. Я бы задержался на ещё неопределенное время. Аякс не был похож на самого себя. Хонори помнила его в юности и кадетские годы: взбалмошный, с ярко горящими глазами и нахальной улыбкой. Сейчас его лицо впитало серость красок, а взгляд потух. Он словно оказался в иной тюрьме — в той, что существовала в его голове. Хонори печально отвела взгляд, понимая, что взросление сломало их одинаково, пусть и при разных обстоятельствах. Спустя промежуток повисшего молчания Аякс, словно опомнившись, посмотрел на Хонори в упор и спросил: — И давно ты в тюрьме? — Уже больше полугода. — И как тебе здесь? Нашла своё место среди отбросов общества? Хонори неопределённо пожала плечами. Она не стала говорить, что служила напрямую Его Светлости, приходясь ему официальным помощником. Это было лишним. — Здесь живут такие же обычные люди, и им дали шанс исправиться. Пусть в крепости строгие порядки, но жизнь тут необременительная. Только изредка возникают конфликты среди заключённых, но управляющий быстро разбирается с проблемами. — Герцог Ризли, — задумчиво протянул Аякс. — Слышал. Я думал, он встретит меня лично, но мне не оказали такой чести. Фатуи здесь не жалуют? Хонори встретила его взгляд и ничего не ответила. Аякс усмехнулся: — Впрочем, где их жалуют, верно? Спасибо и на том, что меня не трогают и не выделяют. Я сейчас… не в состоянии кому-то что-либо доказывать. — Что с тобой? Это из-за суда ты так размяк? — Хонори хмыкнула, боднув его плечом. — Нет, вовсе нет, — Аякс выглядел озабоченным чем-то: пусть он и сказал, что чувствовал в тюрьме спокойствие, волнение необъяснимо проскальзывало в его бегающем взгляде, в прикусывании губы или подрагивании ноги. Он будто хотел уйти, как можно скорее, но не знал, куда именно. — Это ещё до суда. Моё настроение всё чаще становилось подавленным. Я постоянно задавался вопросами… — Вопросами?.. — Неважно. Я приехал в Фонтейн с целью отдохнуть. Взял небольшой отпуск. Забавно, во что вылились мои выходные. Но на самом деле… — он вновь пожевал губу, затем поднял взгляд на Хонори и вкрадчиво спросил: — Я всё ещё могу тебе доверять? — Конечно, — во рту терпкая оскомина: Ризли узнает об этом разговоре. — Я хочу, чтобы ты знала… Вероятно, управляющий кое-что скрывает ото всех заключённых. Но я чувствую… — Аякс нахмурился, видимо, пытаясь подобрать подходящее описание. — Чувствую, что здесь, в тюрьме, сокрыто что-то… страшное, глобальное, что может убить многих, если это не удержать. Мне кое-что напоминает это чувство. — Что напоминает? — осторожно спросила Хонори. Аякс посмотрел на неё, но будто сквозь. Памятью он находился в прошлом, в том, что давно пережил, но никогда не сможет забыть. — Когда я упал в бездну, я словно оказался во сне. И в том сне я находился глубоко под водой, и вокруг меня было бескрайнее морское дно. А потом передо мной появился кит, такой огромный, что у меня перехватило дыхание. Помнишь, как мы смотрели на китов в Северном море на берегу Морепеска? Кит из бездны был намного больше… и сильнее. И эта проклятая, незнакомая энергия, исходящая от кита, напоминает мне ту, что я чувствую внутри крепости. — Хочешь сказать… — Хонори прочистила горло: там застрял ком страха. — Что кит из бездны где-то рядом, в Фонтейне? Рядом с крепостью Меропид? — Я хочу это выяснить. И пока я ощущаю эту энергию здесь, в глубинах Фонтейна, я задержусь в тюрьме. Нам нужно быть осторожными, потому что у меня плохое предчувствие. Энергия бездны… слишком близка. Аякс поднялся, и Хонори встала следом. — Если в один из дней я пропаду из тюрьмы, считай, что я нашёл выход из ситуации, — произнёс он, заглядывая ей в глаза. Хонори потерянно кивнула. — Ты можешь рассказать управляющему о том, что у тебя нехорошее предчувствие… — Нет причин, — Аякс махнул ладонью. — Думаю, он прекрасно осведомлён, что настали неспокойные времена. А просить его помочь с бездной нет смысла. Никто не справится с бездной, кроме меня. — Аякс, — она перехватила его за руку, сжимая. Сейчас он словно был связующей ниточкой с её прошлым, с тем, что повлияло на неё в настоящем. И ей не хотелось его отпускать. — Я так и не поблагодарила тебя по-нормальному. Прости, что тебе пришлось… — опустила взгляд: глаза налились влагой. Аякс накрыл её ладонь своей сверху. Улыбнулся, грустными глазами встречая её мокрые. — Я бы мог помочь куда больше, но… К сожалению, о тебе всё ещё помнят в фатуи. Если хочешь продолжать жить в неволе, то постарайся избегать их как можно дольше. Я на твоей стороне, но… Арлекино недавно спрашивала у меня о тебе, и этот интерес был однозначным. Я надеюсь, что она не сможет выйти на тебя. Иначе… — Синьора пыталась завербовать меня угрозами… — Синьора мертва. Казнена Сёгуном Райден, — Аякс помрачнел, а у Хонори перехватило дыхание: сердце на миг замерло. — Арлекино узнала о тебе по рассказам Синьоры. Так что… — Аякс покачал головой, отнимая руки. — Оценивай свои силы трезво и будь осторожна.

***

Разговор с Аяксом оставил неприятный осадок на душе. Хонори почти сразу вернулась к Ризли и отдала ему диктофон, а сама решила уйти к Сиджвин в лазарет, чтобы отвлечься от нерадостных мыслей. Смотреть Ризли в глаза сейчас было выше её сил. Она позволила ему прослушать запись в одиночестве и сделать свои выводы. Конечно, в разговоре с Аяксом Хонори говорила и о личном, и о том, что Ризли могло не понравиться. В любом случае почему-то было стыдно, казалось, будто её внутренности обнажают, снимая заживо кожу. Такова цена доверия. Ризли ценил, когда ему доверяют. Хонори хотела, чтобы он мог доверять ей в ответ. Секретов друг от друга, с некоторых пор, у них не оставалось. — Возьми, — Сиджвин протянула ей небольшую коробочку. — Я сделала для тебя. — Что это? — с удивлением спросила Хонори, перенимая неожиданный подарок. — Это помада! Я в свободное от работы время изучаю всякое, и мне очень нравится делать косметику. Я подобрала оттенок из цветков маркота, специально под твой цветотип. — А какой у меня цветотип? — Хонори ошеломленно перевела взгляд на Сиджвин. Мелюзина с видом знатока приложила палец к подбородку. — Холодная зима, определенно, — она лучезарно улыбнулась. — Ты такая яркая, контрастная! «А я думала, что серая мышь», — мысленно хмыкнула Хонори. Комплименты всегда слушать приятно, в частности, от исключительно искреннего создания, не способного на лицемерие или лукавство. Хонори тут же решила протестировать помаду: нанесла тонким слоем на губы, глядя в зеркало. На что Сиджвин тут же восхитилась: — Красный тебе так идет! Но помада имела далеко не красный цвет. Точнее, от красного в нём было совсем ничего. Коричнево-розовый оттенок походил на натуральный цвет кожи, слегка затемненный и пудровый, он смотрелся красиво и неброско. Но помада была не красная. — А какого цвета мои волосы? — спросила Хонори. Сиджвин рассмеялась: — Ты живешь не зная какого цвета твои волосы? Тёмно-зеленые! Хонори покрутила каштановую прядку между пальцами и улыбнулась: — Да, точно, болотные. Чудно же. Выходит, Сиджвин видит мир иначе, цвета для её глаз воспринимаются искаженно. Или это у людей искажение цветов? Как знать… В любом случае, получалось, что всё это время Сиджвин видела Хонори с болотными волосами, а теперь ещё и с красной помадой на губах. — Спасибо, Сиджвин, я буду ей пользоваться каждый день, — убрала помаду в карман юбки-шортов. — На здоровье! Я могу ещё что-нибудь приготовить из косметики: тени, тональный крем, пудру, тушь… Что скажешь. Я рада, когда женщины в крепости прихорашиваются: значит, что их жизнь не замирает, и они продолжают получать удовольствие от самих себя! Сиджвин хотелось обнимать. Крепко, долго, до хруста костей. Мелюзина умела вызывать столько положительных эмоций, что невольно мир казался светлее и лучше. — Вот вы где, — мужской голос отвлек Хонори от размышлений. Она обернулась, с удивлением глядя на спускающегося к ним Ризли. — Как знал, что вы тут вдвоем. О чем секретничаете? — А тебе всё расскажи! — хихикнула Сиджвин. — Уже время обеда? — риторически спросила, оборачиваясь на часы. — Обед! Могу принести сюда, раз мы здесь собрались, или пойдем до столовой? Договорились поесть в лазарете, ибо Сиджвин нужно было что-то показать Ризли на месте. Когда мелюзина ушла, они остались вдвоем. — Я подумал, ты меня избегаешь, — первым начал разговор он, присаживаясь на табурет напротив. — Не то, что бы… — Хонори нервно заправила выбившуюся прядь. Её взгляд волнительно забегал. — Я понимаю, — спокойно сказал Ризли, складывая руки на груди. — Я послушал запись. Смею предположить, тебе неприятно, что я вмешиваюсь в твои личные дела. Я вынужден это делать. Я искренне благодарен тебе за содействие и ценю твою помощь. Хонори печально отвела глаза. Да, она поступила по отношению к Аяксу нехорошо, и это её гложило. Но и от Ризли скрывать какие-либо факты, тем более в их обстоятельствах, было кощунством. Из двух зол выбирают меньшее… — Тебе страшно? — вдруг спросил он. Хонори, помедлив, кивнула. Ризли наклонился, упираясь локтями в колени, и взял её ладонь в свою. Обвёл пальцами выпирающие костяшки, поглаживая, и через время тихо признался: — Я не позволю фатуи творить свои грязные дела на моей территории. И я не позволю им навредить тебе, и уж тем более, забрать от меня. Поняла? Она неуверенно кивнула. Ризли пронзительно заглянул ей в глаза, сощуриваясь. Приподнялся и, протянув ладонь, коснулся её подрагивающей нижней губы. Затем посмотрел на свой палец. — Тебе идёт помада. Но я не хочу пачкаться. И покровительственно поцеловал её в лоб. Хонори смежила веки, чувствуя, как по щеке катится слеза. Ей хотелось верить, что с Ризли — как за каменной стеной, и что никто не сможет дотянуться до неё извне.