Reservoir storys

      — Он вообще просыпается?       Фил вышел из кухни и сел в общей комнате на тахте напротив телевизора. Соня, сидевшая в кресле рядом и раскладывающая медикаменты и салфетки по коробкам — видимо, чтобы всегда были под рукой — подняла взгляд.       — Что, прости?       — Легавый, — Фил с лёгким пренебрежением кивнул головой в сторону кухни. — Он вообще не просыпается.       — Он просыпается, — спокойно ответила Соня. — Но вы с ним явно не совпадаете по биологическим часам.       — Всё равно странно, — пожал плечами Фил. — Должен же он хоть как-то приходить в себя. Нам уезжать скоро.       — В тебя когда-нибудь стреляли? — спросила Соня.       Фил молча зыркнул на неё исподлобья.       — Один раз, — неохотно ответил он, приподнимая рубашку, демонстрируя шрам на левом боку.       — По касательной? — спросила Соня, окинув длинную неровную отметину внимательным взглядом. — И? Как ощущения?       Фил хмыкнул, поняв, к чему клонит Соня. Да, объективно, рана пустяковая, даже мышцы не пробило. Майк дал, чем перевязать, и Фил две недели сидел в каком-то застенке, занимаясь самолечением. И он хорошо помнил, как нарывала эта рана, а Фил, трясясь от жара и боли, спал по двадцать часов в сутки, пытаясь оклематься.       С копом история иная — у него явно было девять жизней, как у грёбаного кота, если он сумел доехать до Пасадены и не сдохнуть. И уж такая рана явно должна заживать долго.       Ладно, хоть бы его и сотню раз ранили, сочувствовать легавому Фил всё равно не собирался.       — Шрамы Фредди — не знаешь, откуда они? — поинтересовалась вдруг Соня.       — Нет, — соврал ей Фил.       Потому что это знал только мистер Розовый, а он в прошлом. Фил — надо было представиться Томми, но Бэннистер ляпнул настоящее имя чисто машинально, а потом было поздно поправлять. К тому же, если уж совсем честно, и мистер Розовый знал только про один из шрамов копа.

      — Эй, никто этого не хочет! Мы профессионалы!       Фил поднял руки, как-бы намереваясь всех успокоить. Но понял, что сейчас не потасовка между Белым и Блондином. Да, грозно, с оружием и оскорблениями — но Фил точно знал, что мог вклиниться между двумя этими лающими псами и растащить их в стороны.       То, что происходило между Джо, Белым, Оранжевым и Славным парнем, уже не напоминало перепалку нигеров. Задумай Фил растащить Джо и Белого по сторонам, Джо прострелил бы Филу обе коленные чашечки, чтобы не мешал.       Потому Фил, попытавшись сначала увести на мировую, сделал вдруг шаг назад. И ещё, отступая к единственному условно-безопасному месту на этом блядском складе, понимая, что прямо здесь и сейчас будет ещё больше крови.       — Богом клянусь, Джо. Не вынуждай меня.       — Ларри, не целься в моего отца!       И четыре выстрела. Друг за другом, как автоматная очередь.       Фил съёжился под эстакадой, но всё стихло. Только кто-то кряхтел от боли, ещё живой. На четвереньках Бэннистер выполз на свет, встал на ноги, ошалелым взглядом осматривая произошедший на складе пиздец.       Джо и Эдди мертвы, Белый, как перевёрнутый таракан, пытался подняться, но только стонал, явно тяжелораненый. Оранжевый лежал молча, но пока дышал. Судорожно и поверхностно, как будто и не дыхание вовсе, а ебучая икота — крыса или нет, уже не важно, ему недолго осталось.       Всё провалилось, пропало, сгинуло. Босс и подельники мертвы, и как будто слышались сирены. Как в кино, всё в последний момент. Поэтому мистер Розовый, Фил Бэннистер, просто ушёл. Забрал сумку с камнями — машинально. Бросил последний взгляд на кровавую баню, которая подразумевала ограбление на две минуты.       Последнее, что увидел Фил — лицо Оранжевого. Тот приподнял голову, смотрел, не мигая, как будто хотел что-то сказать.       — Стой, ублюдок, руки вверх, не двигайся, брось камни и пушку! — Этот взгляд легавого Фил расшифровал только годы спустя. Хотя, может, и не так было? Может, там было только: — Я не хочу умирать, мать твою, не бросай меня здесь, позови на помощь!       Увидев копа пару дней назад у Майка, Фил просто охренел. Он бы меньше удивился нашествию зловещих мертвецов, чем восставшему с того света Оранжевому. Нет, быть не может, да он валялся в луже крови! Но шрамы, что Фил мельком увидел на животе и груди, подтвердили — Как будто присутствия копа было мало! — что выжить можно и после такого.       Джо выстрелил в грудь навылет: Фил увидел это сейчас, перед разговором с Соней, когда вошёл на кухню сделать себе сэндвич. Легавый спал, повернувшись чуть на левый бок, так, что было видно выходное отверстие между правым плечом и лопаткой. Джо каким-то чудом не убил — везёт же!       Откуда взялась пуля в животе, Фил не знал до сих пор. Белый не рассказывал, даже когда Эдди начал расспрашивать в машине. Только коротко бросил «Коп подстрелил» — Неужели и правда копы стреляли? Так соблюдали прикрытие, что чуть не убили своего? Живодёры легавые, одно слово! — а потом лишь злился: «Ты должен отвечать за своих людей!», «Если он умрёт, я буду винить в этом лично тебя!». Фил на это только отметил, что и Белый, и Эдди ведут себя, как дети.       От последнего у Эдди конкретно сорвало башню: «Я взрослый, ясно тебе, ты, пиздюк? Я взрослый, я решаю проблему!»       «Эй, да это же дело Эдди, а не Джо, — мелькнуло тогда у Фила в голове. — Джо доверил сыну организацию ограбления, а Эдди проебался. Да ведь Джо нас на британский флаг порвёт!»       Тут раненый на складе не обрадовал совсем. Твою мать, мало было убитого Коричневого, так ещё и Оранжевый при смерти! И история мутная, Белый молчит, и надо что-то делать — Фил искренне желал, чтобы к их приезду Оранжевый подох.       «Грёбаный кот!» — мелькнула мысль в голове, когда Фил увидел, что Оранжевый пришёл в себя. И «Грёбаный ж пиздец!», когда увидел, чем это обернулось.