It's a masquerade, darling (Это маскарад, любимчик)

Пыхтя и обливаясь потом, таксист с большим трудом вытащил из машины тяжёлый школьный чемодан Гарри Поттера. — Что, чёрт возьми, у тебя в нём, парень? — ахнул водитель и отпустив ручку чемодана, начал вытирать свой лоб уродливым галстуком со шмелями. Всё в нём было отвратительно: и нелепый запотевший вид, и ужасный выбор узора на одежде. А жёлтые насекомые на фиолетовом фоне настолько сильно напоминали Гарри чудаковатый гардероб директора, что ему даже пришлось подавить свой хмурый взгляд, и стараться не думать о Дамблдоре.        Гарри тут же натянул на себя свою дежурную слащавую улыбку — ту самую, благодаря которой он смог получить ещё один лимонный батончик от добросердечных старушек в приюте. — Приношу свои извинения, сэр. Как можете видеть — это мои учебники. — Снова в школу? — протяжно вздохнув спросил таксист, и крепко схватившись за ручку багажа, в последний раз резко дёрнул её на себя. Сундук из старого дерева, украшенный золотыми витиеватыми сколами, с грохотом ударился о бетонный пол входа вокзала Кингс-Кросс, и если бы не большое количество защитных чар, наложенных лично Гарри, сундук бы постигла весьма печальная участь. — Да, сэр, — произнёс Гарри, гневно стиснув зубы. Почему некоторым людям так сложно вежливо обращаться с чужим имуществом? По его мнению, такое обращение с чужими вещами являлось настоящим свинством. — Спасибо за поездку. Всего хорошего, — на прощание произнёс таксист, после того, как Гарри оплатил свою поездку. Не особо расстроившись от того, что ему придётся тащить тяжёлый груз, он одним сильным рывком схватил свой тяжёлый чемодан и быстро вкатил его на станцию. Если судить по карманным часам, подаренными ему самым близким и единственным другом — Северусом, сейчас была половина одиннадцатого, а Хогвартс-экспресс всегда отправлялся ни минутой позже, чем ровно в одиннадцать часов. Так уж сложилось, что Гарри довольно сильно беспокоился о том, что опоздает, и всегда приходил раньше назначенного времени. Эту въедливую привычку приходить пораньше ему привили дамы из приюта. И это абсолютно точно не было его худшей привычкой. Не отвлекаясь на окружающую его обстановку, Гарри направился прямиком на платформу девять и три четверти. Он лучше просто найдёт себе свободное купе, уютно устроится в нём вместе со своей книгой, и спокойно дождётся отбытия поезда с вокзала, чем, приоткрыв рот, будет глазеть на алый паровоз, как какой-нибудь там магглорожденный первокурсник. Пусть по иронии судьбы, он вёл себя именно так, когда только-только поступил на первый курс и думал, что является магглорождённым. Отыскав в передней части поезда незанятое никем купе, он устроился в его уголке, вытащил из своей клади книгу с легендами о волшебных драконах и сразу же положил свой чемодан на полку багажа. Поезд автоматически наложил на чемодан чары облегчения, за что Гарри был очень благодарен, поскольку у него не было родителей, которые могли бы сделать это за него. Вот, на первом курсе, даже несмотря на чары, он всё равно не смог поднять свой чемодан. И, признаться честно, это был один из тех редких случаев, когда ему хотелось бы, чтобы у него был кто-то из семьи. Просто для того, чтобы кто-то помог ему в плане физической силы. И почему это его разум так стремился вернуться в прошлое? Гарри угрюмо покачал головой и бережно открыл книгу. У него были дела поважнее ностальгии. Сейчас он уже на шестом курсе, а ностальгия может подождать и до седьмого. Если, конечно, он сможет тогда себе её позволить. Спустя пятнадцать минут, дверца его купе отворилась, и в него влетело тонкое, словно птичье, тело его близкого друга — Северуса, левитировавшего за собой свой чемодан. — Северус, — поприветствовал друга Гарри и положил книгу на колени. — Как прошло твое лето? Северус был недоволен: его подбородок был вздёрнут, тонкие губы поджались в немом гневе, а крылья носа яростно раздувались. — Долго же ты игнорировал мои письма, Гарри. Так что там с твоими оценками по СОВ? Обвинение было не беспочвенным. В каждом письме, которое Северус отправлял Гарри, тот настойчиво расспрашивал его о результатах экзамена — и в каждом ответе, который Гарри отправлял Северусу, он умело игнорировал этот вопрос. Что уж говорить, если даже сейчас Гарри начал пытаться замять эту тему. — Каникулы прошли хорошо. Спасибо, что спросил, — беззаботно ответил он, подняв книгу с колен. — А ещё я нашел несколько интересных антикварных магазинов… Рука с длинными музыкальными пальцами, покрытая странными выцветшими пятнами неизвестного зелья, усеивающими часть ладони и кончики пальцев, оказалась прямиком в центре страницы книги Гарри. — Поттер, — рявкнул Северус, и Гарри невольно сравнил этого, почти что взрослого, с тощим мальчиком, с которым Гарри сидел вместе во время их самой первой поездки на поезде. Оказывается, теперь этот мальчик научился напускать на себя довольно устрашающий вид, на который Гарри, может, и повёлся бы, если бы был идиотом. Однако Гарри идиотом не был: в этом и заключалась причина такого бурного отчаяния Северуса. Лично Гарри умным себя не считал: было много учеников, понимающих более сложные концепции, чем он. А Гарри, в свою очередь, просто был хорош в том, что умел соединять линии между идеями, имеющими самый обыкновенный логический смысл. Также Гарри просто хорошо умел пополнять запас своих знаний, беря за основу то, о чём уже знал и виртуозно экспериментировал с чем-то новым. А это, по его мнению, умным его ни капельки не делало. Да он и не хотел, чтобы его считали умным, но, по какой-то непонятной причине, Северус вбил себе в голову то, что Гарри умный, сообразительный, стоящий времени и его дружеских потуг, ещё когда они были маленькими отважными первокурсниками, нахлебавшимися несправедливого отношения. И, поскольку Гарри не хотел, чтобы его считали умным, а также не хотел излишнего внимания к своей персоне, которое бы в этом случае его точно сопровождало, то он специально отставал на уроках и воздерживался от выполнения домашнего задания, тем самым намеренно держа себя в середине рейтинга класса. Достаточно высоко, чтобы профессора не дышали в спину, но высоко не настолько, чтобы привлекать внимание таких авторитетов как Грейнджер, Реддл и Крауч. Но, к сожалению, Северус не придавал такого же значения спокойной жизни. Он думал, что Гарри «попусту растрачивает потенциал». И что насчёт СОВ: обычный тест никак не влиял на рейтинг класса. Он был полностью конфиденциальным, и доступ к нему был только у избранных министерских чиновников и всех тех, кого хотел бы видеть сам студент: будь то семья, друзья или потенциальные работодатели. Так что Гарри было нечего терять, демонстрируя свои знания. На самом деле, он даже старался во время экзамена, и ощущалось это, как освобождением, так и одновременно с этим — слабостью. Будто Гарри поддался внутренней жажде признания своих способностей, в котором совершенно точно не нуждался. Северус, как и обычно, сидел вместе с Гарри на большей части тестов. И между своим, почти что гениальным шарканьем пером по пергаменту, мог сказать, что Гарри серьезно отнёсся к СОВ. И пусть даже Гарри не отвечал на вопросы, касающиеся этой темы — Северус знал, что тот всё же поделится с ним своими оценками. А Гарри не поделился. Северус смотрел на Гарри сверху вниз, и Гарри широко распахнул свои зеленые глаза с выражением, которое, как он надеялся, выглядело достаточно невинно, пусть часть его веселья, должно быть, всё-таки была видна. Его друг практически зарычал, и Гарри на мгновение посетила мысль о том, что анимагическая форма Северуса могла бы быть очень злобным волком. Почти сразу же ему стало плохо от этой мысли и его тело непроизвольно издало судорожный вздох. Плечи Северуса тут же расслабленно опустились, и он отодвинулся назад, садясь прямиком напротив Гарри. — Что ж, — сказал Гарри, вытягивая букву «ж» в плебейской манере, которая, как он знал, очень бесила Северуса. Когда тёмный левый глаз Северуса ожидаемо дёрнулся, он наконец продолжил: — Я получил «превосходно» по защите, чарам, зельям, трансфигурации, гербологии, арифмантике и древним рунам. И у меня «выше ожидаемого» по истории магии и гаданию. Но, если что, я бросаю и то, и другое, так что не думай, будто меня это как-то беспокоит. Ноздри Северуса снова раздулись, и их чернота напомнила Гарри две спелые оливки. — Значит, оценки близки к идеальным? — Конечно нет, Северус. Нет ничего идеального, — ответил Гарри, опять подняв книгу с колен. — Моё лето прошло хорошо, — произнёс Северус, игнорируя то, что Гарри, вообще-то, пытался читать. Гарри почувствовал лёгкую нотку иронии от того, что ведь именно он и подначил его к разговору на эту тему. — Со мной произошло много чего интересного, о чём я не упомянул в своих письмах. Гарри оторвался от страницы и заинтересовано глянул на своего друга. Губы Северуса были плотно сжаты, а свои чёрные глаза тот отвёл в сторону. Что ещё за «много чего интересного»? — О, у нас появились секретики? — беспечно поинтересовался Гарри. Закрыв книгу и положив её на пустое место рядом с собой, Гарри услышал, как за пределами купе раздались возбужденные восклицания возвращавшихся в школу учеников и вынужденно наложил заклинание конфиденциальности, чтобы гарантировать то, что они останутся наедине друг с другом. Северус лишь коротко кивнул на это. — В начале июля меня пригласили провести выходные вместе с остальными моими однокурсниками. В поместье Рудольфуса и Рабастана. Гарри вопросительно приподнял бровь, но тактично промолчал, чтобы Северус спокойно продолжил свой рассказ. — Это были какие-то странные выходные, — признался Северус. — Они все относились ко мне, почти что с уважением. Особенно Реддл. — Разве Реддл уважал тебя до этого? — мягко поинтересовался Гарри в ответ на долгое молчание Северуса. — Он и не уважал меня до того, как я… До того, как мы с Эванс не разошлись. На мгновение Гарри увидел, как на обычно безупречной слизеринской маске его друга прошла глубокая трещина, но с видимым усилием, тому всё же удалось её скрыть. Гарри знал, что даже воспоминания о конфликте с подругой детства были тяжёлой ношей для Северуса. — А сейчас тогда как? — До летних каникул он несколько раз говорил со мной о зельях, но на этом всё, — коротко ответил Северус. Гарри насупился и в это же время поезд тронулся с места, звонко гудя волшебным двигателем под ногами. — Итак, Реддл теперь твой друг? — не скрывая любопытства спросил Гарри. Его стратегия «тихой жизни» заключалась в том, чтобы избегать людей, чьё присутствие определенно не было тихим, поэтому Гарри мог честно признаться, что разговаривал с Реддлом от силы один-два раза. Северус фыркнул, и это заставило Гарри улыбнуться. Большую часть времени его друг был как на иголках, и Гарри очень гордился собой, когда помогал Северусу хоть как-то расслабиться. — Это вряд ли. У Реддла нет друзей, и у меня, по большей части, тоже. На этом моменте, Гарри почувствовал как нежно встрепенулось сердце в груди. Разве не приятно иногда быть исключением? — Конечно, он был вежлив и дружелюбен, но и остальные мои сокурсники вели себя также. — И чем вы занимались? — Играли в волшебные шахматы, — ответил Северус. — Но из-за того, что я наиграл с тобой, я победил их всех. Гарри улыбнулся. В детстве он плохо играл в шахматы, но в приюте развлечений было мало. И одним из таких малочисленных развлечений оказались шахматы. — Они говорили о чистокровной политике, было интересно послушать, а также упоминали министерство, и результаты своих СОВ. — Обычные подростковые будни Слизерина? — с улыбкой спросил Гарри. Он не был слизеринцем, но провёл достаточно времени рядом с Северусом, чтобы понять, насколько серьёзным мог быть уклад этого факультета из-за их политического воспитания. — Они также говорили о тёмной магии, — сказал Северус, и Гарри почувствовал, как улыбка его друга померкла. Тот глядел в окно, наблюдая за тем как быстро проносится мимо сельский пейзаж. Одна из его бровей нахмурилась. — Это не так уж и странно, — неторопливо произнёс Гарри. — Многие из их семей — тёмные, а от Реддла этим всегда веяло за версту. Гарри не ненавидел тёмную магию и даже видел в ней своеобразную привлекательность, просто некоторые члены дома Северуса были жестокими и невежественными клоунами. Подпускать к себе близко того же Рудольфуса Лестрейнджа, знавшего только как правильно причинять другим боль, по мнению Гарри, было не самой хорошей идеей. — У них есть своя учебная группа, — сказал Северус, внимательно следя за Гарри своими тёмными глазами, прочесть которые было невозможно. — Меня… Пригласили присоединиться. Если бы Северус не был слизеринцем или скрытным человеком с тёмным прошлым, он, вероятно, сейчас бы шаркал ногой или постукивал пальцами. Но, признаться честно, на самом деле Гарри понял, что тот был напряжен только из-за того, что Северус слишком прямо держал свою осанку. Он даже старался не двигаться, причём до такой степени, что чуть ли не дышал. — Разве ты не хотел бы присоединиться к их учебной группе? — поинтересовался Гарри. Он знал, что Северус интересовался тёмными искусствами, и всё это, казалось, было ему по душе. Тем более, обучаться у кого-то, вроде Реддла, который владел магией так, словно естественней вещи в мире не было от слова «совсем». Северусу было бы трудно найти в Англии учителя лучше, если, конечно, он бы не начал интересоваться подозрительными листовками, висящими в многочисленных пабах Лютного переулка. — Мне просто интересно… — задушенно произнёс Северус, едва шевеля губами. Северус… Спрашивал у него разрешения? — Северус, если ты хочешь присоединиться, то вперёд, — уверенно сказал Гарри. Он ободряюще улыбнулся своему другу и повернулся для того, чтобы заглянуть в окно. На мгновение ему показалось, что они проезжают мимо стада овец, но пушистые облачные пятна исчезли быстрее, чем их можно было разглядеть. — Для тебя это было бы хорошей возможностью узнать что-то новое о тёмной магии. — И ты бы не возражал? — всё таким же задушенным тоном спросил Северус, что Гарри захотелось вздохнуть. Но он этого не сделал. Северус был очень умным, но слишком сильно полагался на тех, кто был ему близок. Прям слишком-слишком. Этот разговор заставил Гарри задуматься о Северусе и Лили, отвергшей тёмные стороны Северуса и пытавшейся затушить эту его часть. — Пока ты остаёшься моим партнёром в классе — нет, — уверенно ответил Гарри. — И если, конечно, тебя за это не исключат. Он не знал, что делал бы последние два года в Хогвартсе без жёстких, но остроумных комментариев Северуса, не дающих ему повода унывать. Северус не улыбался. Впрочем, Гарри этого и не ждал. Но всё же его извечный хмурый взгляд слегка смягчился и он кивнул в знак согласия. Гарри снова начал вдумчиво всматриваться в окно, пока Северус копался в своём сундуке в поисках чего-то. Итак, его лучший друг собрался стать ближе к своим слизеринским сокурсникам. Потенциально, это могло вызвать проблемы. Хотя Гарри был уверен, что Северус не будет говорить о нём во время этих встреч. Зачем ему это? Да и вряд ли кто-то из слизеринцев будет расспрашивать о нём. Они, вероятно, даже и не знали, кто такой Гарри, потому что по статусу Гарри был на одном уровне с любой обычной картиной замка. Да, узнаваем благодаря многолетним совместным занятиям, но на этом — всё. «Настоящего» знакомства не было. Если бы они, например, подумали о нём, попытались представить его черты лица, дошли бы до его тёмных волос… Лицо сразу бы размылось. Гарри прислонился лбом к прохладному стеклу. Нет, на Гарри это действительно не так уж сильно и повлияет. Пускай он не так уж и часто виделся с Северусом — в любом случае всё в порядке. Северус был слизеринцем не просто так: у него были амбиции. Гарри не хотел, да и не мог винить своего друга в том, что он искал славы там, где он вполне себе мог бы её найти. Он посмотрел на своего друга и увидел, как тот ставит поддержанную шахматную доску на середину сиденья своей стороны купе. — Ну? — спросил Северус, вопросительно приподняв бровь. — Чёрные или белые? Гарри вздохнул и перешёл на другую сторону купе, всё ещё мечтая о том, чтобы чем-нибудь стукнуть своего друга. И, в отличие от Северуса, во время перерыва Гарри не отвлекали всякие тёмные волшебники. Поэтому победа у него точно в кармане.