Dreams

Такемичи устал. Каждую ночь засыпая рядом с Хинатой, он просыпается в чужой квартире. Квартира Наото все такая же. Занавешенные окна, сквозь которые проглядывается свет фонарей ночного Токио. Стол, захламлён огромными кипами бумаг, по делам Токийских группировок, миллионы фотографий преступных авторитетов и сам Наото, мирно посапывающий за этим столом. Ханагаки тихо поднимается с кровати, попутно захватывая с собой нагретый плед. Он аккуратно укрывает детектива, в надежде не разбудить, а после осматривается. Недопитая кружка остывшего горького кофе и пара банок энергетиков. «Все прям как тогда» — всплывает в голове брюнета, и он неосознанно улыбается, а после бредёт на кухню, закрыв за собой дверь. Раньше Такемичи абсолютно не умел готовить, но после того как познакомился с полицейским, ему пришлось научиться. Брюнет прошелся глазами по кухне и понял, что его друг очень давно не готовил что-то сам. Нет, Тачибана не был бытовым инвалидом, просто времени на банальную готовку у него не было. Немного попутешествовав по ящикам, Ханагаки все же отыскал гречневую лапшу. Это уже победа! В холодильнике оставалось филе курицы, и пара овощей — вот это действительно было удивительно, значит Наото все еще помнит, что такое питание нормальной едой, а не кофеином. Провозившись где-то около получаса брюнет уже ставит на стол две тарелки только что приготовленной собы, а после он начинает отсчитывать: «Раз, два, тр-» Поток мысли сбивает взъерошенный детектив, отчаянно хватающийся левой рукой за краешек пледа, стараясь уберечь вещь от падения на пол, а правой потирая лицо. — Ты так быстро вернулся, Такемичи — голос хриплый после сна, но даже сквозь хрипоту слышится радость. — Да, в Тосве все тихо пока, — он улыбается, разглядывая Наото, — решил пока не вмешиваться туда. Возможно я буду полезен тут. Тачибана рассматривает тарелку лапши, а после переводит благодарный взгляд на бывшего путешественника во времени. — Ты удивительный, — восклицает младший и сразу же садится за стол, принимаясь за еду. Такемичи лишь улыбается, и отводит взгляд в сторону. Он слышал это тысячи раз здесь. И он знает что за этим последует. Ужин съеден, и вот они уже сидя за рабочим столом Наото обсуждают новый план действий, по поводу группировки. Но это уже не нужно. Там, откуда пришел Ханагаки все уже давно спокойно. —Такемичи! — повышенный тон, и щелчок пальцев у лица, выводят из раздумий. — ты меня совсем не слушаешь, соберись, это важно. Такемичи наизусть знает этот план, он слушал его достаточное количество раз. «Что если, попробовать что-то новое? Если изменить этот сюжет?» — данные мысли посещают его каждую чертову секунду, но он отгоняет их. Он боится, что если сделает что то не так, то больше он не окажется здесь. А это слишком рискованно. Он не может потерять все это. — Наото, я — он привлекает внимание собеседника, и мнётся. Не знает что сказать. Пара серых глаз пристально смотрит прям в душу, и путешественник теряется. Просто прижимает Тачибану к себе, сгребая его в объятия. Наото тормозит еще секунду другую и Такемичи уже собирает отпустить друга, и извиниться, но все же чувствует теплые руки обнимающие его в ответ. Они сидят в этом до ужаса неудобном положении еще где-то минуту — Такемичи просидел бы так вечность. Здесь в объятиях Наото ему хорошо и спокойно. Так правильно. — Все хорошо, — едва слышно произносит детектив, поглаживая чужую спину, — всем нужна поддержка, а тебе она нужна вдвойне. В ответ слышится почти не разборчивое «угу» где-то в районе шеи младшего. — Кажется у тебя температура, давай ты отдохнёшь? — Тачибана отстраняется и заглядывает в лицо на против. — Только если ты тоже. — Что я тоже? — недоумевая спрашивает полицейский, проверяя наличие остатков энергетиков в банках. — Отдохнешь. — ставит условие старший, — Мы с тобой сейчас ляжем спать. — Но кровать у меня одна, — устало парирует сероглазый, потирая лицо руками. — тебе нужно отдохнуть, чтобы сбить жар. — Тебе тоже нужен сон, — Такемичи подрывается со стула, и берёт Наото за предплечье, аккуратно, лишь бы не тронуть ладонь. Тачибана поднимается с места и нехотя шаркает в сторону плохо освещенной кровати. Ханагаки выключает настольную лампу, и тоже, по темноте направляется к кровати. Он знает квартиру Наото как свои пять пальцев. Неловкости нет, они засыпают в объятиях друг друга уже не впервые. Чувство сна накатывает с силой. Такемичи слышит равномерное дыхание Наото и понимает что тот уже спит. Осторожно поднявшись над другом, он недолго рассматривает его лицо, а после совсем невесомо касается чужих губ своими. — Мне пора. — шепотом произносит он, прежде чем провалиться в сон. Он открывает глаза. Рядом дремлет Хина. Всё по новой. Очередной убогий день. Он проживает их из раза в раз, только чтобы снова очутиться в своем идеальном сне. Завтрак — работа — телевизор — ужин — душ — сон. Из раза в раз, одно и тоже, и все это в сопровождении совместной жизни с женой мечты. Детской мечты. Хината по большей части теперь вызывает лишь раздражение. И с каждым разом, просыпаясь в кровати не с ее братом, а с ней самой злость растёт. Ханагаки ненавидит себя за это. Он просто перерос эту детскую влюблённость уже давно, но понял лишь недавно, когда сказал «да» на венчании. И конечно же Наото был там. Такемичи несколько раз оборачивался, чтобы выследить траекторию взгляда этих туманных глаз, скрывающихся за линзами очков, которые пристально смотрели на рыжую макушку. Наото явно не был рад, данному мероприятию. Ханагаки не помнит, как произошло их знакомство в этой временной шкале, но этот Тачибана всегда смотрит на него с презрением. И выглядит он отталкивающе, эта нелепая укладка, и щетина, полностью искажали его образ. Такемичи ненавидит этого Наото. Потому что он не тот кого он знал, он не тот у кого он жил, он не тот кого Такемичи любил. — Мичи, поехали по магазинам, — появившись из ниоткуда, щебечет гиперактивная Хината, уперев руки в бока, — Эме нужна помощь, пока Кен в разъездах вместе с Майки. — Неужели вы без меня не справитесь, — нехотя спрашивает брюнет, спуская ноги с дивана. — это мой законный выходной. — Нет, мы едем за продуктами, Эма беременная, ей нельзя таскать тяжести. — Тачибана подобрала подушку, валяющуюся на полу и запульнула в мужа. — поднимайся, бездельник. Вот Эму действительно было приятно видеть. Он приветственно рассправляет руки, заключая Эму в объятия. — Ты чего так похудел, — она вертит его голову в своих руках, словно игрушку и рассматривает с разных ракурсов. Осуждающий тон блондинки звучит как-то по-родному, словно это его младшая сестра, а ни братьев Сано — где мои щёчки? Хината тебя не кормит совсем? Сано в шутку укоризненно смотрит на подругу, прижимая голову Такемичи к себе, приглаживая непослушные чёрные волосы. — А он ни ест ничего почти! — фыркает в свою защиту рыжая, недовольно хмурясь. — ни ест, работает и спит. Конечно он так сильно похудеет. — Неправда, — спокойно произносит Ханагаки. — Ну ничего, сестренка Эма тебя накормит, дорогой! — Сано довольно улыбается и отпускает наконец бедного парня, спина которого уже встала колом от неудобной позы. День выдается насыщенным, по сравнению с остальными, но это лишь исключение из правила. Завтра будет очередной ничтожный однотипный день. Брюнет устало плюхается на подушку, пытаясь заснуть до прихода жены, которая досматривает свой сериал. Веки смыкаются и он после тяжелого дня снова отказывается дома. Картина абсолютно та же. Ночь, захламленный стол, и Наото спящий за ним. Дальше по схеме: плед, лапша, короткие диалоги, план, кровать. Он снова прощается, целуя детектива и просыпается рядом с Хинатой. Блядский замкнутый круг, но кто он такой чтобы жаловаться. В этом будущем счастливы все, абсолютно все, кроме него. Но счастливое будущее друзей это именно то, за что Такемичи боролся, а значит формально и сам он счастлив. И вновь выходные. Он думает о счастье, перелистывая наскучившие телеканалы в сотый раз за день. Счастлив ли он? У него есть любящая жена, огромное количество верных друзей, а главное каждый из них жив, и занимается своим любимым делом. Да, это повод для счастья, но по итогу, он просто вернулся к тому, что имел до всего этого. Он днями на пролет лупится в телевизор без интереса, ходит на нелюбимую работу, единственное отличие — он не один. Хината готовит для него, убирается по квартире, следит за опрятным видом своего мужа, и очень часто болтает на глупые темы. Это скорее минус, чем плюс, у него нет причины двигаться дальше и он не видит себя в будущем хорошим отцом для их с Хинатой детей. Неприятный рингтон на его телефоне режет слух и он отвлекается. Тачибана младший. «Ну пиздец» — думает парень. — Что ему от меня нужно блять? — устало спрашивает он сам у себя и все же отвечает на звонок. — Привет — Такемичи толком не успевает даже поздороваться, как его обрывают. — Нужно встретиться и поговорить, я заеду через 10 минут. — четко информирует Тачибана и тут же сбрасывает. — Ясно… — спокойно произносит брюнет в пустоту, тупя взгляд в одну точку, медленно опуская руку с телефоном на диван. Он переодевается в чистое, чтобы выглядеть более менее нормально, закрывает квартиру и спускается к парковке, куда уже подъезжает машина Тачибаны. — Что за разговор? — безучастно вопрошает старший, смотря куда угодно, но не на владельца машины. — Сейчас мы приедем, и я расскажу. Ханагаки даже не спрашивает куда именно они едут. Во-первых, у него уже нет сил, даже на такую базовую вещь, как поддержание разговора, во-вторых, общаться с таким Наото не хочется совсем. Такемичи на протяжении всей дороги просто смотрит в окно, взглядом цепляясь за прохожих людей на тротуарах, за вывески магазинов и кафе, которые к вечеру будут гореть приятным неоном, полностью игнорируя существование водителя. Подъезд возле которого они остановились кажется смутно знакомым, да и сама улица тоже, будто бы он уже бывал здесь, но он не придает этому значения. В его голове все проясняется лишь тогда, когда они останавливаются возле двери в квартиру, в которой Ханагаки оказывается каждую ночь. Он панически хочет сбежать сейчас, зная что его ожидает там. Это разрушит его воспоминания об этом замечательном месте, и может повредить его сну, в котором он оказывается каждую ночь, с самого первого дня в будущем. Дверь открывается, и младший приглашает мужа сестры войти первым, как подобает гостю. Но Такемичи не двигается с места. Он боится. Он не хочет терять тот призрачный покой, который обретает со своим Наото каждую ночь. Тачибана лишь недовольно цокает, слегка заталкивая старшего в помещение и закрывает дверь на замок. — Скажу прямо. —начинает Наото, снимая зеленый пиджак, который по мнению Такемичи бывшему детективу совсем не идёт. — Ты говоришь во сне. — Что? — брюнет вообще не понимает к чему это блять, было сказано. — То. — парень проходит на кухню, и набирает воды в стакан, тут же выпивая ее. — Хината сказала ты говоришь во сне. — Вы, блять серьёзно? — кровь за секунду закипает, и Такемичи становится неимоверно злым. Из-за какой-то глупости его вытянули из дома в выходной, так еще и в квартиру, с которой связанно слишком многое. — И что блять с того? Многие говорят во сне. Мне теперь убиться? — Дело не в том что ты разговариваешь. — Тачибана оттягивает ворот водолазки, и Такемичи даже на секунду кажется, что журналист волнуется. — Дело в том, что именно ты говоришь. Наото прожигает взглядом гостя, мыслительный процесс в голове которого запустил шестерёнки. «блять, блять, блять» — ужас охватывает за считанные секунды, но Ханагаки старается не подавать виду. — И что же я говорю? — он сглатывает, горло ужасно сушит, хочется пить. — просвети меня. — Ты каждую ночь зовёшь меня. Зачем? — Не тебя. — парень инстинктивно поправляет бывшего друга. — Ты много людей с именем Наото знаешь? — усмехается журналист. — Но ты же блять не единственный Наото, по всей Японии! — Не спорю, я не единственный Наото, — он делает недолгую паузу и достает из кармана брюк свой телефон, ища в нем что-то, а после включая голосовое, которое записала Хината, пока Такемичи спал. — но вот Тачибана Наото из твоего ближайшего круга общения, я один. Младший специально делает акцент на фамилии, выделяя ее, и Такемичи в этот момент просто хочет провалиться сквозь землю со стыда. Но, терять уже нечего, по любому его посчитают психом. — Я в любом случае звал не тебя. — Ханагаки с презрением прокатывается взглядом по человеку напротив. Одежда, причёска, очки, щетина. Это вообще не Наото. — Ты — не он. — А кто я по твоему? — спрашивает брюнет и покидает кухню, направляясь в ванную. — Ты другой Наото. Не тот, которого я зову. — Такемичи проходится взглядом по кухне, подмечая про себя, что она соответствует его воспоминаниям. — у тебя с моим Наото нет ничего общего, кроме имени. Ответом служит звук льющейся воды, из ванной комнаты и Такемичи вообще не понимает, что он тут делает. Если этому хмырю, приспичило помыться в присутствии чужого человека в квартире, то почему выбор пал именно на бедного Ханагаки? Парень все же решается покинуть кухню и пройти дальше. К счастью, все абсолютно так же, даже в этом будущем. Стол стоит на своем месте, и на нем все так же огромные кучи бумаг, разве что теперь это статьи написанные Наото для журнала, а не огромное количество информации об убийствах, грабеже и насилии, на улицах Токио. Кровать, и тот самый плед, которым парень бережно укрывает детектива каждую ночь в своём сне. Пока в ванной звук льющейся воды сменяется феном, он подходит к кровати и рассматривает все с другого ракурса, те же шторы, которые он видит каждую ночь, только сейчас они распахнуты и освещают квартиру. Спустя недолгое время, дверь ванной открывается с характерным скрипом, и Такемичи радуется, сейчас его отпустят домой. Наото из коридора просит повторить последние слова сказанные гостем. — Я сказал что ты — не он. Ты не тот Наото которого я знал. — в ответ на это следует тихий смех. — Ошибаешься. — журналист показывается из-за стены, и Такемичи отшатывается, заваливаясь на кровать позади себя. Ханагаки неверяще рассматривает человека напротив: идеальное гладковыбритое лицо, волосы аккуратно лежащие на голове естественным образом, без укладки, отсутствие очков и домашняя серая растянутая футболка. Наото выглядел точь-в-точь как в его сне, не хватало лишь белой помятой от сна рубашки, со спущенным галстуком. Парень выглядел так же, как и в той жизни. Вопрос был лишь один: как этот Тачибана узнал? Откуда? Эти временные линии никак не связаны с Наото, и он должен был забыть абсолютно всё. Всё про перемещения во времени, всё про прошлую жизнь. Мыслей было слишком много и каждая из них давила. — Ты так и будешь молчать, да? — Наото разворачивается в противоположную сторону и идет к столу, открывает ящик и достает оттуда пачку сигарет. — Ты куришь? — еле как собирается с мыслями парень, и это все что он смог спросить сейчас. — А разве это не очевидно? — сарказм. Тачибана прикуривает сигарету и облокачиваться на стол, пристально разглядывая мужа сестры. — Мой Наото никогда не курил, — отстранено произносит парень, — я же говорю, ты не тот. — И еще раз повторю, ошибаешься. — голос младшего Тачибаны звучит грубо, но Такемичи совсем на секунду кажется, что в этом голосе есть что-то родное. — давай я расскажу тебе почему я начал курить? Если тебе это интересно конечно. — Допустим. — просто интересно, что такого выдумает этот Наото, но удивить Такемичи больше чем сейчас, он уже не сможет. — Бонтен. Майки. И твоя смерть. — произносит Наото, и смотрит на вытянувшееся от ужаса лицо друга, усмехаясь. — сука, я так хорошо помню тот день! *** Он блять отлично помнит тот день. Наото на удивление задерживался в участке. Горы бумаг на его столе, разбросанные в хаотичном порядке, заставляют парня вновь опустевшего взгляд вниз, устало вздохнуть. В последнее время обычная бумажная волокита кажется чем-то невероятно тяжелым, а сегодня чувство тревоги так и давило ото всюду. Словно какое-то предчувствие. Он потер запястье затекшей руки и опустил взгляд на часы. Так поздно. — Тачибана-сан? — голос юного стажёра послышался где-то у двери, как-то через чур взволнованно, вот только продолжить ему не дали. Неожиданно завибрировавший телефон в кармане черных брюк детектива заставил обоих парней вздрогнуть. — Секунду. — номер сестры заставил брюнета немного насторожиться. — Хина? Тут же послышались неразборчивые всхлипы по ту сторону экрана, из которых Тачибана ухватил основное: Такемичи пропал. Парень неосознанно сбросил звонок. — Тачибана-сан, у нас два трупа, похоже суицид. Огромное скопление народа на площадке у заброшенного склада не давало протиснуться сквозь себя, но Наото растолкал всех. Неизвестность давила на него отовсюду, выбивая из лёгких последний воздух, после затягиваясь у самого кадыка узлом удавки. только бы не он. только бы не он. только бы не он. только бы не он. Когда Тачибана проталкивается через финальную преграду в виде любопытных людей, колени начинают дрожать. Пепельные волосы. И символика той самой преступной группировки, о которой пару дней назад он лично узнавал для Такемичи. Труп Майки. Наото тормозит еще секунду, взглядом нарочно цепляясь за спину Сано, а после, все же находит в себе силы поднять взгляд выше. Лицо Такемичи выглядело настолько расслабленным и умиротворенным, что по щекам Наото неконтролируемо потекли предательские слезы. Даже когда Ханагаки спал, он умудрялся хмурится. Детектив подмечал этот факт про себя, каждый раз углубляясь в исследование тела и привычек Такемичи все больше и больше, пока не поймал себя на мысли о том, что скорее всего он выглядит как маньяк, разглядывая лицо друга лежащего на его кровати в свете тусклого света настольной лампы. Густой запах крови с новой силой ударил в нос, возвращая брюнета в сущий ад. Он перелез под лентой, преграждающей место трагедии. — Смерть наступила мгновенно, в районе двенадцати ночи. — женский голос раздался где-то недалеко от детектива. — это суицид, но у одной из жертв 4 огнестрельных ранения. Очевидцы предоставили видеодоказательства. Девушка поднесла к трясущемуся парню телефон, на экране которого была видеозапись. Все именно так, как он и думал. Майки сбросился — Такемичи попытался его схватить, по итогу разбились оба. Глаза снова наполняются слезами и он отворачивается, переводя взгляд на тело брюнета. «Они держаться за руки, вероятнее всего, со способностью Такемичи, он успел совершить прыжок.» — мысленно подмечает Наото, а после опускается рядом с телом мертвого друга. — Как же сильно ты страдал. — говорит он еле слышно, зная что Ханагаки ему уже не ответит. — Я же просил. — шипит Наото, — Просил блять, не вмешиваться. — Вы знали этого парня? — спрашивает та девушка прикуривая, от чего запах крови тут же смешивается с табаком. — Это уже не важно. — поднимается Тачибана, в последний раз бросая взгляд на труп друга, понимая что это конец, — Оформляйте. Он набирает Хинате короткое СМС о том, что Такемичи мертв. *** Серые глаза снова щиплет от скопившейся в них влаги. Наото отворачивается к окну, в то время как Такемичи осмысливает весь поток информации. — Ты не мог… — говорит Ханагаки, почти задыхаясь, — не мог запомнить этого. Почему? — Я блять просто тебя ненавижу! — срывается Наото, трясущимися руками сгребая все со стола на пол, — Ненавижу! Неужели это было так сложно? Подождать пару дней, и сидеть смирно, а не соваться в логово Бонтена, к психу Майки. Чем ты думал в тот момент?! Слезы неконтролируемо стекают по лицу, тяжёлыми каплями ударяясь об пол. Легкие жжёт, хочется прямо сейчас уебать Такемичи стулом. Сломать каждую кость. Чтоб прям в месиво. У Наото голова идет кругом, он не слышит ничего, кроме шума разгулявшейся крови по организму и учащенного сердечного стука. — А ты блять ничем не думал! — Тачибана разворачивается, указывая пальцем на парня сидящего на кровати, и стремительно идет в его сторону. — Ты не думал о Хинате, ты не думал обо мне. Неужели это было так сложно, Такемичи? Ханагаки в полной растерянности и что сказать он не знает. Он даже не заметил как сам начала захлебываться слезами. Наото вновь отходит, смотря сверху вниз на бывшего путешественника во времени. — Почему ты не сказал, что все помнишь? — дрожащими губами он произносит, единственный уместный вопрос. — А смысл? — журналист на секунду теряется, — я никогда не был для тебя кем-то особенным. Я даже не был тебе другом. Я просто был полезен, и все что связывало нас с тобой — гибель моей сестры. Ты сменил триггер, а значит я больше не был нужен тебе. Скажи Такемичи, ты счастлив? Такое огромное количество друзей, которым ты когда-то был нужен. Где они сейчас? Кто-нибудь вспоминает о тебе просто так? Правильно — нет. А вот я думаю о тебе каждый, сука день. — Я думал что со сменой триггера, воспоминания старого стираются и ты наконец-таки начал жить для себя, и у тебя теперь жизнь о которой ты с детства мечтал. Я не хотел тревожить тебя больше, своим присутствием. — Жить для себя? — Наото истерически смеётся, ноги подкашиваются. — Это ты называешь жизнь мечты? Каждую ночь, я попадаю в тот самый день, когда стоял рядом с твоим трупом. Сука, я просыпаюсь в слезах каждый ебучий раз! Жизнь мечты? Но я не хочу такую жизнь. Я хочу быть рядом тобой, блять. — Тачибана перешел на крик, активно жестикулируя. — Я просил тебя остановиться, Такемичи, и не раз. Умолял. Да черт с ней с Хинатой, да сестра, да мертва. Но сколько бы раз мы не пытались все изменить, раз за разом, все становилось только хуже и хуже. И твое состояние было хуже с каждым разом. На тебя больно было смотреть. Я каждую ночь сидел рядом с кроватью, на которой лежал ты и разглядывал новые шрамы, появившиеся из ниоткуда! Я волновался за тебя. А вдруг ты не вернёшься. Я ведь дорожил тобой, я ведь. Он прервался. Тяжелое частое дыхание перекрыло даже шум крови в ушах. Ханагаки выглядел до ужаса испуганным, еще бы, вечно сдержанный и почти безэмоциональный Наото, которого он знал в той жизни сейчас кричал и истерил, говоря абсолютно все что было у него на душе. Успокоившись, детектив еле слышно произнёс: — Это для меня ты был всем Такемичи, но не я для тебя. — он разочарованно сомкнул глаза, но останавливаться было поздно, — Я хотел подойти к тебе сначала, правда. Но твои драгоценные друзья все время забирали все твое внимание, поэтому я перестал пытаться. Я видел что ты был счастлив, и не стал мешать. Ты поженился с Хиной, и теперь в твоей жизни точно не было места для меня. Поэтому я выбрал более простой путь — забыться в работе и призирать тебя. И знал бы ты, как же тяжело призирать человека, которого любишь. — Что? — у Такемичи сердце кажется перестало биться вообще, он не ослышался? — что ты сказал? — Я сказал неправильную вещь, после которой адекватный счастливый парень, который женат на такой красотке как моя сестра, в моменте бы разбил мне ебало, и пулей вылетел бы из этой квартиры. Я не прав? — холодно ответил Наото. — Прости, я не люблю твою сестру. И я понял это очень давно. На момент когда я держал тебя в подворотне с простреленным боком, сомнений уже не было. Установившийся зрительный контакт длится кажется целую вечность. Наото медленно опускается на колени рядом с кроватью, заглядывая в лицо Такемичи. — Что за хуйню ты несёшь. — Правду. В какой-то момент я просто осознал, что Хината это детская влюблённость. Первая любовь. И я не вижу будущего с ней. Извини. — За что ты извиняешься? — выжидающе спрашивает бывший полицейский, пониженным тоном, выпаливая слова в лицо напротив. — Я люблю тебя. Извини. — Ханагаки ощущает себя подростком, ему стыдно, словно он сейчас сказал это девочке, которая ему нравится. Но здесь ситуация гораздо хуже. Он сказал это младшему брату своей жены, которую они вместе пытались спасти от неминуемой гибели. Такемичи хочет исчезнуть сейчас, он пытается закрыть лицо руками, но чужие горячие ладони не дают этого сделать. Наото крепко держит чужие запястья, а после резко тянет на себя, впечатываясь в мокрые от слез губы, своими. Журналист проводит языком по линии губ парня и Ханагаки безоговорочно пропускает его внутрь. Наото целует настойчивее, сплетая языки воедино и Такемичи охотно отвечает на поцелуй, иногда не в такт. Они больно сталкиваются пару раз зубами, словно не умеют целоваться вовсе. Этот поцелуй далеко не нежный. Он отчаянный и больной. Бывший полицейский притягивает старшего к себе ещё сильнее, а после с характерным чмокающим звуком отстраняется. — Я не знаю как мы объясним это Хинате, но мы оба виноваты. — шепотом говорит Наото, прямо в чужие губы. — Пожалуйста, не сейчас. — Такемичи почти умоляет. — Ты спросил, счастлив ли я, сейчас — да. Каждый день я жил с мыслью о тебе, мне снится один и тот же сон, каждую ночь. Ты, я, эта квартира. Во сне я был счастлив. Теперь ты рядом и я могу быть счастливым наяву. Блять, пожалуйста. — Хорошо, прости. — скомкано проговаривает Наото и снова касается чужих губ.