Подарок

С обеих сторон находятся два стеллажа с разнообразными подарками, которые по идеи должно приносить радость любому вошедшему сюда, но не Рану Хайтани, что ощущает, лишь неприятную тошноту и головокружение: высокие громадные шкафы, наседая, будто раздавливают его бедную замученную черепную коробку, а пестрая упаковка товаров лишь нещадно режет глазницы. Он выдыхает воздух сквозь стиснутые зубы, рукой неосознанно заправляя короткие волосы назад: уже на протяжении нескольких часов мужчина бегал из одного магазина в другой, безуспешно пытаясь найти подходящий подарок для собственного брата. Но из этой безумно глупой ситуации есть простой выход, крутящийся буквально под носом: спросить Риндо о том, чтобы он сам хотел получить на Рождество. И Ран находит такой же умелый аргумент, тут же отметающий всё: этот гребаный праздник уже идет несколько часов. Тупик, полный провал. Всё дело в том, что старший Хайтани напрочь про него забыл, и вспомнил лишь благодаря одному случаю, произошедшему во время пребывания в офисе. Слишком много накопилось незаполненных, к большому сожалению мужчины, бумаг и отложенных заданий, поэтому Ран принял решение выполнить хотябы большую часть из этого именно сегодня, а когда бросил взгляд на время, то увидел, как стрелки часов уже неумолимо приближались к ночи. Он чертовски сильно задержался. Мужчина, вздыхая, уже представлял, как на это отреагирует Риндо, который стальными нервами и терпением не сильно выделялся, но поток чужих размышлений прервал Санзу, нагло ворвавшийся к нему в кабинет со словами: «С рождеством, ублюдок!», заставляя колпак забавно упасть со своей головы прямо на пол. Харучиё спешно поднял тот и, громко запев какую-то раздражающую мелодию, ушел, гордо подняв подбородок, на что другой мужчина никак не отреагировал — номер 2 Бонтен, находящийся под кайфом, уже давно никого не удивлял. Ран лишь наблюдал за ним и, на миг застывая с шариковой ручкой, удерживаемой пальцами, неожиданно дергается после ещё одного громкого хлопка дверью. В голове медленно, но верно, запускается скрипящий механизм, что через несколько секунд начинает, словно огромный раздражающий колокол, громко звенеть на весь мозг, ярко выделяя буквы:р о ж д е с т в о. — Твою мать, точно! Сейчас же праздник! — Шипит Ран и измученно стонет, проклиная свое решение пойти именно сегодня на гребаную работу, из-за которой он не сможет порадовать любимого человека подарком, потому что все подходящие торговые центры как назло уже закрыты. На телефон, словно угадав оплошность брата, приходит сообщение от Риндо, которое старшему впервые за все время, проведенное с ним, не хочется читать. Мужчина поднимается и с отрешенным видом начинает собирать вещи, чтобы успеть вернуться домой хотябы к часу ночи, но вдруг остановился, неожиданно вспоминая про существование круглосуточных магазинов. Не теряя драгоценных минут, Ран на ходу одевает собственную одежду, выскакивает из кабинета и бежит в сторону выхода, чуть ли не сбивая по пути сонных матерящихся на него коллег. Наличие же второй проблемы Хайтани понял только, когда обошел уже несколько ларьков в городе — это само содержание подарка, над которым он даже не потрудился заранее подумать, дабы избежать таких серьезных трудностей. Увы, было слишком поздно. Мужчина, гипнотизируя взглядом очередные ароматические свечи с каким-то дешёвым запахом цитруса, захотел схватить коробку с ними и швырнуть со всей силы в стену, а после закричать, но лишь сжал ладони в кулаки, сдерживая желание проявить слабость. Руководитель Бонтен, серьезной и самой опасной организации во всей Японии, не может выбрать какой-то жалкий подарок на праздник: ему вдруг захотелось расхохотаться от всей абсурдности этой ситуации. Он позволил себе издать короткий смешок, чем заслужил усталый взгляд, навалившийся на спину, мимо проходящим консультантом, который не шибко разделял чужого веселья: девушка будто молча отвечала ему, что явно не удивлена человеку, стоящему уже несколько минут около ванильных свеч и смеющегося неведомо по какой причине. Ран позавидовал и мысленно восхитился её выдержкой — хотелось, чтобы таких закалённых опытом, вежливых продавцов стало больше в мире, или, по крайней мере, ныне существующие работники магазинов, пришли бы сюда и поняли, как нужно исполнять обязанности. Размышления мужчины по поводу перестройки всего мироустройства прервала трель входящего звонка. Ран невольно вздрогнул и нехотя достал телефон из кармана темных брюк, но после тяжело вздохнул, узнавая абонента: он в очередной раз провел пальцем по экрану вниз , ощущая, как по душе неприятно скребётся острыми когтями совесть. К двадцати прочим уведомлениям одного и того же отправителя «Сладость», изначально заполненных беспокойством и шуточной обидой, добавилось еще одно заключительное: «Не управишься за час, и я убью тебя.» — оно уже кардинально отличалось от других и писалось на полном серьёзе, говоря о том, что по ту сторону явно испытывают сильную злость. Они ещё давно научились различать в сообщениях друг друга нотки и определенные слова, указывающие на любую перемену настроения в зависимости от ситуации. — Это, конечно, не мое дело.. но, может, уже возьмёте? — Устало и как-то растянуто сказала вдруг из неоткуда появившийся консультант с картонной коробкой в руках, и кивнула на его гаджет, вынуждая лавандовые глаза в тот же миг уставиться на нее, прожигая ядом: «лучше не лезь.» — Как знаете, жалко человека просто. — Шатенка с хвостиком лишь пожала плечами и, решив не докучать своим присутствием, исчезла за прилавком. Ран поморщился и внёс некие правки, меняя хорошее мнение о ней на плохое, но девушка, к сожалению, была чертовски права на счёт их отношений. Он посмотрел на все ещё включенный смартфон, лежащий в ладони, и, отключив, убрал его на место, слепо надеясь на то, что брат всё-таки успокоится, но вряд-ли. Они родные люди, имеющие с друг другом ощутимые сходства — вспыльчивость и собственническое поведение у двоих Хайтани общее. — До свидания, заходите к нам ещё. — Бросают уже уходящему, и так ничего не нашедшему в этом отделе, Рану вслед, заставляя последнего лишь, поникнув, опустить голову и упереться невидящим взглядом в пол. — Эй, мужчина! Стойте. Он закатил глаза, загораясь желанием убить настырную девчонку, но просто остановился и обернулся, и, смерив ту холодным взглядом, нетерпеливо приподнял бровь в ожидании продолжения чужих слов. — Вы же ищете подарок? Загляните в «Tokio Market» он буквально за поворотом. — Ран буркнул тихое: "спасибо." и поспешно удалился, от отчаяния решая поверить ей на слово и отправиться в названный ранее магазин. Какого же было его удивление, когда среди груды всяких ненужных сувениров и деликатесов он, наконец, нашел ту самую вещь, а если быть точнее, то продукт, что точно понравится Риндо — темный и в меру горький, если судить по описаниям продавца, шоколад с добавлением сладких кусочков черники. Младший не ел его довольно давно из-за их сложной работы и множества прочих дел, но до сих пор любил, нет, даже обожал уплетать сладкое темными вечерами за просмотром какого-нибудь фильма — довольно скромный подарок, но Ран решил, что это в несколько десятков раз лучше, чем просто деньги или полотенца с посудой. В такой зимний праздник принято дарить именно дорогую, вещь, вещь, которая навевает теплые приятные воспоминания о прошлом — этот момент точно отпечатается в чужой памяти, задержавшись надолго, в отличие от ткани, которая все-равно замарается на кухне, отправившись в мусорный бак, или бесчувственных зелёные купюр, которые быстро и незаметно улетучатся из кошелька. Хайтани донельзя уставший, но довольный после того, как оплатил товар, захватив ещё суши и несколько банок холодного пива в ближайшей забегаловке через дорогу, вышел на темную полупустую улицу, вдыхая полной грудью холодный промозглый воздух города Роппонги. Это был самый родной с множеством незатухающих историй город региона Канто, который Ран никогда не захочет покидать. — О, господи! Прошу прощения! — Хайтани неожиданно ощутил резкий сильный толчок в правое плечо, чуть не завалившись на спину вместе с довольно тяжелым пакетом, лямку которого сжимал в ладони, но благодаря лишь натренированным мышцам удержался на месте. Тут же перед ним оказался сам испуганный виновник случившегося — это был низенького роста парень в мешковатой одежде и синей шапке с каким-то узорами на голове. — Я совсем не заметил вас, — он потер затылок рукой и неловко улыбнулся. — Все в порядке, — произнес сдержанно Ран и повернул на право, желая скорее покинуть место, ставшее слишком многолюдным, но его обогнал тот парнишка и остановился прямо впереди, загораживая проход. Вот же чёрт. Хайтани раздраженно посмотрел на него сверху вниз и тихо выдохнул, пытаясь сохранить оставшиеся крупицы спокойствия: внутрь невольно начали закрадыватся сомнения. Что-то было явно не так с этим юношей — мужчина нахмурился, ещё не предпринимая никаких попыток напасть первым. — Чего тебе? — Вы, кажется, обронили, — он проследил взглядом за тем, как тот потянулся к карману куртки и, предвидев удар ножом, успел уклониться в сторону, отходя на несколько шагов назад. Он устало закатил глаза — работа действительно присосалась к коже щупальцами, всё не желая отпускать. — Ран Хайтани, ты убил моего брата и заплатишь за это! Мужчина поднес ладонь к лицу, протирая глаза, когда ощутил позади присутствие сразу нескольких людей, которые направили на него пушки: он заметил слежку еще два часа назад, но не хотел обращать внимание, слепо надеясь на благоразумие своих убийц. Похоже, зря. — Раз знаешь, кто я, то сможешь понять и то, что мне глубоко плевать на это. — Фиолетовые глаза пробегались по площади, окружающей его — Ран думал, какую тактику применить лучше всего, чтобы уберечь купленные им продукты и обойтись без особого шума. — Твои угрозы для меня пусты, мальчишка. — Да... Да как ты смеешь, ублюдок! — Парень был явно переполнен яростью и плевался слюной чуть ли не в самое лицо. Он порывисто приблизился к нему и подставил подрагивающую руку с ножом прямо к ничем не прикрытой шее. — А если бы я убил твоего брата, что тогда, а? Самая главная ошибка — это поддаваться на провокации врага и, потеряв бдительность, подойти к нему ближе, думая, что уже победил его количеством. Ран пользуется чужой наивностью и бросает собственные пакеты на пол, выбивая нож из ладоней парня. В следующий миг он подставляет оружие к горлу и разворачивает того лицом к другим таким же неумелым наемникам, вздыхая из-за удивлённых испуганных глаз, тут же уставившихся на него. Они явно не встречали Хайтани в жизни, почему последний сделал весьма логичный вывод о том, что это даже не группировка, а просто банда из начинающих. — Опустите оружие и убирайтесь, иначе я не только ему глотку перережу. — В подтверждение своим словам Ран надавил лезвием сильнее, заставляя жертву запрокинуть голову и поджать дрожащие от страха губы, — предупреждаю в последний раз. — Да ну? — Ран косит непонимающим взглядом в право и, словно в какой-то замедленной съёмке наблюдает, как из неоткуда взявшийся человеческий кулак летит прямо на него, размашисто проезжаясь по лицу. — Ты попал в собственную ловушку, Хайтани. Ран, не успев вовремя выставить руки вперед, поперхнулся воздухом, когда получил еще один удар под дых, и, выронив чужой нож, неуклюже свалился прямо в снег, пачкая до ужаса дорогое черное пальто: он тут же кидает беспокойный взгляд на покупки, облегченно вздыхая, когда видит, что те целы. Мужчина быстро встает на ноги и поднимает руки в якобы капитулирующем действии, мысленно ругая себя за такую оплошность: благо, здесь не находится Риндо, который точно бы рассмеялся после увиденного. — Я думал, ты окажешься сильнее. Пистолет, — Руководитель Бонтен, зло нахмурившись, наблюдает за тем, как в протянутой ладони парнишки оказывается оружие. — В новостях о тебе явно преувеличивают... Может, хочешь что-то сказать напоследок? Я передам это твоему брату, а потом так же прикончу и его, — осмелевший юноша ядовито рассмеялся прямо в чужое бледное лицо и больно надавил железным дулом прямо в лоб, позволяя ощутить всю твердость того. Ран сцепляет зубы и встречается тяжелым лавандовым взглядом с чужим серым, одновременно пытаясь подгадать нужный момент для своих следующих действий. Позади же раздается лай какой-то собаки, а после приближается и сам хозяин, запоздало произнося: «Что за...». Он уже додумывает весьма логичный, подходящий смысл этих слов: «и как меня только угораздило сюда придти.» — Я не уверен в этом. — Хайтани, пользуясь короткой заминкой соперников, выуживает собственный складной ножик из рукава пиджака и, рассекая им воздух, разрезает плоть чужой кожи шеи, жмурясь из-за капель крови, попавшей в глаза. Юноша распахивает глаза и, задыхаясь, хватается за распоротое горло, отшатывается, и шумно падает на землю. — Я и вправду дал слабину, но спасибо вам за услугу. — Он ухмыляется и подкидывает окровавленное оружие в руке, даже не глядя на то, как корчащийся парень внизу превратился в бездыханный труп, истекающий кровью. Глаза недобро прищурились, оглядывая донельзя удивлённую случившимся шайку, — а вы хоть на что-то годны без своего босса? — Хайтани специально выделяет последнее слово, наклоняясь всем корпусом вперёд. — Изуми, Изу! Отойди! Ко мне..— Мужчина ощущает, как к ноге прикасается что-то теплое и пушистое — он опускает взгляд вниз, встречаясь им с лохматым раздражителем. Шпиц терся о него мордочкой и облизывался, с интересом разглядывая оппонента в ответ, от чего Ран поневоле усмехнулся, испытав несвойственное себе желание погладить это животное. Хозяин собаки нерешительно нагнулся и схватил питомца, ощущая на себе разом все накопившееся напряжение: светловолосый лишь промолчал, решая пощадить беднягу и не втягивать его в эти разборки, хотя после такого позора хотелось убить разом половину улицы, дабы ни один глаз больше не увидел такого старшего Хайтани. — Хотите продолжить? — Ран пугающе ухмыльнулся зло оскалившимся на него парням, решившим все-таки защитить своего подопечного, а не уйти, гордо поджав драный хвост. Он ловко достал еще уцелевший после такой нервотрёпки пистолет из брюк, когда нежелательный свидетель отдалился от них на значительное расстояние. — Ну же, нападайте! Ран останавливается около светофора и щурится, пытаясь разглядеть картинку, возникшую впереди, но безуспешно: левый глаз побит и уже начинает опухать, отзываясь лишь болью, когда он напрягает зрение. Мужчина шипит и с каким-то безразличием наблюдает за электронным зеленым человечком, приказывающим пешеходам идти; жалея о том, что не захватил с собой льда в ближайшей аптеке, благодаря чертовым полицейским, решившим так не вовремя навестить нелюдимый переулок. По радио играет какая-то классическая мелодия, в которую Ран даже не пытается вслушаться, ему хочется уже просто наплевать на правила вождения и доехать до дома, но получить штраф желания не было — слишком многое произошло за этот небольшой промежуток времени. Он терпеливо ждет, когда зеленый свет переключится на красный, позволяя продолжить путь: Хайтани, вдруг осмелев, поворачивает зеркало заднего вида к себе и встречается взглядом с довольно потрёпанным отражением. Мужчина недовольно цокает и вытирает кровь, стекающую из разбитой губы: нижняя половина лица была испачкана красным, а на правой скуле уже образовывался синяк. Хайтани и не думал, что простой поход за еле уцелевшим подарком обернется таким образом. Вот и ответ на вопрос, почему следует все делать во время. Он вздыхает и проводит рукой с разбитыми костяшками по коротким волосам, заправляя те назад: порой, рождество требует жертв, но последнее слово каждый использует по своему, подразумевая абсолютно различный контекст. Через некоторое время он, наконец-то, доехал до заветного коттеджа, в окнах которого до сих пор горел свет: Риндо не спал, но на звонки отвечать не спешил. Ран обречённо прикрывает глаза и заезжает в гараж, ощущая невыносимую сухость в горле, смешивающуюся со вкусом металла. Спустя несколько секунд мужчина ставит автомобиль на ручной тормоз и включает телефон, впервые замечая, что время уже давно показывало два часа ночи, практически перешедшие на следующую цифру. Ему вспомнилось сообщение брата, в котором он четко и ясно дал понять, что ждет через час, не больше. Ран опоздал на целых три. Хайтани глушит мотор и выходит наружу, не забыв захватить с собой пакеты: он засовывает свободную ладонь в широкий карман пальто, пытаясь ту спрятать от пронизывающего холода. В самом же доме на несколько сотен градусов оказалось теплее, благодаря напряжению, повисшему куполом прямо над крышей того. Ран оглядывается по сторонам — абсолютная пустота. Он кладет сумки на пол, которые слишком непростительно громко шумят в такой тишине, и начинает медленно снимать верхнюю одежду, надеясь, что избежит гнева Риндо, на цыпочках прокрадётся в их спальню, и просто завалится рядом с ним, обняв. — Пришел. — Старший слышит совсем рядом знакомый, такой желанный голос и поднимает голову вверх, переставая снимать с себя ботинки: Риндо, одетый в легкую серую футболку и такие же шорты, стоит у противоположной стены, и, облокотившись о нее бедром, сложил руки на груди. На чужом лице расцветает пугающая улыбка, а в глазах пляшет раздражение, — хорошо тебя отделали. — Он усмехается, но Ран все-равно улавливает нотки беспокойства в чужих словах. — Чем поплатились, — мужчина с трудом, но всё-таки стягивает обувь, не видя, как Риндо закатывает глаза на его слова, словно отвечает: «Господи, Ран, ну хоть раз можно обойтись без драк и убийств?» — Не думаю, что это было и причиной игнорирования моих сообщений тоже. — Старший поднимается в полный рост, снова встречаясь взглядом со все ещё стоящим около стены Риндо, который словно боялся, что если подойдёт, то точно не сдержится и задушит того голыми руками. — Между прочим, я тебе ответил, но ты не брал трубку. — Парировал Ран и, взяв пакеты с продуктами, прошел на кухню мимо насупившегося брата, который с наигранным удивлением приподнял свои брови. — Да ну? Сколько прошло времени перед тем, как ты, милый братец, мне позвонил? — Но я ответил. — Терпеливо повторил Хайтани и вытащил несколько контейнеров с роллами, поставив те на стол. — Несколько гребаных часов! — Зло воскликнул Риндо, — не думаю, что все это время ты боролся за свою честь. — Добавил мужчина с длинными волосами, выделяя при этом два последних слова. — Какая в этом разница, если я все равно сейчас здесь. — Ран решил попытаться увильнуть от ответа, не горя желанием признаться тому, что он забыл про сегодняшний праздник. — Будешь суши, а, братишка? — Продолжил он, попытавшись улыбнуться, но улыбка вышла кривой из-за больного покрасневшего глаза. — Хм, конечно.. — Протянул Риндо, чему старший был удивлен: обычно, младший доводил ссору до конца, но никак не останавливался на половине пути, но это в то же время и несказанно радовало, ведь сейчас мозг настолько устал, и отключил функцию, отвечающую за разъяснение отношений. Ран удовлетворённо прикрывает глаза, когда ощущает сильные руки на своей талии, умело прижимающие ближе к груди их хозяина. — Только... — Младший говорит приглушенно, проводя носом по оголенному затылку, а затем горячими губами хватается за чужую мочку уха, прикусывая губами слегка холодную кожу. — М? Я слушаю, — выдыхает Ран и поддается назад, на ощупь двигаясь ладонями к чужим бёдрам, чтобы крепко те сжать, показывая увеличивающееся с каждым мгновением желание. — Ответь на мой вопрос. Всего-то ничего, по сравнению с тем, сколько я тебя ждал, — младший толкается тому на встречу, заставляя Рана одновременно выдохнуть и издать обречённый стон: Риндо был и всегда будет оставаться манипулятивным ублюдком. Старший развернулся к нему лицом, когда руки на талии разжались, снова позволяя свободно двигаться. — Хочешь знать? — Ран прищурился и протянул руку, аккуратно заправляя чужую фиолетовую прядь выбившихся волос за ухо: мужчина лишь смотрел в его глаза, неосознанно пробегаясь кончиками пальцев по торсу, в движениях которых прослеживается немое ожидание, — хорошо. Он ненадолго отводит взгляд, чтобы обернуться и взять со стола шоколад, облаченный в довольно красивую обертку: черные розы на белом фоне и несколько голубых клякс. Младший смотрит то на предмет в чужих ладонях, то обратно на брата, начиная постепенно понимать, что он имел ввиду, от чего на губы непроизвольно полезла улыбка. В Риндо смешались две абсолютно противоречивые эмоции: злость и радость, но эти мужчины сами по себе имели друг к другу довольно много противоречий. — Я вспомнил про рождество только сегодня вечером, и все это время пытался найти тебе подарок, — старший виновато улыбнулся, на что длинноволосому хочется прыснуть со смеху, но тот вовремя сдерживает себя, имея желание показаться серьезным. — Да, я плохой брат. — Младший берется за скромно протянутый сверток и открывает его. Он отламывает один кусок, распахивая глаза, когда замечает начинку: маленькая голубая ягода, так обожаемая им. Риндо, не теряя ни секунды, запихивает шоколад себе в рот, издавая довольное мычание. — Самый худший брат в мире, и настоящий идиот. — Мужчина облизывает губы от сладкого, и Ран замечает в глазах напротив бурлящую и переливающуюся светом аметистовую гладь, облегченно выдыхая: угодил. Риндо проводит ладонью по горячей щеке, ощущая липкую кровь под мягкими подушечками, к которой тут же прикасаются мягкие обветренные губы, проходясь языком по пальцам. Младший восхищенно улыбается и отстраняется, чтобы поднять руку к волосам, и, зарывшись в те, сильно оттянуть: его взгляд тут же опускается на сильную шею, под которой проходят тонкими ветвями синие вены. Drowning, please save me, I am struggling in my own daydream, I know I can't live much longer, Hear the angels sing, Tonight is the night I die, Tonight is the night I die... Риндо буквально впивается ртом в открытое беззащитное горло, жадно прикусывая зубами кожу, пока Ран лишь рвано выдыхает, опирается одной ладонью о край стола, чтобы не упасть, и водит по чужой пояснице другой, позволяя тому контролировать ситуацию. Прикосновения брата вынуждали его забывать на короткие мгновения об усталости, о ранах и ссадинах, обо всем — тот будто вылечивал все увечья одними устами. Младший отстраняется и, напряженно выдыхая, потирается членом о чужой, ощущая, как одежда стала чересчур жаркой, даже плотной. — Я могу загладить свою вину, братишка, — склонившись, многообещающе шепчет Ран, тем самым раздувая длинную челку. Риндо опускает голову и прикусывает губы, сжимая в ладони недоеденную плитку шоколада: он хотел его оттолкнуть и продолжать злиться, хотел расцеловать, и никогда больше не отпускать. Бывший лидер Роппонги тут же забирается широкой ладонью под его свободную ткань шорт и сжимает бедро, надавливая большим пальцем, от чего по коже партнера ползут мурашки. Риндо несколько секунд глядит в потемневшие глаза мужчины, делая вид, что не замечает чужие губы, находящиеся в несколько сантиметрах от его собственных зудящих желанием. Он бросает с вызовом: — Попробуй. — И Ран целует его, точнее вгрызается в предложенную плоть зубами — младший приоткрывает рот и, отвечая тем же, возвращает подарок на стол, чтобы после подняться обеими ладонями к щекам, и мягко огладить волевой подбородок большими пальцами. Риндо прикрывает глаза, когда ощущает в своем рту металл, смешавшийся со сладостью, и коротко мычит, нарочито касаясь языком о рану на губе. Старший же жмурится, поднимает руку еще выше и поддевает тонкую ткань нижнего белья, чтобы соприкоснуться ею с упругой ягодицей, и углубляет поцелуй, сплетаясь с другим языком в яростном танце. Младший закрывает собственные глаза, гладит шею и плечи, начиная стягивать с него ненужную одежду, чтобы скорее добраться до сокровенного, пока Ран мнёт чужой зад уже обеими ладонями, грозясь в итоге порвать бедную одежду. — Точно убью, если испортишь. — Шепчет, отстранившись Риндо, на что старший лишь одаривает его лёгкой улыбкой и резко тянет вверх за ягодицы, вынуждая партнера встать на носочки и вцепиться пальцами в плечи, назло оставляя после себя отметины. Старший Хайтани шипит, но тут же склоняется к чужой шее, присасываясь к поджарой коже губами: младший тихо стонет и слегка разжимает руки. — Я не против, — хмыкает Ран и размашисто проводит языком по кадыку, чтобы затем тот укусить, опаляя горячим, словно лава, дыханием, и с упоением вслушиваться в каждый несдержанный вздох, слетевший с губ. Он отстраняется и поднимается к лицу Риндо, еле ощутимо чувствуя, как снова начинает щипать больной глаз, но намеренно решает не обращать на это внимания. — Может... — Нет, не может. Тебе нужно приложить лёд, — Младший его мнения явно не разделял и игнорировать опасную травму не хотел — он нахмурился, и мягко остранился от него. — Пустяки, — Ран снова тянется к нему, но Риндо отбрасывает чужие настырные конечности и пригвождает к месту одним лишь взглядом, заставляя старшего цокнуть. — Братишка, со мной ничего не случится, обещаю. — Не унывающий старший снова прилепляется к нему, пытаясь поймать капризно увиливающий рот своими устами, на что младший закатывает глаза и закрывает тому губы ладонью, останавливая. — Тогда в ванную. — Риндо ловко изворачивается и плавно идет на выход из кухни, пока другой мужчина следует за ним. — Я не возбуждаю тебя таким? Младший издевательски усмехается. — Думаю нет, от тебя несёт трупами за километр, — Риндо нагло врал — ему было плевать на то, как выглядел Ран, ведь при любом исходе брат оставался для него эталоном самой настоящей красоты, но помучить его хотелось так же зверски. — Значит, всё-таки возбуждаю. — Если продолжишь, то я набью тебе морду похлеще тех ублюдков из подворотни. — Старший улыбается, но умолкает, пока они не добираются до заветной комнаты: она была бежевых и серых тонов, имела черный мраморным пол и довольно вместительную ванную с душем. Ран тут же обнимает Риндо сзади, задирает футболку и руками мнет чужую сильную грудь, а носом прикасается к фиолетовой макушке, вдыхая ноздрями успокаивающий запах: лосьен с нотками кедра, приперченный сладостью — Черт, Ран, мы же здесь не за этим..— Хайтани почти что прижимает желанное тело к стеклянной дверце душа, заставляя младшего непроизвольно поднять руки, цепляясь за неё, и ловким движением стягивает с него шорты, от чего те плавно стекают по подтянутым длинным ногам вниз к щиколоткам. — Я подумал, что было бы неплохо совместить приятное с полезным. — Мурлычат сверху и опускают похотливую ладонь к полувозбужденному члену Риндо, который обречённо вздыхает, переступая через раздражающую ткань, чтобы затем отбросить её подальше и оставить наблюдать за происходящим с некой завистью, лежа на полу. — Ты постоянно всё склоняешь к сексу. — Только с тобой. — Гребаный льстец. — Фыркает младший и вертится ужом, в считанные секунды оказываясь лицом к лицу с Раном: он снова вплетает ладонь ему в волосы и тянет к себе, целуя сладостный рот. Старший Хайтани небрежно просовывает ногу меж так любезно разъехавшихся чужих, грубо потираясь коленом о член брата, который приглушенно всхлипывает, кусаясь. Риндо подрагивающими непослушными пальцами резко срывает пиджак до предплечий, тут же принимаясь расстегивать мельтишащие перед глазами пуговицы белой рубашки. Ран ненадолго отстраняется, чтобы вылезти из рукавов верхней одежды, и снова толкается в младшего, который с нажимом проводит ладонями по чужим бокам, кубикам пресса на животе, груди, где в быстром ритме бьётся о ребра сердце, и подается всем телом тому на встречу, соблазнительно изгибаясь. Старший издает короткий рык и прерывает поцелуй, пытаясь как можно быстрее избавиться от мешающих брюк: другой мужчина стягивает со своих ног носки и боксеры, отправляя те к прочей одежде. Ран нервно, вырывает ремень из штанов, в итоге оставаясь в одной рубашке, и нетерпеливо заталкивает почти не сопротивляющегося Риндо в душевую кабину. Они долгие секунды рассматривают давно изученные до каждого миллиметра тела, пожирая друг друга одними глазами, словно два одинаковых камня аметиста стукаются гранями, пуская искры, опасные для зрения посторонних. Младший прерывает контакт первым, потянувшись к нему, он пытается стянуть с плеч испачканную в крови рубашку, но Ран мягко останавливает его и, схватившись за запястье руки, отводит ее в сторону. — Я хочу так. — Риндо даже не успевает что-либо сказать на этот счёт, как его с пугающей скоростью разворачивают лицом к стеклу, которое тут же стало мутным от запыхавшегося дыхания. Старший поворачивает кран, каким-то чудом поймав теплый набор воды, — нагнись. — И младший удивленно приподнимает брови, но не смеет перечить, покорно прогибаясь в пояснице, он опирается ладонями о скользкое стекло, и смотрит туманным взглядом куда-то в пол, наблюдая за каплями, скатывающимися с длинных волос прямо вниз. Риндо стало вдруг интересно, какой фокус он преподнесет на этот раз. Ран голодно облизывается и проводит одной рукой по уже влажной ягодице, а другой смазывает собственный член водой. — Долго будешь возиться, братец? — Риндо нетерпеливо покачивается и опирается ладонями о полусогнутые колени, пока второй Хайтани размазывает выделившуюся смазку по всему своему стволу, в пару движений пальцев доводя тот до полного стояка. Старший приближается к нему, ощущая, как к коже липнет ткань, сковывая движения, а дыхание становится все чаще от предвкушения: он хватается ладонями за чужую талию и проводит пенисом между бедер. — Хочу попробовать кое-что новое. — Произносит Ран и толкается сильнее, создавая непозволительно громкий шлепок из-за соприкосновения кожи с кожей. Риндо ахает и чуть ли не падает вперед, успевая опереться руками о стену: он на рефлексе пытается подняться, но чужая ладонь давит на спину, вынуждая оставаться на месте. — Ран... — Младший прикусывает губы из-за непривычных, но приятных ощущений, так внезапно ворвавшихся в его тело, и одновременно с тем чувствует, что вот-вот упадет лицом вниз, если чертов брат так, и продолжит измываться над ним. Но в этом и был весь экспериментатор-Ран. — Мм, боже, блять... — Шепчет старший, находясь словно в бреду, пока наблюдает как налившаяся кровью крупная головка почти исчезает между округлыми половинками, натыкаясь на плотно сжавшееся розовое колечко мышц. Он слегка сжимает задницу обеими руками, наслаждаясь донельзя приятной теснотой, тут же окружавшей его орган. Риндо, готовый вот-вот позорно упасть вниз, хрипло выдыхает, чувствуя, как чужая ладонь вплетается в мокрые локоны волос и, наматывая на кулак, с силой тянет наверх, невольно заставляя того выпрямиться. — Держу. — Ран хмыкает и заставляет его голову практически лечь на свое плечо — он кусает край ушной раковины, низким голосом произнося: — лицом ко мне. Риндо закрывает глаза, когда в них начинает попадать вода, медленно передвигая ватными ногами. — Вот так, — старший ободряюще хлопает ладонью по чужому боку и становится ближе, толкаясь вперед. Младший издает прерывистый стон, когда чужой горячий ствол проезжается по яйцам, касаясь его члена: ладони снова опираются о стекло в попытке удержаться. От чарующих звуков, издающихся чужими губами, мужчина хочет просто насадить эту задницу её до ужаса обаятельного хозяина на свой член, но сдерживается из последних сил, желая дойти до конца. — Быстрее, — шепчет Риндо, еле шевеля собственным языком, и тут же ударяется затылком о стену после того, как старший начинает беспощадно вбиваться в него, потираясь, и двигает ладонью по обоим стволам. — Ох, черт! Младший начинает стонать с каждым разом громче, толкаясь в сжатое кольцо из пальцев, и ощущает, что балансирует на грани сильного удовольствия. Риндо безумно улыбается, почти нездорово блестя глазами — он готов кончить даже без члена внутри. Просто немыслимо, но в то же время и блядски-прекрасно. Ран секундно прижимается своим лбом к его, продолжая подмахивать, успевшими затечь, бедрами вверх: он подрагивает, двигается неровно, но умудряется удерживать одной рукой младшего за приподнятое бедро, не давая упасть вниз, а локтем другой опереться прямо над головой брата. Риндо же беспомощно царапает мокрую поверхность ногтями, ощущая напрягшимся животом насквозь мокрую ткань одежды, от которой их тела уже стали красными, но мужчинам плевать на это. — О, как же я хочу в тебя вставить, братишка. — Рычит Ран, и младший, не выдерживая, бурно изливается, издавая звонкий стон одежду и чужой торс в белом семени, что тут же исчезает под натиском воды. Перед глазами взрываются мириады звезд, перерастая в мутные блики — фонарики. Старший приходит следом за ним, безудержно наваливаясь всем весом сверху и рьяно впиваясь в желанный рот умопомрачительным поцелуем. — Так это были просто дети? — Риндо смеётся и делает глоток холодного пива из банки, испытывая искреннее наслаждение при виде раздраженного и явно обиженного брата, который сидел рядом с ним на широком черном диване в гостиной. — Между прочим, я этого не говорил. — Тихо произнес Ран и, прижимая одной ладонью ткань с льдом к глазу, а другой держит алкоголь. Младший переводит на него веселый взгляд и откидывается на подушки — он и подумать не мог, что незамысловатыми противниками "страшного и ужасного" брата окажется какая-то обозлённая группа бандитов. — Да тут и не сложно догадаться, брат. — Я им поддавался. — До последнего пытается оправдаться старший, но младший его больше не слушает и, снова уплетая черничный шоколад, расслабленно откидывается на спинку дивана, обращая свое внимание на экран телевизора, где шел фильм ужасов, от слова совсем не рождественский. Ран откладывает компресс в сторону, чтобы взяться за чужой подбородок и повернуть его лицо к себе, медленно целуя, и наслаждаясь вкусом шоколада, передаваемого через рот. Риндо кладет ладонь на сильное плечо и сжимает пальцами ткань фиолетового с черными линиями шарфа, что завязал на себе возлюбленный. Младший наблюдал за тем, как старший Хайтани вечно ходит с открытой шеей прямо на холоде, грозясь подхватить простуду, почему и решил сделать ему именно такой подарок: ярый и беспощадный садист для своих врагов, но не для брата. — Спасибо за заботу, люблю тебя, братишка. — Ран шутливо треплет его за щеку, заставляя невольно краснеть и, нахмурившись, отстраниться, пытаясь спрятать собственное смущение за банкой пива. — Да, я тебя тоже. — Старший лишь коварно улыбается и кладет руку на спинку дивана, касаясь пальцами чужого, одетого в ту же футболку, плеча.