На пути домой

      Суан тяжело вздохнула, откладывая письмо. Она перечитывала его уже третий раз, но каждый раз не понимала ничего из прочитанного. Мысли неустанно возвращались ко всему, что произошло, а страх и вина сжирали целиком.       Если ты когда-нибудь любила меня.       Суан любила. Искренне и всего раз в жизни – только Морейн. С того момента, как в 15 лет увидела ее в Башне, такую величественную и красивую в лучах солнца, она влюбилась в эту незнакомку, а когда, в ответ на ее розыгрыш, Морейн запрокинула голову назад и расхохоталась, она ее полюбила. Даже не подозревая, что они будут вместе все эти годы.       До этого момента.       Единственное, чего женщине хотелось – свернуться калачиком и лелеять свою боль, но она не имела на это право. Как только Желтая ее исцелила, Амерлин смогла сказать лишь часть правды: Ланфир жива, она забрала Морейн. Никто не стал задавать ей вопросов, никто не стал оспаривать эти слова и никто не спросил про мальчика, но Суан знала, что это не надолго. Хочет Морейн или нет, считает это правильным или нет – уже не важно. Суан вернет ее домой, даже если после этого ее любимая будет ненавидеть ее все оставшуюся жизнь.       – Мама, – Лиане никогда не касалась ее без разрешения, но сейчас ее ладонь сжала плечо Суан в немой поддержке, и Амерлин спросила саму себя, нужно ли было держать все в секрете от Лиане? Ведь теперь они обе связаны так крепко, как это вообще возможно. Падет одна – падет другая.       – Что ты хотела?       – У меня новости.       – Не тени рыбу за жабры, говори.       – Я думаю, это касается Морейн, – Суан так резко обернулась, что Лиане невольно отступила, сделав маленький шаг назад. – Флот шончан потоплен. Его потопила Айз Седай. И эта же Айз Седай подняла дракона в воздух.       – Да, это Морейн. Что ж, по крайней мере мы знаем, что она жива, – Суан и сама до сих пор не понимала, как страх смерти возлюбленной все это время гнездился чуть глубже вины, но сейчас, испытав облегчение, она была за него благодарна. – И, зная ее, она не отступится от мальчика.       – Ты знаешь ее лучше, чем кто бы то ни был, – Суан горько усмехнулась и покачала головой.       – Никто не сможет сказать, что он знает Морейн Дамодред.       – Возможно, именно потому, что она – Дамодред.       – Что ты имеешь ввиду? – Лиане хорошо знала Суан. Когда-то они были подругами, потом стали просто хорошими приятельницами. Именно доманийка поддерживала Санче, когда произошел громкий разрыв с Морейн, именно она стала единственной кандидатурой на должность Хранительницы. И, чтобы на самом деле Амерлин не чувствовала к Морейн, это была точно не ненависть. Скорее, будь они в другом положении, Лиане предложила бы им переспать.       – Возможно, мы все недооценили ее. То, что Морейн не захотела занять Солнечный трон, вызвав ярость сестер, еще не значит, что безумие ее семьи обошло ее стороной. В конце концов, ее дедя, бабушка и прабабушка – все сошли с ума. И отец бы, наверняка, последовал за ними, если бы дожил.       – Чтобы назвать Морейн безумной нужно быть либо очень глупой, либо бесстрашной, – лед в голосе Суан заставил Лиане внутренне содрогнуться. Темные глаза смотрели пристально и, казалось, в любой момент Айз Седай взмахнет рукой и голова Хранительницы будет отделена от тела. Это был не гнев, это была едва сдерживаемая ярость. Та ярость, которую испытывает человек, когда кто-то посягает на что-то ценное для него. Самое ценное. – И я не знаю, к какой категории отнести тебя. Морейн может быть импульсивной, жестокой, фанатичной, но точно не безумной. Ее разум также ясен, как твой или мой. И ее кровь никогда не была важна для Морейн, нам ли, Голубым, этого не знать.       – Я лишь хочу защитить тебя, Мама.       – От Морейн? – Суан едва не сказала, что это Голубую надо защищать от нее, судя по тому, что она сотворила в Кэйриене. Что они обе сотворили. – Она никогда не представляла для меня опасности. Чтобы между нами не происходило, она никогда не выступит против меня и не причинит мне вреда. Ни в Башне, ни за ее пределами.       – А если против тебя, против Башни, выступит мальчишка? Если он действительно Дракон, по пророчеству, мы все должны склониться перед ним.       – Морейн не позволит ему это. В этом я уверена также, как и своем имени.       – Она может держать его в узде лишь до тех пор, пока жива, – напомнила Лиане, внимательно следя за Суан. Она давно замечала некоторые странности в поведении, особенности ее решений, но только в дороге начала складывать кусочки воедино. Будучи Голубой, Лиане всегда отличалась хладнокровием и нежеланием слушать сплетни, однако, она дружила с Морейн, Аланной и Суан еще со времени Принятых, но во время конфликта сестер встала на сторону Суан, в то время как Аланна предпочла Морейн. – Суан, позволь мне кое-что прояснить. Я спрошу лишь один раз и никогда не вернусь к этой теме, но должна знать. Все это время вы с Морейн водили нас за нос? Между вами ведь ничего не изменилось, а ссора была лишь прикрытием для твоего возведения?       Суан на миг задумалась, а потом вдруг поняла, что не хочет скрывать это от Лиане. Та связана с ней так крепко, что итак было странно, почему они раньше не сказали всей правды хотя бы еще одному человеку, ведь не только Морейн устала нести это бремя в одиночку.       – Да.       – Спасибо, Мама, – Лиане склонила голову, будто не она только что узнала информацию, которая стоила бы Суан и Морейн усмирения. – Если будут какие-то новости – я сразу сообщу.       Хранительница отошла, оставляя Престол Амерлин в одиночестве вновь. Суан зажмурилась, пытаясь понять, что же она чувствует, и ощутила тоже, что и было: боль, вину, горечь и ненависть. Да, часть ее ненавидела Морейн за решение лишиться всего, бросить ее, Суан, на растерзание Башни и уехать, оставляя возлюбленную в одиночестве. Она будто и не понимала, что над Суан каждый день меч висит, того и гляди – убьет. У Дамодред был Лан и какая-никакая свобода, у Суан – только долг, тревога и бесконечное ожидание.       Была уже ночь, когда Суан вошла в свою палатку, закрыла глаза и позволила себе разрыдаться. Беззвучно вцепиться в подушку, словно это была Морейн, зарыться в нее лицом и тихо, глухо позвать, как это было все ночи до:       – Морейн. Вернись ко мне. Прошу.       Морейн не ответила, как и раньше, и также, как раньше, Суан в итоге заснула, прижимая к себе уже мокрую от слез подушку, с тупой болью в груди, чтобы на следующее утро надеть маску и предстать перед Айз Седай Матерью, их Престолом Амерлин, которая точно знает, что делать. На самом деле, Суан Санче была в ужасе.

***

      Моргейз пила чай и внимательно следила за супругом. За годы жизни вместе они научились уважать друг друга и понимать, что королева ценила превыше любой любви. Вот и сейчас она точно знала, что Тарингейл взволнован. Когда несколько минут назад гонец передал ему письмо, он искренне удивился, увидев на печати оттиск своего дома. Правом использовать их обладали лишь его сестры, но ни от одной он не ждал какого-то сообщения.       Анвайре неделю назад сообщила ему о браке Бартанеса и Гэлдриан, и это было ее первое послание с тех пор, как он отбыл в Андор 25 лет назад, чтобы жениться на Тигрейн. Морейн же и вовсе ему не писала, только он ей, и то крайне редко, когда Андор или Моргейз нуждалась в этом. Они с Морейн умудрились подружиться в Белой Башне, хотя и были к тому моменту одна – Айз Седай, а другая – Послушницей. Правда, очень быстро будущая королева Андора стала всего лишь гостьей, так как толку от ее возможности прикоснуться к Источнику не было, дальше этой возможности дело не пошло.       Теперь Моргейз видела, как нервничает муж, перечитывая послание одной из Дамодред и понимая, что ничем хорошим это не кончится. Чтобы не написала любая его сестра, это точно не хорошие новости.       – Тарингейл, рассказывай.       – Это письмо от Морейн, – Моргейз кивнула, а потом вдруг логическая цепочка повернула ход ее мыслей в совсем иное русло. Королю Андора пишет его сестра Айз Седай. Тому королю, дочь которого находится в Башне и имеет достаточно сил, чтобы и самой стать Айз Седай.       – Это касается Илэйн? – муж кивнул, и страх поднял внутри королевы голову. – Так не томи!       – Да, прости, я просто удивлен, – он протянул ей письмо. – Читай сама.       Здравствуй, брат.       Если бы речь не шла о троне Андора, я никогда не сообщила бы тебе эту информацию, но раз уж речь именно об этом, то сказать я обязана.       Если мое письмо дошло раньше, чем слухи из Кэйриена или Фал Дара, то уверяю – Дракон возродился. Я сейчас с ним и мы движемся вперед, чтобы исполнить пророчество. Но пишу я тебе не поэтому.       С нами Илэйн. В Башне оказались приспешники Темного, которые попытались навредить Послушнице, с которой твоя дочь подружилась, и она решила помочь своей подруге. Она была храброй, брат мой, но это был огромный риск.       Сейчас они с моим Стражем движутся в сторону Башни, чтобы вернуть Илэйн туда, где ей и надлежит быть. Я же прошу тебя об одном. Дракону будет нужна армия, а армии – хорошие полководцы. Никогда не думала, что это произойдет, но я прошу тебя исполнить свою клятву, Тарингейл Дамодред.       Что касается Илэйн, тут я вам с супругой не советчица, вы вправе решить сами, стоит ли вернуть ее в Кэймлин. Но, если ты готов послушать совета старшей сестры – Илэйн станет очень сильной Айз Седай, не лишай ее мечты.       Отправь свой ответ с гонцом.       Твоя сестра в Свете и крови,       Морейн.       Моргейз дочитала до конца и, будь у нее Сила, тут же спалила бы это письмо. Писать так откровенно! И это – наследница Дамодред! О чем Морейн только думала!       – Оно было защищено плетением, если бы кто-то, кроме меня, прикоснулся к нему – письмо бы сгорело. Или превратилось в набор букв. Не знаю, что Морейн придумала на этот раз, – он вздохнул и, наконец, сел, чувствуя себя не в своей тарелке.       – Что за клятва?       – Та же, которую дали наши сыновья, – сердце Моргейз ушло в пятки. Она не могла представить, что окажется втянута в нечто подобное, но знала, что выполнить клятву ее супруг обязан. – Думаю, я должен сначала написать Морейн ответ, а потом обсудим Илэйн...       – Нечего обсуждать, – прервала его жена. – Я еду в Тар Валон. Возможно, детей придется оттуда забрать.