Счастливая монета / Yige Gang Beng Er

      Страшно.       Янь Хан не осмеливался заглянуть страху в лицо.       Он слишком напуган.       Каждый раз, когда оставался дома один; каждый раз, когда покидал чужой город, к которому ещё не успел привыкнуть; каждый раз, когда смотрел в будущее и оглядывался в прошлое, он видел только пустоту.       Эти страхи сковывали и отпускали вместе с внезапными исчезновениями и возвращениями отца. Тот никогда не заводил разговоров ни о прошлом, ни о будущем, и Янь Хану оставалось только внушить себе, что в этом действительно нет необходимости.       Они — отец и сын — вольно странствуют по миру, скитаются по свету, живут дерзко и беззастенчиво, отвергая даже малейшее проявление мирского.       Свобода.       Чу И восхищался этим.       Но в действительности то, чему так страстно завидовал этот ребёнок, было лишь иллюзией. Некуда идти, некуда вернуться — разве кто-то позавидует такой свободе?       Янь Хан вернулся на кухню и сварил ещё одну порцию риса, добавив немного карри, — папа обожает карри — сверху привычно посыпал сыром и отправил в духовку. Отрегулировав температуру и выставив время, он застыл перед плитой, погрузившись в раздумья.       Если подумать, пока отец рядом, юноша был спокоен, даже если это душевное спокойствие подобно сыру на поверхности запечённого риса.       — Ты помнишь что-нибудь из детства? — спросил старина Янь, оперевшись на дверной косяк.       — Похоже, я ничего не помню до начальной школы.       Мужчина так внезапно поднял эту тему, что Янь Хан невольно запаниковал. Он мало что помнил из детских лет и, кажется, испытывал к этому естественное отторжение.       — Когда я впервые взял тебя с собой, ты даже лапшу на двоих отварить не мог. Однажды ты попытался приготовить целую кастрюлю, но ничего не получилось — лапша по-прежнему осталась недоваренной, — улыбнулся отец.       Юноша засмеялся и, поразмыслив немного, сказал в свою защиту: «Ты даже не научил меня этому!»       — Я сам не умею. Ты прекрасно всё освоил без учителей. — Мужчина затянулся сигаретой. — Будешь?       — Я не курю во время готовки.       — Как профессионально!       Повисло неловкое молчание. Тишину прервал тихий звуковой сигнал духовки. Янь Хан обернулся: отец всё так же неподвижно стоял в проходе, не замечая на себе пристального взгляда и что-то высматривая в окне.       — Всё готово.       — Чую, — усмехнулся старина Янь, вернулся в гостиную и уселся на диван.       Янь Хан поставил тарелку с едой на журнальный столик и плюхнулся рядом. По телевизору крутили местные новости, в доме стояла умиротворяющая атмосфера, вкусно пахло рисом — эта сцена надолго запечатлеется в памяти юноши.       Как правило, они не разговаривают после еды: оба наслаждаются послевкусием. Иногда моют посуду сразу, но чаще всего забывают о ней до следующего дня. Вечерами отец привычно смотрит телевизор, а Янь Хан пристраивается под боком — бесцельно сидит в телефоне или читает книгу, иногда просит произнести несколько случайных слов, чтобы перевести их на английский.       Сегодняшний день ничем не отличался от предыдущих за исключением одного: устроившись на диване с книгой, юноша застопорился на двух злосчастных страницах.       Конверт, ранее спрятанный между ними, исчез.       Должно быть, старина Янь забрал его. Впрочем, так было всегда: он находил письмо, где бы его ни хранили.       На самом деле мест, куда Янь Хан мог бы спрятать конверт, было не так много. Он не доверял ни единому уголку в чужой квартире, поэтому прятал его только в собственных вещах.       Раньше всякий раз, когда отец забирал письмо, жизнь возвращалась в прежнее русло. Однако на этот раз всё было по-другому — юношу никак не покидало странное чувство.       Янь Хан обладал превосходной интуицией и был способен уловить множество деталей. Однажды папа даже похвалил его: «Проницательность наследного принца не сравнится с заурядными способностями обычных людей!» Вместо этого он хотел бы стать слабоумным, чтобы ничего не чувствовать, не понимать и не бояться.       Юноша даже не предполагал, во что мог ввязаться его отец. Но когда-то, будучи мальчишкой, он со всей своей детской невинностью воображал для него кучу самых сногсшибательных профессий. Полицейский спецназовец, спецагент, шпион, киллер, охотник за привидениями… Однажды он перестал воображать. Ему пришлось признать тот факт, что папа не имел возможности устроиться на обычную работу, а заработанные им деньги, вероятно, доставались не самым законным путём.       Чтобы узнать правду, оставалось только ждать. И он ждёт до сих пор.       Сегодня тревога достигла апогея.       Страх. Эмоция, которую Янь Хан наотрез отказывался демонстрировать другим людям, даже отцу. Тот самый наследный принц, независимый и высокомерный, который с малых лет ничего не боялся.       — Помнишь своих бабушку и дедушку? — внезапно спросил старина Янь.       — М-м? — почти не отреагировал юноша. Он смутно помнил родственников, как и свою мать. Их образы лишь изредка мелькали в его кошмарах.       В обычное время он о них не думал. Даже при слове «бабушка» перед его глазами возникал образ бледной старухи с бровями в виде земляных червей.       — Бабушка умерла в прошлом году, а дедушка — в прошлом месяце, — сказал отец. — Хотя они были не такими уж старыми.       Янь Хан молча смотрел на него, не в силах подобрать нужных слов.       Он знал, что папа сирота. Что же касается бабушки и дедушки по материнской линии — об этих людях мало что известно. И теперь, когда он внезапно узнал об их смерти, то ничего не почувствовал, поэтому не мог в полной мере выразить своё сожаление.       — Наверное, я никогда не говорил тебе? — мужчина склонил голову. — Я очень, очень, очень… скучаю по твоей маме.       Янь Хан так и застыл от неожиданности: после слов о матери в глазах отца заблестели слёзы.       — Старина Янь, — растерялся юноша, — ты чего?..       Тот печально улыбнулся: «Ты совсем на неё не похож. Я даже не могу взглянуть на тебя, чтобы вспомнить о ней».       — Я не нарочно вырос твоей копией.       На самом деле Янь Хана тоже посещали подобные мысли. Однажды, крутясь у зеркала, он пытался рассмотреть в своей внешности черты матери, но тщетно. Слишком многое ему досталось от отца. Иногда юноше казалось, что он просто-напросто отпочковался от родителя — так сильно они были похожи.       — В ближайшее время я никуда не уйду, — сказал мужчина, закурив сигарету. — Надеюсь, ты не будешь готовить каждый день одно и то же, иначе я сбегу от тебя.       — Ладно, — улыбнулся Янь Хан.       Наступило десять вечера. Старина Янь бросил взгляд в сторону двери, словно почувствовал чьё-то приближение. Через мгновение раздался стук.       — Это Чу И, — тихо сказал Янь Хан. — Пришёл забрать меня на пробежку.       — От бега выше не стать. Скажи ему, чтобы перестал напрягаться и перешёл на прыжки. Через скакалку, например.       — Вот ты ему и скажи. — Юноша поднялся с места, чтобы открыть дверь.       Чу И пришёл в сером спортивном костюме и кроссовках NB. Он подтянул штанины и закатал рукава, как учил его Янь Хан.       Заметив в гостиной взрослого, он широко улыбнулся: «Зд-здравствуйте, дядя!»       — Тоже бегаешь? — спросил старина Янь.       — Да!       — Очень хорошо! Бег поможет тебе вырасти. Он в твоём возрасте, — мужчина указал на сына, — был всего лишь полтора метра.       — И как мне доверять тебе после такого?! — Юноша в ужасе уставился на отца.       — Он бегал каждый день, а потом вжух-вжух-вжух, — активно жестикулируя, продолжал тот, — и просто вытянулся. Чудеса.       — Уму н-непостижимо, — засмеялся Чу И.       — Идём-идём-идём, — поторопил мальчика Янь Хан, быстро переобуваясь. Прежде чем уйти, он поинтересовался у отца: «Ты перекусить не хочешь? Я могу купить барбекю по пути».       — Я хочу жареные крылышки, колбаску, утиную шейку… — тут же начал перечислять мужчина.       Тогда Янь Хан молча захлопнул дверь, игнорируя его, но тот всё не унимался и кричал: «Посмотри, нет ли там острого утиного языка! И не забудь купить пиво!!!»       — Полтора м-метра… — заворожённо повторил Чу И.       — Ты нарываешься?       Они покинули здание и вышли на пустеющую улицу.       — Я немного п-подрос, — сказал мальчик.       — Что-то я не заметил. — Янь Хан бросил мимолётный взгляд в его сторону. — Рост, который не видно невооружённым глазом, не считается.       Волосы Чу И заметно отросли. Когда подул ветер, две прядки на его макушке встали дыбом, словно собирались пуститься в пляс. Наверное, ему не хватало карманных денег на парикмахера.       — Я в-вырос на пять сан-сантиметров! — подпрыгнул ребёнок.       — Поздравляю. Насколько же низким ты был до этого!       — Примерно таким же н-низким, как ты в м-моём возрасте, — ехидно ответил Чу И.       — Веришь или нет, но завтра я присоединюсь к шайке Ли Цзыхао, — с укором посмотрел на него Янь Хан.       — Не думаю. У Ли Цзыхао п-плохой английский, вы не подружитесь.       — Чёрт, — засмеялся юноша, — а ты, можно подумать, хорош в английском?       — Если честно, я не сдал его.       — …Значит, у тебя нет возможности поступить в полную среднюю школу, да? Пойдёшь в профтехучилище?       — Я хочу работать.       Янь Хан молча посмотрел на него. Возможно, такому ребёнку, как Чу И, претила мысль учиться в школе. Больше всего ему хотелось вырваться из этого места и обеспечивать себя самостоятельно.       — Моя мама, н-наверное, рассердится, — прошептал мальчик.       — Интересная у тебя семья, конечно. Они не интересуются твоей жизнью, но при этом выдвигают какие-то требования. Тебя что, с улицы подобрали? Или усыновили?       — Нет, — улыбнулся Чу И. — Я п-получился случайно, м-мама не хотела меня. Она готовилась п-поступать в университет, но н-ничего не вышло.       — …Чёрт возьми, — остолбенел Янь Хан. Он поднял руку и дважды стукнул себя по лбу.       Сегодня много бегунов встречалось им на пути, почти все были в наушниках. Глядя на этих увлечённых людей, юноша чувствовал себя комфортно. Чу И как обычно жался к обочине, поэтому Янь Хану постоянно приходилось вытаскивать его на середину дорожки.       — Хочешь пить? — спросил мальчик во время перерыва после часовой пробежки.       — Ты каждый раз покупаешь напитки после бега? Неужели так много карманных денег?       — Сегодня твоя очередь п-платить.       — Вот как? — рассмеялся юноша. — Хорошо, что ты хочешь выпить?       — Чай с лимоном.       Янь Хан отправился за напитками и через некоторое время вернулся с чаем и банкой кока-колы. Как только ребята расположились у реки, поднялся сильный ветер, и волосы Чу И тут же разлетелись в разные стороны. Его чёлка спуталась так, словно её пожевали собаки. Янь Хан не удержался и протянул руку, чтобы привести её в порядок, но даже после этого ничего не изменилось. Прежде он никогда не замечал, что волосы мальчика были в таком состоянии.       — У тебя когда-нибудь вымогали деньги? — задумчиво спросил юноша.       — Человек, блуждающий по м-миру, — философски ответил Чу И после глотка чая, — не м-может избежать н-несчастных случаев.       — Ты не можешь позволить себе стрижку, потому что тебя ограбили?       — Я в-всегда стригусь сам.       Янь Хан расслышал в его голосе нотки самодовольства: «О, ты так уверен, что хорошо с этим справляешься?»       — Вполне неплохо. — Чу И потёр прядку волос между пальцами.       — Да, очень даже, — согласился юноша.       Мальчик улыбнулся, а затем смущённо спросил: «Некрасиво?»       — Не сказал бы. Это выглядит неплохо благодаря твоему симпатичному лицу.       — Всё равно на м-меня никто не смотрит.       — Я смотрю. Я вижу тебя каждый день во время пробежки, — вздохнул Янь Хан. — Я как раз хотел подстричься завтра. Пойдёшь со мной?       Чу И молчал.       — У меня есть карточка, — снова заговорил юноша. — Ты можешь воспользоваться ей.       — Нет, — наотрез отказался мальчик и после недолгого молчания добавил: «Я даже не м-могу тебя отблагодарить».       Янь Хан вдруг понял, что своим предложением случайно надавил на Чу И. Он достал телефон и открыл календарь: «Тогда давай так. Я выхожу на работу с завтрашнего дня. В понедельник, среду и пятницу заканчиваю поздно, поэтому ты можешь помочь мне сходить за продуктами».       Чу И как-то странно посмотрел на него. Янь Хан ощутил себя абсолютным неумёхой в общении с «друзьями». Получилось как-то грубо с его стороны, поэтому он умолк, почувствовав себя смущённым.       — Тогда предупреди м-меня заранее, когда захочешь к-купить продукты, — сказал Чу И.       — Конечно, — закивал Янь Хан, а затем нахмурил брови. — Чёрт, это было неловко.       Мальчик рассмеялся.       — Чего ты ржёшь? — тут же насупился юноша.       — Янь Хан, ты такой м-милый!       — Я знаю!       Чу И засмеялся ещё громче.       На обратном пути они заглянули в ближайшую шашлычную. Там продавалось далеко не всё, что просил дядюшка Янь, тем не менее им удалось купить множество других закусок. Уже приближаясь к дому, они зашли в супермаркет за несколькими банками пива.       — Заглянешь к нам на барбекю? — спросил Янь Хан. — Я кое-что приготовлю из этого мяса.       — Хорошо, — без колебаний ответил Чу И.       — Прямой как рельсы. — Юноша одобрительно похлопал его по плечу. — Мне нравится.       — Я хочу остаться с т-тобой.       — Вот как? — рассмеялся Янь Хан. — Надо будет рассказать отцу, что этот фокус с монетой работает на мальчиках, а не девчонках.       — Научишь м-меня?       — Кого ты там собрался подцепить?       — Никого. — Чу И поднял ладонь и пошевелил пальцами. — Просто это очень к-круто.       — Я научу тебя позже. Это проще простого, нужна только практика.       — Ладно, — радостно кивнул мальчик.       Когда они вернулись домой, старина Янь уже навёл порядок на журнальном столике, заранее приготовил портативную плиту и сковороду. Янь Хан и его отец очень любили барбекю, однако никогда не ели его на улице. Вместо этого они упаковывали мясо с собой, а затем подогревали дома.       — Давай, Чу И, садись сюда, — сказал мужчина, придвигая табуретку к столу. — Тебе можно пиво?       — Попробую, — ответил мальчик.       — Тогда тебе придётся попробовать как минимум две-три банки.       — Не учи ребёнка дурному, — проворчал Янь Хан, раскладывая тарелки. Усевшись за стол, он включил плиту и положил в сковороду кусочек сливочного масла. — С маслом получится вкуснее.       Чу И повёл носом: «Классно п-пахнет».       Ему понравилось сидеть за столом в приятной компании, без давления и недовольства со стороны, наслаждаться жареным мясом и потягивать спиртное.       В доме дедушки вечера тоже проходили подобным образом, но поскольку он жил очень далеко, мальчик приезжал к нему редко, лишь на несколько дней во время летних каникул. А после этого приходилось терпеть нападки бабушки о том, что он — белоглазый волк.       Отец Янь Хана весьма инфантилен. Когда Чу И впервые встретился с ним, то не почувствовал с его стороны никакого давления. Мальчик расслабленно сидел молча и слушал, как дядя Янь непринуждённо болтает с сыном.       Так увлекательно.       Так тепло и приятно.       — Как готовит твоя мама? — спросил дядя Янь.       — Тушит всё п-подряд в одной кастрюле.       Мужчина рассмеялся: «Маленький заика такой грубый!»       — Я думал, что у вас готовит бабушка, — сказал Янь Хан. — Ты же говорил, что мама очень занята.       — Бабушка тоже за-занята, — вздохнул Чу И.       Занята спорами, жалобами и извлечением собственной выгоды.       — Приходи к нам, когда захочешь, — сказал дядя Янь, потягивая пиво. — У нас вкусная еда, спиртное и никаких правил.       — Хорошо, — кивнул мальчик с улыбкой.       Этот поздний ужин был превосходным. Чу И никогда бы не подумал, что может быть таким прожорливым. Впрочем, семья Янь тоже отличалась хорошим аппетитом — барбекю было почти съедено, а банки пива опустели.       — Здесь остались крылышки и колбаски, доедайте, — сказал дядя Янь и выложил из пакета оставшееся мясо.       Пакет был двухслойным. Когда мужчина опрокинул его, из внешнего слоя выпала пара монет — сдача, которую Янь Хан туда закинул.       — О, амулеты! — воскликнул мужчина и разложил выпавшие монеты на журнальном столике.       — У м-меня тоже есть, — улыбнулся Чу И. — Янь Хан дал м-мне одну.       — Вот как? — рассмеялся дядя Янь. — Я тебе говорю, это реально работает!       Мальчик пожаловался: «Вчера м-мама расплатилась ей, я так ис-испугался».       — Расплатилась — и пусть. Нашёл бы другую, — взглянул на него Янь Хан.       — Нельзя, нет! — разволновался Чу И. — Это же… Это другое…       — Тогда храни её как следует, — улыбнулся юноша. — Они все одинаковые, их легко спутать.       Услышав это, мальчик занервничал и суетливо ощупал карманы.       — Дай-ка её, — сказал Янь Хан, заметив его волнение. — Я кое-что сделаю.       — Что сделаешь? — поинтересовался Чу И, отдавая монету.       — Погоди. — Юноша поднялся с места. — Старина Янь, где тот кусок кожи, который ты притащил?       — Посмотри на столе в спальне, — махнул рукой мужчина.       Янь Хан скрылся в комнате и долго не выходил. Спустя некоторое время он вернулся и положил монету на журнальный столик: «Вот, так ты её ни с чем не спутаешь».       Чу И на мгновение потерял дар речи. Монета была обтянута маленьким кожаным чехлом.       Два тёмно-коричневых ремешка перекрещивались на одной её стороне и фиксировались на обратной небольшим кругом, вырезанным из кожи. Всё это крепилось к тонкому шнуру, благодаря которому этот импровизированный кулон можно было носить на шее.       — Красиво… — восхитился мальчик. — Ты сам сделал?       — Это легко: просто нарежь кожу да приклей, — улыбнулся Янь Хан. — Если не захочешь носить на шее, обмотай вокруг запястья. Теперь она точно не потеряется среди другой мелочи.       Весь оставшийся вечер Чу И крепко сжимал монету в руке и положил её в карман только тогда, когда собрался идти домой.       Янь Хан не ожидал, что кто-то будет так сильно беречь какой-то кусочек стали.       — Проводи его, гэгэ Синтянь, — поручил дядя Янь, откинувшись на спинку дивана. — Кажется, дорога плохо освещена.       — Всё в п-порядке, — смутился Чу И. — Я же парень.       — Пойдём, я прогуляюсь заодно, — сказал Янь Хан.       Дядя Янь был в курсе, что мальчик подвергается издевательствам. В это тёплое время года местная шпана особенно активна. Мужчина не хотел, чтобы после приятного вечера ребёнок попал в неприятности по пути домой.       Миновав улицу, не освещённую уличными фонарями, они остановились у старых многоэтажных домов. Чу И указал куда-то в сторону: «Я живу здесь».       — Хм… — Янь Хан не понял, на какое здание показывал мальчик. Вероятно, тот просто не хотел, чтобы кто-то приближался к его дому.       — Спасибо, — сказал Чу И.       — Пустяки. Возвращайся.       — Если о-однажды ты уедешь, — заговорил мальчик, глядя на Янь Хана, — я буду скучать по тебе.       Юноша расплылся в улыбке.       Чу И улыбнулся в ответ, взял его за руку и нежно сжал.